Псих (СИ), стр. 6

Но, самое главное, в дальней части комнаты имелась стеклянная перегородка от пола до потолка. Абсолютно герметичная. За ней я разглядел конструкцию, похожую на шкаф без дверей, с множеством полок. Стекло было армированное — толстое, многослойное, с проволочной сеткой между слоями. Такие обычно ставят в банках как защиту от грабителей.

В одном отсеке лежала какая-то хрень. И она, чтоб я сдох, светилась!

Сначала даже подумал, что у меня реально поехала крыша. Моргнул несколько раз, протёр глаза. Ни хрена, оно никуда не делось, спокойно лежало себе на полке и продолжало излучать голубоватый свет.

— Охренеть… — прошептал я, подходя ближе.

Эта штуковина напоминала медузу средних размеров, но только без щупалец, что-то среднее между желе и плазмой. Размеры у неё были приличные, почти с футбольный мяч. По поверхности светящейся штуки пробегали тонкие серебристые линии, будто разряды тока. Они извивались, складывались в узоры, которые менялись каждую секунду.

Я вдруг понял, что хреновина живая. Реально. Не знаю, насколько разумна, но то, что она не является обычным предметом, — зуб даю.

Подошёл к стеклу вплотную, прижался лбом.

— Эй, — тихо позвал я «медузу». — Ты что, вообще, такое?

Хреновина отреагировала. Серебристый узор сначала замер, буквально на пару секунд, затем снова начал двигаться, но уже не хаотично, как было до этого, а целенаправленно. Такое чувство, будто светящаяся приблуда хотела что-то сказать.

А потом началась вообще какая-то лютая дичь. «Медуза» поднялась в воздух на несколько сантиметров и медленно, плавно двинулась ко мне. Она плыла по воздуху! Сама!

Любой адекватный человек в ту же секунду убрался бы подальше и от светящейся штуковины, и от бункера. Я понимал это умом и очень хотел поступить разумно. Проблема в том, что меня будто держали на месте. Ноги налились тяжестью, мозг начал работать в замедленном режиме. Мысли резко превратились в желе, которое очень медленно переваривало всё происходящее. Я просто в одно мгновение стал идиотом.

«Медуза» зависла по ту сторону стекла, ровно напротив моего лица. Серебристые нити завертелись, сложились в форму, напоминающую… твою мать… напоминающую человеческую физиономию.

«Наконец-то».

Голос прозвучал прямо в моей голове.

— Какого хрена…

Я слышал себя будто со стороны, сквозь плотный слой ваты. В ушах появился гул.

Внезапно светящаяся приблуда рванула вперёд и со всей силы долбанула по стеклу.

ТУХ!

Я вздрогнул, но не отскочил назад. Чёртова тяжесть разлилась уже не только по ногам, но и по всему телу.

ТУХ! ТУХ!!!

«Медуза» ударила ещё два раза. По стеклу пошли трещины. А оно, на секундочку, бронированное!

И тут в башке у меня что-то взорвалось. Это были не слова, не голоса. Просто — чёткое, ясное понимание, что я должен открыть стеклянную перегородку. Там, внутри, находится моё! Оно всегда было моим! Оно ждало меня и только меня!

— Нет, — я тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Хрен там. Желание убрать преграду и забрать светящуюся штуковину стало просто невыносимым. Я сам не заметил, как потянулся рукой к электронному замку, расположенному на стене, справа от перегородки. Но самое пугающее — в моей башке вдруг резко появился набор цифр — код, который откроет стекло.

Семь. Три. Один. Девять. Пять. Два.

Меня аж прострелило, отвечаю. Откуда я это знаю⁈ Откуда, сука, я знаю шифр электронного замка, находящегося в бункере, который работал хрен его знает когда⁈

Что-то внутри моего сильно стрессанувшего организма пыталось сопротивляться. Наверное, адекватность и здоровый инстинкт самосохранения. Чуйка орала, как ненормальная, бесновалась на полную катушку, но пальцы уже нажимали кнопки.

Как только набрал код полностью, раздался тихий писк, и стеклянная перегородка со скрипом отъехала в сторону, просто ушла в стену.

Чёртова «Медуза» медленно выплыла наружу, зависла в полуметре от меня. А потом эта хреновина резко бросилась вперёд. Стремительно, как кобра. Я не успел даже моргнуть.

Сгусток врезался мне в грудь, прямо в солнечное сплетение, и тут же буквально всосался в моё тело. Сука, он реально вошёл внутрь!

