Псих (СИ), стр. 4

Встал на ноги, огляделся.

Вторая странность — размеры. По коллектору можно было передвигаться, даже не наклоняя голову, в полный рост. Круглый в сечении, метра два в диаметре. Стены покрыты тёмно-зелёной плесенью, в некоторых местах виднелись белёсые сталактитовые подтёки, похожие на застывшую слизь. Под ногами — слой грязной жижи сантиметров десять глубиной.

Поднял голову, посмотрел наверх. Там чернел провал, в который я упал. Это третья странность. Весь тоннель бетонный. Дыра тогда откуда? Такое чувство, будто от коллектора наружу идет огромная труба, по ней и скатился. В любом случае обратно не выбраться.

Значит, вариант один. Пойду вперёд.

В любой канализации всегда есть выход — куда-то к реке, к коллекторному узлу, к большому городскому каналу. Если повезёт — выберусь где-нибудь в промзоне, в нескольких километрах от Инкубатора. Успею вернуться до подъёма.

Хотя — какое тут «повезёт». В моей жизни «повезёт» было примерно ноль раз.

— Ладно. Двинули, — сказал сам себе.

Голос прозвучал в пустоте хрипло, незнакомо. Говорить вслух — примета не очень, но сейчас в полумраке коллектора это казалось нормальным.

Пошёл вперёд, хлюпая ногами по жиже. Влага моментально пропитала кеды.

Топал минут десять, может, пятнадцать. В этом чёртовом туннеле время превратилось в нечто размытое и неопределённое. От нечего делать начал считать собственные шаги. Дошёл до трёх сотен, сбился, начал заново.

Внезапно прямо передо мной показалась развилка. Узкая труба уходила влево — по ней можно было только ползти на четвереньках. И ещё там отсутствовали фонари. Широкий проход по-прежнему был прямым. Выбор пути не занял у меня много времени. Лезть в тёмную трубу, не зная, куда она ведёт, — это перебор даже для такого психа, как я.

Снова двинулся вперёд, упорно рассматривая жижу под ногами. Боялся не заметить очередной дыры или ещё какого дерьма. Метров через тридцать услышал шорох. Понять, откуда он доносится, не представлялось возможным: чёртов тоннель искажал не только время, но и звуки.

Замер, прислушался.

Шорох повторился. Тихий, неприятный, будто кто-то скребётся коготками по бетону.

А потом появилась крыса. Выскочила из полумрака и уселась прямо передо мной, на расстоянии трёх метров. Выглядела эта тварь впечатляюще. Размером с приличную кошку, серо-бурая, с мокрой шерстью и длинным голым хвостом. Сидела на задних лапах, прижав передние к груди, как богомольница. Глаза — красные. Не «красноватые» — реально красные. И ещё мне показалось, что они светятся. Если честно, обосраться можно и от неожиданности ситуации, и от самой крысы.

Но самое главное — она не убегала, хотя так-то перед ней человек, венец эволюции. Или как там нас обзывают в учебниках по биологии. Крыса сидела и смотрела на меня с абсолютно ледяным спокойствием. Ей биологию, видимо, не преподавали, она не в курсе, что должна бояться.

— Эй, — сказал я вслух, чувствуя себя при этом последним кретином. Мне почему-то показалось, что животное всё прекрасно понимает. — Эй, тебе чего, тварь?

И тут послышался ещё один шорох. Сзади.

Медленно, очень медленно, повернулся, посмотрел себе за спину. Чёртовы фонари освещали тоннель слишком скудно. Стоило отойти от одного и не добраться до следующего — тут же сгущалась темнота.

Метрах в семи от меня светились ещё две пары красных точек. Не успел моргнуть, как их стало четыре. Потом — восемь. Эти красные точки двигались, сходились. Меня окружали.

Сука.

Снова посмотрел вперёд. Там, где минуту назад была одна крыса, теперь сидело пятеро. А, нет, уже десять. Откуда-то из полумрака лезли ещё и ещё.

Они не верещали, не пищали. Вообще не производили никаких звуков. И это реально было жутко.

Меня снова накрыло приступом мигрени. Только эта мигрень больше не была похожа на зубную боль. Скорее на удары молотом по башке. Я вдруг понял — твари голодны. Все. Будто рядом со мной не стая крыс, а одно существо со ста ртами. Этот голод был настолько сильным, что ощущался как мой собственный.

Крысы видели перед собой еду. Меня. Сука, это я был для них едой!

В этот момент за спиной что-то изменилось. Не стал оборачиваться, сразу понял — передние особи сорвались с места.

