Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ), стр. 14
Впрочем, в этот раз у привидения была почти уважительная причина для истерики, ибо не далее как примерно час назад некая, оставшаяся неизвестной, личность попала в нее некой книжкой… Гарри сильно подозревал, что эту книженцию, при более близком рассмотрении оказавшейся дневником некоего Реддла, просто выкинули, даже не заметив ее. В любом случае, Гарри разделял ее возмущение, хотя и по совсем иным причинам. Все-таки, Гарри рос у Дурслей, а тетя Петунья была почти помешанной на чистоте и порядке, и не перенять хотя бы часть этого было невозможно. Нет, Гарри вовсе не стремился надраивать полы до блеска и требовать от стен белоснежной чистоты, но мысль выкинуть что-то вот так, просто бросив на пол, вызывала отвращение. Тем более, когда есть урны.
И потому Гарри сделал доброе дело и донес промокший дневник до мусорки, где от него и избавился, он ведь человек, а не свинья какая-нибудь…
Ну а второе происшествие было более заметным. Случилось оно в День Святого Валентина, и было делом рук профессора Локонса. Этот красавец, кстати, вновь распушил перья, полностью оправившись — по крайней мере, внешне — от последствий суда и вызванных этим расходов.
Локонс вообще вел себя в полном несоответствии с пословицей «после драки кулаками не машут». Ибо именно после драки, вернее ареста Хагрида, он принялся во всеуслышанье распространяться, что он с самого первого момента подозревал гиганта, и его собственное расследование привело его к тем же заключениям, и вообще, в момент прибытия министра он как раз собирался выводить злодея на чистую воду… Так что всем стоит радоваться, ибо негодяй разоблачен, а у них у всех есть такой замечательный он — Златопуст Локонс — так что все просто замечательно! А ведь он — Златопуст Локонс — настолько замечательный, что уже в шаге от того, чтобы разгадать загадку Тайной Комнаты и Ужаса, с ним связанного. В общем — радуйтесь люди, и благодарите судьбу, что у вас есть я!
Так что, собственно, произошло? В тот памятный день, спустившись в Большой зал, Гарри сперва замер с приоткрытым ртом. Стены были сплошь увиты пышными ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. За столами уже сидело немало учеников, большинство из них имело довольно-таки нездоровый, прямо скажем, зеленоватый вид. Были, впрочем, и те, кто сияли, и, присмотревшись к ним, Гарри уже сделал предположение о том, кто стоит за происходящим.
— Что тут такое было?
— Оно не «было», оно «есть», — каким-то безжизненным голосом ответил кто-то из старшекурсников, мотнув головой в сторону учительского стола.
Глянув туда, Гарри немедленно пожалел об этом и поспешил снять очки — уж лучше плохо видеть все вокруг, чем хорошо видеть ЭТО. Сияющий как… как розовый слоник из кошмарного сна, навеянного несвежими овощами на ужин, Локонс сидел там в омерзительной розовой мантии в тон цветам. По сравнению с этим одеянием даже психоделические цвета, что предпочитал профессор Дамблдор, казались верхом дизайнерской и стилистической мысли…
Пытаясь очистить сознание от этой картины, Гарри сделал глоток из первого попавшегося стакана и тут же начал отплевываться — зря он-таки очки снял, сердечковые конфетти падали и в еду. Вернув себе нормальное зрение, Гарри принялся очищать провиант от всего лишнего…
— С Днём Святого Валентина! — возгласил Локонс некоторое время спустя. — Для начала позвольте поблагодарить ту дюжину прекраснодушных людей, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!
Гарри рискнул посмотреть. Ибо игнорировать обещанный «сюрприз» было чревато. И не зря: в зал прошествовала целая группа существ… как их описать? Руки-ноги-голова были, росту с полметра, лысые, шишковатые… словно кожаные. Арфы в руках и золотые крылья за спиной смотрелись… ну почти как мантия профессора.
— Гномы! — прошептал кто-то за столом.
— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных чарах. Он знает о них, старый проказник, больше любого другого мага!
Судя по лицу, Снейп бы скорее подлил яду прямо в блюдо коллеги… а остальные преподаватели дружно бы ничего не заметили.
