Псих (СИ), стр. 47
Мой интерес Зубову не понравился, старший воспитатель тут же рявкнул, чтобы мы не совали нос куда не просят, велел ложиться спать. Потом вытащил из здорового шкафа, стоявшего в противоположном от генератора углу, раскладушку и вышел на улицу. Мы быстро распределились по спальным местам. Я лег на диван, Гнус — на койку, Сиротин — на раскладушку, а сам Зубов остался на улице. Либо дрых в тачке, либо просто не захотел находиться с нами в одном помещении.
Вырубился я сразу. Снял куртку, свернул ее, сунул под голову и мгновенно отключился. Даже интересно, сколько сейчас времени? Окон в гараже, само собой нет, хрен поймешь, уже утро или еще ночь.
Сполз с дивана, подошел к старому рукомойнику, спрятанному за шкафом. Умылся, посмотрел в треснувшее зеркало. Из отражения на меня пялилась знакомая физиономия. Ничего в ней за эти несколько дней не изменилось. Все тот же Витя Рубин. Хотя, с другой стороны, а чего я ждал? Надписи на лбу «Смотрите, вот он, телепат»?
«Хотел бы сказать доброе утро, но не уверен, что оно такое, — буркнул недовольный Мозгоед. — Когда ты спишь, это похоже на черный вакуум, в который я проваливаюсь».
«Ну извините, не все могут бодрствовать сутками. Я так-то человек».
«Ты не человек, ты одаренный», — туманно высказался телепат.
«Кто-то не в духе. Бубнит с утра, как старый дед».
«Ой, да пошел ты».
«С удовольствием. Только ты сам сказал, теперь уже не получится. Походу, так и будем до самого конца иметь мозг друг другу».
Мой невидимый кореш помолчал, а потом вдруг выдал:
«Думаю, нет. Думаю, после синхронизации наши сознания сольются в одно целое. Но не уверен.».
Я в этот момент как раз потянулся за зубной щеткой. В стакане на умывальнике их было несколько, и все в упаковках. Такое чувство, будто Зубов ждал появления гостей и готовился. Ну или просто запасся на всякий случай.
«Погоди… — моя рука зависла на середине пути. — Хочешь сказать, есть вероятность, что один поглотит другого?»
Перспектива, что эта телепатическая пиявка сожрет мой разум, мягко говоря, не радовала.
«Да на хрен ты мне нужен, — хмыкнул Мозгоед. — К тому же, может, это ты сожрешь мою личность».
— Эй, Псих, — окликнул меня Гнус.
Я оторвался от умывальника и посмотрел на Толика. Он сидел на кровати пялился в мою сторону со странным выражением на физиономии.
— Ты чего там замер? Стоишь, губами шевелишь? — поинтересовался Гнус. — Совсем крыша поехала?
— Тебе показалось.
Я быстро распечатал щетку, схватил пасту, почистил зубы и вернулся к дивану. Но сесть не успел, мое внимание привлек лист бумаги на столе. Сверху этого листа лежала стопка налички.
Подошел ближе, взял записку.
Почерк четкий, ровный, буковка к буковке.
«Ушёл в интернат. Подчищаю следы. Вернусь к вечеру, может, позже. Снаружи не отсвечивать. Никаких контактов. В металлический шкаф не лезть. Замечу, что снимали замок — руки на хрен переломаю. Особенно твоему дружку. Оставил наличку, чтобы не светить карту. Купите жратвы и новые шмотки, вашу инкубаторскую одежду надо сжечь. Магазин — только ближайший ТЦ, там народу много, вас не запомнят. Система видеонаблюдения есть, но на первых двух этажах не работает. Если кому-то придет в голову мысль сбежать — советую несколько раз подумать».
Я пересчитал купюры. Тридцать тысяч. Нехило так. У воспитателей в интернате настолько хорошая зарплата?
«Хм, — оживился Мозгоед, — а этот мудила обо всем подумал. Вам и правда надо переодеться. Инкубаторские куртки слишком привлекают внимание. Твоя вообще рваная».
Я не ответил. Обернулся к пацанам.
Гнус все так же сидел на койке и пялился в мою сторону. Люк лежал спиной ко мне, уткнувшись носом в стену. То ли спал, то ли притворялся. Аура у пацана не изменилась, по-прежнему ровная. Серое марево. Ни одной живой ниточки.
— Ты давно проснулся? — спросил Толика.
— Да не, минут десять назад. Чё, цербер свалил?
— Он вернется, — ответил я уверенно.