— Твою мать! — крикнул я вслух и побежал вперёд.

Те твари, что перегораживали дорогу, пока не двигались. Они словно ждали чего-то. Возможно, как раз этого. Надеялись — тупой двуногий именно так и поступит, сам кинется к ним.

На бегу, не останавливаясь, прыгнул так высоко и так далеко, насколько мог. Перелетел через ряд крыс, приземлился на ноги и рванул вперёд с удвоенной скоростью.

Я нёсся по жиже, разбрызгивая её во все стороны, и, самое пугающее, чёртовы твари не отставали. Будто это не крысы вовсе, а какие-то мутанты с коллективным разумом. Теперь вся стая гналась за мной.

Первая, самая шустрая, впилась в правую штанину чуть выше щиколотки. К счастью, ткань оказалась достаточно плотной, а треники достаточно свободными. Тварь повисла на моей ноге, задёргала лапами. Её зубы зацепились за брючину. На бегу наклонился, схватил животное за шкирку, реально как кошку, оторвал от собственной конечности и с силой швырнул в бетонную стену.

Вторая прыгнула вверх и вцепилась в бедро. Третья — в куртку, повисла на рукаве, заскребла когтями.

Я не думал. Тело действовало само. Рука нырнула в карман, вытащила оттуда старенькую зажигалку «Зиппо». Крутанулось колёсико, загорелся огонёк. Ткнул зажигалкой в морду той, что висла на бедре. Огонь обжёг её шерсть. Тварь взвизгнула и разжала зубы. Та же участь постигла её товарку, прицепившуюся к куртке.

Однако не сильно это помогло. У чёртовых крыс напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, они вообще не отреагировали на возможную опасность. Топот крохотных лапок по бетону за моей спиной стал громче, злее. Грызуны не собирались отставать.

Я нёсся вперёд, как психованный. Несколько раз под подошвой что-то мерзко чвакало и пищало.

Впереди замаячил очередной фонарь. Под ним, прямо из стены, торчала ржавая арматурина. В два прыжка оказался рядом, рванул её на себя. С первого раза не вышло, дёрнул снова. Она поддалась.

Остановился, развернулся лицом к живой серой массе, двигающейся вслед за мной. Выставил вперёд правую руку с зажигалкой, левую — с металлической хреновиной.

Крысы шли плотным ковром — спина к спине, морда к морде. Передние особи находились уже прямо передо мной.

Я перехватил железку поудобнее, а потом заорал:

— Ну, твари! Подходите!

Не знаю, на что рассчитывал. Очевидно, одной палкой от пары сотен крыс-переростков не отбиться. Однако произошло что-то странное. Крысиное море замерло, все разом. Я сначала вообще не понял почему. Первая мысль — испугались. Даже на мгновение проникся собственной значимостью. Псих — победитель крыс. Зашибись звучит.

Но крысы смотрели не на меня. Ни черта подобного. Они дружно пялились куда-то мне за спину.

Я обернулся. Свет фонаря выхватывал из темноты нечто массивное, похожее на дверь. Твари испугались двери? Что за бред?

Серая масса пару секунд стояла не двигаясь, а потом снова ожила. Она начала отступать, медленно, синхронно, не сводя глаз с этой чёртовой двери.

— Чего ж вы боитесь… — тихо высказался вслух.

Естественно, мне никто не ответил. И слава Богу. Если бы кто-то из тварей заговорил, зуб даю, меня бы это реально напугало.

Буквально пара минут, и стая грызунов-переростков исчезла в тёмной части тоннеля, будто их тут и не было. Чертовщина какая-то.

Я пожал плечами, развернулся, а затем, не особо сомневаясь, направился к двери. Выбора всё равно нет. План по-прежнему предельно ясный — идти вперёд. Потому что назад теперь точно нельзя. Там, в темноте, сидят голодные и очень большие крысы.

Арматуру пока из рук не выпускал. Пригодится.

Подошёл ближе, принялся изучать створку.

Дверь была сделана из тёмно-серого металла с синеватым отливом. Я такого прежде не видел. Толщина — сантиметров десять. По периметру — массивные болты с шестигранными головами. Но главное не это. Металлическое полотно оказалось изуродовано. В самом центре виднелась глубокая вмятина с внутренней стороны. Один из верхних болтов был вырван с мясом. Между самой дверью и металлической коробкой косяка — широкая щель. Такое чувство, будто кто-то долго долбился в створку, повредил её, а потом смог открыть, но не до конца.