В течение дня эти купидоны шастали по школе и врывались в классы, высматривая адресатов, после чего загоняли тех в угол и принимались противными голосами, нещадно коверкая слова читать им стихи, чье качество колебалось между уровнем школьного гимна и песнями Распределяющей Шляпы. Один такой отловил и Гарри, правда, на перемене.
— Эй, ты, Гайи Поттей! — устремился он к мальчишке, расталкивая учеников.
Гарри подозревал, что имеют в виду его, но, коль скоро это создание даже не удосужилось нормально произнести его имя, предпочел сделать вид, что это не к нему. Но уйти не удалось, сбив с ног пару несчастных, гном его перехватил и вцепился в сумку.
— Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил гном, и принялся извлекать из арфы звуки, что наполнили бы теплом душу истинного живодера.
— Сумку отпусти! — у Гарри задергался глаз.
— Стой смийно! — в ответ тот дернул его к себе.
— Пусти, я сказал! — сделал еще одну попытку Гарри, одновременно ныряя в карман за аргументом повесомее слов.
— Стой, я скайзаль! — не остался в долгу гном и первым перешел к активным действиям, вцепившись уже в ноги и дернув на себя. Гарри от неожиданности потерял равновесие, и гном не упустил шанс. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: Его глаза… Оупф!
Большего он сказать не успел — получив кастетом в челюсть не очень-то стихи почитаешь. Гном слетел с него, а в момент удара что-то ощутимо хрустнуло… Гарри поднялся на ноги. Окружающие, а особенно те, кого это «говорящее письмо» самих сбило с ног, глядели на него с восхищением. Ну… или почти все окружающие. Гном лежал на полу, слабо шевелясь, вокруг головы растекалось темное пятно, арфа валялась в стороне, крылья были поломаны…
— Что же… — с расстановкой произнес Гарри. — Если кто вдруг в курсе, кто автор этой дурацкой шутки, передайте ему, что теперь мы враги! — и Гарри с гордо поднятой головой пошел на следующий урок, не заметив, как из числа зрителей выбежала огненно-рыжая первокурсница и, рыдая, умчалась в противоположном направлении…
Слухи об очередном подвиге Гарри Поттера разлетелись по школе с невероятной скоростью, и до конца учебного дня у него появилось великое множество последователей. Особенно отличился шестикурсник из Ровенкло, что на уроке Зелий получил пять баллов за то, что утихомирил вломившегося туда гнома, запустив в него пустой склянкой…
Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, рассеяно поглаживая устроившегося на плече Фоукса…
Когда после первых нападений он полагал, что этот год будет необычайно богат на несчастья, он и не предполагал, насколько будет прав… Лишь совсем недавно зелья из мандрагор были приготовлены, и все пострадавшие вернулись к жизни. Что поделать, для снятия столь мощного проклятия эти полуразумные корнеплоды должны быть совершенно свежими, а на последних стадиях созревания получать особый уход и добавки в почву. Потому запасов подобных зелий не существует — слишком короток срок годности.
Но как бы то ни было, жертвы пришли в себя, и теперь все уверены, что все страшное позади… что все закончилось! Только вот Альбус Дамблдор знал, что ничего не закончилось! Знал, но решительно не представлял, что предпринять, чтобы использовать это знание…
Когда примерно через три дня после того, как, невзирая на все его усилия, министр не придумал ничего умнее, как арестовать бедного Рубеуса, юная мисс Уизли постучалась к нему в кабинет и начала свой рассказ, директор был как никогда близок к сердечному приступу. Ибо слова юного мистера Поттера, сказанные около того туалета, оказались пугающе близки к истине, в то время как он сам не придал словам мальчика должного значения… А ведь, как оказалось, тот был совершенно прав насчет возраста писавшего — сам же Дамблдор по здравому размышлению посчитал это случайностью или намеренным шагом для отвлечения внимания… Как оказалось зря. Более того, Гарри даже более чем явно намекал на свои подозрения касательно семьи Уизли — да, что-то очень не сложилось в его отношениях с этими чудесными людьми… И опять же, был прав, хотя и не до конца. Ну и с мотивацией явно ошибся… Но все равно, нужно будет впредь лучше прислушиваться к словам Гарри.