Псих (СИ), стр. 45
Он посмотрел на меня. Пристально, изучающе. Рука оставалась под курткой, но хотя бы больше не двигалась, и то хорошо.
— И почему же, гений? — в голосе Зубова появились новые нотки. Настоящий интерес.
— Потому что тогда придётся убить и меня. А я тебе нужен. Это первое. Второе — не собираюсь подыхать в этом лесу только потому, что кое-кто возомнил себя богом. Ты уже в курсе, я кое-что умею. Прикинь, если ты сейчас, как Штык, рухнешь мордой в грязь и начнёшь ссаться под себя. Найдут тебя нескоро. За это время твой мозг окончательно превратится в кашу. Весело будет.
Мозгоед в голове затих. Даже он не ожидал от меня такого. А я сам не ожидал. Просто выбесил меня этот мудила. Ведёт себя так, будто он тут главный. На хрен! Будет, как мне удобно, а не как хочет он.
Зубов секунд десять просто молча пялился на меня. Его аура по-прежнему оставалась тёмной и неподвижной, я не мог её пробить, но видел — по краю пошла еле заметная рябь. Цербер взвешивал, анализировал, прикидывал варианты. Он понял — я не понтуюсь. Его даже не покоробило, что вместо стандартного «Иван Сергеевич» начал ему «тыкать».
А потом Зубов всё-таки опустил руку. Не резко, не с раздражением — по-деловому. Как будто отложил инструмент, потому что решил использовать другой.
— Хорошо, щенок, — он перестал скалиться, стал серьёзным. — Хорошо.
Мозгоед медленно выдохнул, видимо, даже ему слегка было не по себе. Не из-за Зубова, из-за меня.
Старший воспитатель двинулся вперёд, остановился рядом с Гнусом.
— Ты, — указательный палец Зубова ткнул Толика в грудь, — чтобы я больше не слышал, как из твоего поганого рта вылетают хоть какие-то слова. Любые. Пасть будешь открывать по моей команде.
Гнус кивнул. Молча. Пацан точно не дурак, понимает, когда можно ставить условия, а когда лучше заткнуться.
Цербер оттолкнул Толика в сторону, приблизился к Сиротину.
Этот вообще выглядел настолько флегматичным, что даже мне захотелось подойти и отвесить ему подзатыльник. Нас так-то только что могли убить, а ему по хрену. Стоит и смотрит на конченого психопата, у которого под курткой оружие, с таким видом, будто ему плевать на всё происходящее с высокой колокольни.
— А с тобой, рыжий, — сказал Зубов, — отдельный разговор будет. Позже.
— Хорошо, — ответил Люк.
Просто «хорошо», без запинки, без «Иван Сергеевич». Словно взрослый разговаривал со взрослым.
«Слышишь, камикадзе… — задумчиво протянул телепат. — Думаю, твой Зубов что-то знает про сопляка».
«Он и про Гнуса знает. Изучал личные дела, наверное».
«Нееее… про сопляка он знает что-то особенное».
Цербер оглянулся, посмотрел на меня, на Толика, а потом коротко бросил:
— За мной. Кто отстанет — ждать не буду. Сдохнете в этом сраном лесу.
И пошёл вперёд, в гущу деревьев. Типа, разговор окончен. Мы двинулись следом.
«Да что ж такое… Одни кретины вокруг. Надо было мочить пацанов. Это разумно», — высказался Мозгоед, но сразу же примолк. Утомился, наверное, поноси́ть всех подряд по маме и по папе.
Лес был мокрый, тёмный и живой. Ветки хлестали по лицу. Под ногами чавкала листва вперемежку с гнилой корой. Зубов шёл впереди уверенно, как будто ходил этой тропой сотни раз. Я подозреваю, так оно и было.
Гнус спотыкался через каждые несколько шагов. Один раз чертыхнулся сквозь зубы, поймал от Зубова очень многообещающий взгляд и заткнулся, наверное, на ближайшие часа два.
Люк двигался бесшумно. Слишком бесшумно для мелкого пацана в мокрой обуви. Любопытный факт, который конкретно засел в моей башке. К Сиротину, пожалуй, на данный момент у меня было больше всего вопросов. И главное — как ненавязчиво он оказался в нашей чудесной компании. Гнус хотя бы заранее говорил о побеге, рыжий же вообще ни словом не дал понять, что собирается валить из Инкубатора. А тут вдруг нарисовался в нужном месте в нужное время и тактично присоединился к побегу. Странно? Ясен хрен!
