Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ), стр. 11

— Ну а я могу сказать, что эту надпись, — Гарри кивнул в сторону давешней стены, — сделал первокурсник.

— С чего это?

— Книги нужно читать, профессор, — наставительно заявил Гарри, отчего Альбус Дамблдор чуть не подавился воздухом. — Надпись была на этой высоте. А когда пишешь на стене, инстинктивно начинаешь на уровне глаз. Значит, писавший был сантиметров на восемь ниже меня, делайте выводы.

Альбус Дамблдор, который ни о чем подобном раньше не думал, на минуту погрузился в размышления…

— Что же, Гарри, — с ноткой фальшивой веселости в голосе ответил он, — может, ты даже знаешь виновника?

— Скорее виновников, — потянул тот, — и я могу лишь предполагать. Но, наверное, первокурсник вряд ли сумеет такое провернуть, по крайней мере один. Тут нужно отличное знание замка, определенное влияние, опыт запрещенных проделок… Также обращает на себя внимание тот факт, что нападению подверглись староста и кошка завхоза — враги «шалунов» и «балагуров». Для чего-то подобного нужна группа, лучше семейная…

Глава третья: утопающие должны тонуть

Гарри сидел в гостиной у камина — его еще прошлогодние опасения, связанные с отсутствием отопления, были вполне оправданы, хотя и были определенные средства для повышения комфорта — и писал эссе по Зельям. Его отношения с профессором Снейпом стоило назвать… странными. У профессора явно был на него зуб, зуб лично на него, причем с самого начала. Что такого случилось, Гарри не мог знать, но, учитывая общий — крайне низкий — уровень здравомыслия в замке, подозревал, что это наследственное. Может, он неровно дышал к его матери, а та его отшила, может его отец дал в свое время тогда-еще-вовсе-не-профессору в физиономию (с него-то станется)… но так или иначе, что-то у Северуса Снейпа против Гарри было, что-то личное. А потому он регулярно пытался Гарри спровоцировать, а поскольку Гарри точно так же регулярно на провокации не поддавался (в отличие от всех прочих), то зельевар отступался на время и, кажется, даже получал заряд позитива по отношению к ученику. Но хватало его ненадолго, и тогда все начиналось по новой.

Но как бы то ни было — уроки по зельям проходили неплохо, хотя большой помощи от преподавателя не было. Снейп, очевидно, предпочитал, чтобы студенты все постигали методом проб, ошибок и различных травм, но в предмете разбирался очень хорошо, что куда больше, чем можно было сказать о некоторых его коллегах.

В общем, Гарри сидел и занимался делом, одновременно краем уха слушая разговоры вокруг. Крутились они вокруг двух основных тем: квиддич и Тайная комната. Как разговоры об игре могут так спокойно сосуществовать с обсуждениями признанной угрозы для жизни, Гарри понять не мог. Хотя… ведь что такое этот квиддич, если не такая же, а то и большая угроза для жизни? В этом контексте все становится понятнее.

Ну так вот, обсуждение вертелось вокруг грозного, загадочного, кровожадного, сволочного, просто живого воплощения зла (нужное подчеркнуть) — Наследника Слизерина. Судя по всему, вообще вся школа уверовала в написанное на стене… Возможно, уроки Бинса были даже результативнее, чем он полагал — как если бы у всех способность сомневаться атрофировалась.

Ну а уверовав в Наследника, все заодно рассудили, что все свое время он проводит в школе, вообще учится здесь, причем не где-нибудь, а на Слизерине! Как же иначе? Где еще скрываться неизвестному умнику, что раскрыл тайну тысячелетней давности, и собирается вести террористическую деятельность, как не там, где все его будут искать?

Впрочем, Гарри отметил, что самыми ярыми сторонниками этой теории и теми, кто в большинстве случаев и заводили разговор на эту тему, были близнецы Уизли при активнейшей поддержке Рональда… Что же, это понятно, как известно, «Держи вора!» громче всех кричит именно вор. И, что характерно, их самый старший, староста — залог мира, согласия, порядка и прочего, и прочего — никак не пытался положить конец этим вредительским разговорам, подрывающим единство и сплоченность Хогвартса. Впрочем, это самое единство и сплоченность — по мнению Гарри — существовали лишь в одном месте: в мечтах или просто больном воображении директора.