— Кто бы сомневался. Просто… удивил, если честно. Гляди-ка, не побоялся нас оставить одних.
— А чего ему бояться? — я небрежно дернул плечом. — Если что натворишь, он тебя найдет и сломает тебе руки. Возможно, ноги тоже. Слушай… По-хорошему, вам с Сиротиным надо валить, конечно…
— Мы никуда не пойдем, — тут же отозвался Люк. Значит, не спал.
Он крутанулся на раскладушке, перевернулся на второй бок и уставился на меня своим бесячьим пофигистическим взглядом.
— Нам некуда идти, — голос пацана тоже звучал равнодушно. — Пока будем здесь, а дальше посмотрим.
— Слышишь, мальчик со странностями, — я в два шага преодолел расстояние до Сиротина, замер рядом с ним. — Ты вообще каким, на хрен, боком оказался во всей этой истории?
— Вот-вот, — поддакнул Гнус.
— Заткнись, — я резко обернулся к Толику, одарил его таким выразительным взглядом, что он мгновенно притих. Затем снова переключился на Сиротина: — Зачем ты поперся с нами?
— Не хочу там оставаться, — невозмутимо ответил пацан. — Мог давно уйти. Подземные туннели нашел еще в прошлом году. Но одному уходить из Инкубатора было… скучно.
— Скучно⁈ — у меня аж глаза на лоб полезли от такого заявления. — Скучно⁈ Реально? Ну зашибись, чё. Теперь тебе будет мандец как весело.
«Да отстань от него, — вылез Мозгоед. — Очевидно же, у сопляка свои планы, и он тебе о них рассказывать не собирается».
— Да чего-то до хрена мудаков, у которых свои планы! — рявкнул я. И только по недоуменному взгляду Толика понял, что сделал это вслух. — Ладно…
Крутанулся на месте, вернулся к столу, сгреб деньги в карман. Записку скомкал и зашвырнул в мусорное ведро.
— Гнус, собирайся, пойдем с тобой в торговый центр. А ты, — ткнул пальцем в Сиротина, — останешься здесь, приготовишь пожрать из запасов Зубова. Вон, у него на полках чего только нет.
«Не нравится мне этот рыжий сопляк, — буркнул Мозгоед. — Оставлять его тут — плохая идея. Но выхода нет. С ним в ТЦ идти — идея ещё хуже. Двое пацанов не привлекут внимания. А трое — это уже толпа».
Мы с Гнусом быстро собрались и двинули к выходу.
— Люк, — я обернулся, — из гаража ни шагу. Ясно?
— Ясно, — ответил он.
Промзона утром выглядела ещё хуже, чем ночью. Ржавые заборы, битое стекло под ногами, лужи с радужной плёнкой. Где-то далеко работал экскаватор.
Толик натянул капюшон, кивнул мне: делай так же. Я пожал плечами и повторил манипуляции Гнуса.
— Вперед смотри, не под ноги, — буркнул он. — Старайся не шугаться от прохожих и не прятать взгляд. Если мельтешишь, суету наводишь — сразу видно, что в бегах. Иди как ни в чем не бывало.
— Ты профессионал, гляжу.
Гнус зыркнул в мою сторону мрачно, а потом ответил:
— Батя учил. Поверь, мне хорошо известно, как надо себя вести, чтобы не привлекать внимания.
— Слушай… — я покосился на соседа. — А твой батя, он что, реально уголовник?
— Он спец, — ответил Толик, — отличный спец. Бате, знаешь, сколько за работу платили? Один из лучших на материке.
— А что ж тогда попался?
Гнус резко остановился, схватил меня за плечо и развернул к себе.
— Псих, я тебе один раз скажу, и всё. Мой отец не тема для разговора. Ясно? И не надо называть его уголовником. Уголовники — это мелкая шушера, которая в подворотне гоп-стопом промышляет. Или те, кто мокрухой занимается, разбоем. Батя — настоящий профессионал своего дела. Он мастер. Без всяких сверхспособностей. Он меня и брата с трех лет воспитывал. Ну… меня с трех, а брату было пять. Мать ушла, батя нас не бросил. По хрену, как именно он зарабатывал деньги. Главное, он делал все, чтобы мы нормально жили.
«Ох ты, погляди-ка, разошелся, — хмыкнул Мозгоед. — Сейчас дотрындится до того, что папаша у него Робин Гуд. Грабил богатых и отдавал бедным».
— Да ладно, Гнус, — я дернул плечом, скидывая руку Толика. — Не хочешь про отца — не вопрос. Мне вообще плевать. Просто поинтересовался.