Минут через десять мне стало немного не до Сиротина с его загадками. Я почувствовал чужое присутствие. Вернее, даже не так. Я почувствовал их, инквизиторов. Это было странное ощущение. Помнится, в детстве читал книжку про мальчика-волшебника. Там в сюжете фигурировали существа, чёрные, как дым, которые высасывали из людей радость и оставляли глухую тоску. Вот инквизиторов моё нутро считало именно так. Мне показалось, что метрах в тридцати от нас движутся точно такие же твари. И они очень хотят сделать мне плохо. Именно мне.
«Сука… трое… — вскинулся телепат. — Чуешь, как от них фонит абсольвиумом? Прямо гребаный бермудский треугольник. Три бермудских треугольника. Хреново. Двигаются чётко за нами, чуть в стороне, идут параллельно, но в правильном направлении. Ещё немного, и возьмут след».
Я не стал обсуждать это с Мозгоедом, сразу догнал Зубова. Потому что ведёт нас по лесу он, а не телепатическая пиявка с задатками садиста.
Поравнялся с цербером, дёрнул его за рукав:
— Трое. Тридцать метров вправо. Идут вдоль ручья.
Зубов остановился как вкопанный, внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять, что со мной не так. Типа, каким местом я почувствовал людей в чёрном.
— Ты их видишь? — осторожно поинтересовался цербер. Наверное, заподозрил, что мой дар включает в себя суперзрение.
— Чувствую.
Зубов пялился секунды две, потом кивнул. Этот кивок предназначался не мне, придурок будто сам себя в чём-то убедил и сам с собой согласился.
— Ты можешь их убрать, — сказал он.
Не спросил, а констатировал факт, приказал. Типа, давай, пацан, ликвидируй трёх безопасников.
Интересно, кем же меня видит Зубов? Кто я по его мнению?
«Не делай этого, — моментально вылез Мозгоед. — Не выйдет. Невозможно».
«Почему?»
«У них абсольвиум в черепе. Помнишь, я тебе в актовом зале говорил? Микрокапсула в основании башки. Гасит любое применение Дара, направленное на этих сволочей. Что бы ты ни пытался провернуть, абсольвиум сведёт влияние на нет. Это как швырять снежки в костёр».
«А если сильно?»
«Псих, ты вот скажи мне, что в слове „невозможно“ кажется тебе непонятным?»
Зубов стоял и смотрел на меня, ждал. По краю его ауры снова побежала лёгкая рябь. Он не был уверен, что я справлюсь. Он вообще не был уверен, что я на такое способен. Хотел совместить приятное с полезным — и погоню скинуть с хвоста, и проверить мои возможности. Хитрожопый сукин сын.
Гнус и Сиротин застыли рядом. Они краем уха слышали наш разговор и понимали, грядёт жопа, которую могу предотвратить только я.
«Мозгоед. А если воздействовать не на них?»
«В смысле?»
«В коромысле! Не на них. На любое другое живое существо, которое сможет сбить инквизиторов со следа. Сделать, как с Бурым».
Пауза. Мозгоед задумался.
— Слышь, пацан… — начал было Зубов.
— Тихо! — шикнул я на цербера. — Соображаю, не видишь, что ли?
Он хмыкнул, покачал головой, буркнул что-то типа «совсем охренел, гадёныш», но приткнулся.
«Ну… если только в птицу, — с сомнением выдал Мозгоед итог своих размышлений. — Птица где-нибудь на ветке. Толкнёшь ей ужас — она сорвётся, крылом ударит по веткам, зашумит. Как только полетит, сразу вешай на птичку проекцию своей энергии. Эти суки-инквизиторы используют сканеры дальнего действия. Типа компаса, который указывает направление, где фонит телепат. Птица уведёт их в сторону. Но… имей в виду, псих, такого раньше никто не делал. Я не знаю, получится ли».
«Да хрен с ним, надо пробовать. Птица… — я покрутил головой по сторонам. — Ещё поди её найди в темноте».
Вид у меня, наверное, был странненький. Мои спутники насторожились и чуть-чуть сдвинулись в сторону. По-моему, я немного их напрягал своим поведением. Они же не в курсе, что в моей голове идёт активный диалог.
«Ищи птицу поблизости. Закрой глаза, кретин, и не пыхти», — велел Мозгоед.