Горячая волна прокатилась по каждому нервному окончанию, по каждой мышце. Я открыл рот, чтобы заорать, но воздух резко закончился, лёгкие будто парализовало, тело свело судорогой. Меня накрыло волной образов. Это были чужие воспоминания, не мои. Какие-то смазанные картинки, мутные лица.

В длинном белом коридоре сидит девочка лет десяти и молча плачет. Секунда, две — образ меняется. Теперь это мужчина в белом халате со шприцем в руке. Лицо у него уставшее и очень грустное. Мужик исчез, появилась бетонная стена с надписью «Здесь был Гриша». Картинки сменяли друг друга, я не успевал их осознавать. И наконец — огромный зал, в котором десятки таких же сгустков пульсируют в стеклянных боксах. Огонь. Взрыв. Бегущие люди. Сирены.

«Спи, носитель. Сейчас будет больно. Потом — нет».

Череп лопался изнутри. Я буквально физически чувствовал, как мозг перестраивается, меняя местами свои извилины.

Где-то в самом дальнем уголке сознания мелькнула ироничная мысль, моя, настоящая.

Псих, ну ты и кретин. Только что сам себя угондошил…

А потом наступила темнота. Там, в этой темноте, кто-то улыбался. Точно не я.

Глава 3

Голова трещала как черт знает что. Это не было похоже на привычную мигрень, от которой пульсирует в висках, а на заднем фоне постоянно присутствует белый шум. Иное ощущение, незнакомое. Не боль, а давление, будто кто-то сжал мой череп и хочет раздавить его. Черт… Неужели ухитрился разбить себе затылок о бетонный пол бункера?

Открывать глаза не торопился. Во-первых, если сделать это резко, может стать хуже. Проходили, знаем. Во-вторых, мне искренне хотелось верить, что всего произошедшего вообще не было. Никогда я не падал ни в какие коллекторы, никакую светящуюся хреновину в себя не всасывал. Если ради этого нужно лежать, не открывая глаз, то и черт с ним. Просто сама мысль о том, что какая-то непонятная субстанция попала в мое тело… Нет, не пугала. Скорее, бесила неимоверно.

Прислушался к собственным ощущениям. Под спиной — что-то мягкое, пружинистое, знакомое до зубовного скрежета. Моя задница «уехала» вниз, словно провалилась в панцирную сетку кровати. По крайней мере, точно не бетонный пол. Подбородок щекотала колючая суконная ткань. Хм… Шерстяное одеяло? И запах… Так припахивает постель в Инкубаторе. Дезинфицирующее средство, которым обрабатывают все вещи воспитанников. Этот «аромат» я ни с чем не перепутаю.

Медленно разлепил веки. Моргнул несколько раз, чтобы сфокусироваться.

Прямо перед глазами маячил серого цвета потолок с облупившейся штукатуркой. Чуть левее, ближе к углу, виднелось пятно сырости в форме сапога. Его я наблюдал миллион раз. Как и вон ту трещину, похожую на разряд молнии.

Это спальня средней группы в Инкубаторе…

Волной накатило чувство покоя и уверенности. Все нормально, я там, где и должен быть. Лежу себе спокойненько на кровати, которую занимаю уже три года. Но тут же, следом, в башке взорвалось: «Какого хрена⁈»

Последнее, что помню, — пол в лаборатории, жидкий огонь по венам, светящаяся хреновина, которая всосалась прямо в мою грудь.

А теперь что?

Осторожно пошевелил пальцами на руках. Нормально, двигаются. Значит, как минимум живой. Не могу сказать, что меня данный факт не радует, но… Как⁈ Как мне удалось выбраться из бункера, пройти по коллектору, вернуться в интернат и ни черта не запомнить всё это⁈ Потому что воспоминаний об обратной дороге нет. Ни одного. В башке просто абсолютная пустота.

Медленно приподнялся на локтях. Ну да, интернатская спальня с ее обычной суетой, с десятью железными койками в два ряда. Судя по яркому свету, который льется в окно, подъем уже был.

Некоторые парни встали и заправляют кровати, пара человек еще ворочается в постели. Леха Силач вышел в середину комнаты в одних трусах и майке, теперь пыхтит на полу, отжимается. Он делает это каждое утро. Через две койки от меня Валя Клоп возится в тумбочке, прячет сигареты до утреннего шмона, чтобы не нашли Церберы.