Следующим моментом эпопеи было объявление об открытии Дуэльного клуба во второй половине декабря. Эта новость вызвала огромный энтузиазм у учеников и уже привычное недоумение у Гарри. Ладно, если принять на веру, что по школе и правда шастает чудище, то дополнительные занятия по самозащите будут нелишними (вернее, просто занятия по самозащите, ибо классное чтение с Локонсом под это понятие никак не подпадало). То же самое можно было сказать и в случае, если никаких монстров не было, а просто некоторые личности — не будем указывать пальцем — действовали-злодействовали.

Но не поздновато ли? Два нападения уже было, почти подряд, и с тех пор — ничего. Так нужно ли строить забор, если коней уже украли? Или суть именно в этом? Подождать, убедиться, что все позади, потом принять показательные меры и с чувством выполненного долга объявить, что дело сделано, и все спасены?

Кроме того, если по школе шастает кто-то или что-то опасное, то зачем учиться дуэлям? Гарри попытался представить себе, как монстр из Тайной комнаты вызывает на поединок ученика перед тем, как его парализовать, но воображение отказалось представлять подобный неадекват. Максимум, чего удалось добиться, это картины, как Наследник требует у своей будущей жертвы, чтобы та вызвала собственного монстра, дабы устроить Дуэль!

А вообще, по поводу этого Клуба у Гарри были собственные соображения. Во-первых, там соберется значительная часть школы. Во-вторых, там будут летать заклятья. В-третьих, он на себе испытал, насколько хорошо спланированы и организованы уроки в этой школе, то же самое и с дисциплиной. На этом, на ходу устроенном факультативе, все должно быть еще круче. В общем, вопрос следовало ставить не «будут ли пострадавшие?», а «сколько? И всех ли успеют откачать?». Потому, когда в Большом зале открывался Дуэльный клуб, Гарри направился в самое, как ему казалось, в тот момент безопасное место. В подземелья, как можно дальше от места событий. Была еще идея элементарно убежать от замка подальше, но в связи с мерами безопасности выход был запрещен. Наверное, чтобы никто не сбежал…

Правда, вечером выяснилось, что Гарри чрезмерно сгустил краски. Хотя все его предсказания насчет бардака, хаоса и полнейшей анархии сбылись, и даже больше. Факультатив вели Северус Снейп и Златопуст Локонс, де-юре — вполне разумный выбор, чай, один преподает ЗОТИ, а другой хорошо разбирается в предмете — это общеизвестно. Но де-факто менее подходящих кандидатур подобрать было трудно — о манере преподавания Снейпа уже все было сказано, ну а с Локонсом комментарии были и вовсе излишни. И тем не менее, все обошлось лишь одной масштабной потасовкой, где все всем от всей широкой молодой души надавали по физиономиям, и, судя по всему, получили огромное моральное удовлетворение.

На этом, собственно, все и закончилось. Гарри, выслушав это повествование, почесал затылок. Может, он был не до конца справедлив? Может, целью было именно понизить напряжение? Ибо, если так, то все удалось блестяще, и настроение в школе существенно повысилось. Большинству еще очень понравилось начало, где профессор Снейп размазал по полу Локонса.

Правда, это повышение настроения в школе не продлилось, ибо всего через пару дней в Больничном крыле прибыло. Парень с Хафлапффа и, что особо примечательно, Почти Безголовый Ник, призрак, проживающий в башне Гриффиндора, также именуемый Сэром Николасом… каким-то или чьим-то — Гарри не запомнил. В общем-то, против сего представителя загробного мира Гарри ничего особого не имел, на первом курсе он неоднократно помогал разобраться в этом безумном лабиринте и, что немаловажно, ни разу не пытался завести его в Запретный коридор. Но его манера по малейшему поводу (хоть и с показной неохотой) рассказывать о своей гибели раздражала. С другой стороны, было нечто особое в этой истории, ибо Нику, очевидно, попался ленивый палач-энтузиаст. Ибо как иначе объяснить, что он, с одной стороны, не удосужился нормально наточить топор, но с другой, не поленился нанести сорок пять ударов, прежде чем плюнуть и смириться с недоработкой. Впрочем, может, он был именно энтузиаст, а никак не профессионал…