Псих (СИ), стр. 33

— Всё, — сказал он. — Больше грузить тебя не буду. Думай. И заодно оцени степень моего доверия к тебе. Я не побежал стучать церберам, вместо этого пришел и честно поговорил. Я до чертиков хочу свалить из Инкубатора, Псих. Если сделаю это один — меня поймают в ближайшие несколько дней. Что будет потом — сам знаешь. Если по какому-то стечению обстоятельств не поймают — один хрен загнусь. Документов нет, жилья нет, бабок на первое время тоже нет. Но с тобой у меня есть шанс. У нас обоих есть шанс. Заметь, я не спрашиваю, что за Дар у тебя проявился и почему из-за этого примчались особисты. Мне плевать. Просто когда решишь — знай, я реально не подведу.

Гнус кивнул мне и вышел.

Дверь закрылась.

«Не думал, что скажу это, но придурок прав. Нам надо бежать. Выбора нет», — тихо сказал Мозгоед.

Глава 14

«Пацан, конечно, молодец, но его надо убрать, Псих, — снова завел свою шарманку Мозгоед. Вот уж действительно подходящее имечко он себе придумал. — Твой сосед слишком умный. Сегодня просит взять его с собой, а завтра поймет, что продать тебя безопасникам — куда более надежный билет в сытую жизнь».

«Заткнись. Никого мы убирать не будем».

«Ты тупой? Он опасен!»

Я оперся ладонями о край сушилки, прикрыл глаза. Как бы не сорваться и не начать орать на самого себя. Кто-то услышит, точно в дурку отправят, без всяких инквизиторов.

«Включай мозги, раз такой гений, — мысленно рявкнул я в ответ. — Если сейчас в Инкубаторе внезапно сдохнет воспитанник, который к тому же спал на соседней койке со мной… Как думаешь, что произойдет? Местные церберы поднимут вой. Приедет полиция, потом явится комиссия. И следом, сто процентов, вернутся парни в черных пальто. Потому что трупы просто так не появляются там, где сутки назад был зафиксирован всплеск энергии. Смерть Гнуса — это сигнальная ракета для инквизиторов. Понял?»

Мозгоед обиженно засопел. Разумных аргументов против такой цепочки возможных событий у него не нашлось.

«Делай что хочешь. Но когда нас будут разделывать на лабораторном столе, я тебе это припомню», — буркнул он и наконец угомонился.

Я забрал чистые вещи и двинул на выход. В пустом коридоре висели старые настенные часы, забранные металлической сеткой. Видимо, администрация считает, что воспитанники непременно их украдут и толкнут налево.

Без пятнадцати три. Скоро начнется время дополнительных занятий. По расписанию у средней группы стоит физкультура на открытом воздухе. Самое оно в такую дерьмовую погоду.

Закинул шмотки в комнату и пошел к стадиону. Середнячки уже толпились в раздевалке, которая находилась в небольшом одноэтажном здании, прилепленном к краю спортивной площадки. Пацаны с угрюмыми лицами натягивали синие казенные трусы, серые футболки и растоптанные кеды. Кто-то ухитрился раздобыть самопальные бутсы — обычные кроссовки с наклеенными кусками жесткого пластика на подошвах.

В раздевалке, как и в учебной комнате или спальне, за каждым был закреплен свой шкафчик. Всего раздевалок было три, по количеству групп.

Переоделись, дружной толпой вывалились на улицу. Тут же возникло сильное желание свалить обратно. Холодный ветер пробирал до костей.

На кромке раскисшего поля нас уже ждал Дмитрий Петрович Кулаков. Или проще говоря — Скотина.

Прозвище прилипло к физруку еще до моего появления в Инкубаторе, и подходило оно ему идеально. Этот здоровенный мужик с огромными ручищами и бычьей шеей спорт любил до фанатизма, а слабых открыто презирал. Три года он дрючил меня на полосе препятствий. Заставлял бегать, подтягиваться и прыгать до кровавой рвоты. Дмитрий Петрович почему-то решил, что сделать из Вити Рубина профессионального футболиста — отличная идея.

У Скотины имелась давняя, накрепко укоренившаяся в его скудном умишке мечта. Он хотел создать мощную команду, которая станет выигрывать чемпионаты и принесет ему славу лучшего тренера. Справедливости ради признаю, гонял он не только меня.

— Средняя группа, стройся! — рявкнул физрук. Голос у него был такой громкий, что хотелось закрыть уши или воткнуть какой-нибудь острый предмет придурку в глаз. Чтобы перестал орать. — Чего жметесь, как девки? Разминка, три круга по периметру! Потом делимся и играем. Двинули!

— Когда ты, сука, уже успокоишься… — тихо буркнул Силач. Даже он, любитель потягать гири, люто ненавидел Скотину.

Пацаны побежали. Я пристроился в хвост остальным. Грязь чавкала под подошвами, летела на голые икры. Холодный воздух обжигал легкие, но уже на втором круге тело разогрелось.

Самое прекрасное — в голове стояла абсолютная, кристальная тишина. Мозгоед заткнулся. Ко всему прочему, в толпе пубертатных подростков я наконец перестал ловить их запахи. Вернее, запах был. Один. Несло потом со всех сторон. Но меня это никак не огорчало, даже наоборот. Обычный человеческий пот в разы лучше, чем какофония идиотских ароматов, которые формируются прямо в башке.

Физическая нагрузка вычистила сознание. Я просто бежал и впервые за двое суток чувствовал себя нормальным человеком.

Закончили с разминкой, разбились на команды. Скотина, как всегда, не стал заморачиваться, просто тупо поделил нас по десять человек. В идеале надо одиннадцать в каждую команду, но когда физрука волновали правила?

Гнус оказался в числе соперников. Он вел себя вполне обычно, со мной не соприкасался, даже не смотрел в мою сторону. Будто не было между нами недавнего разговора.

Меня поставили в защиту.

Свисток. Игра началась.

Обычный, скучный интернатский футбол на уровне — просто беги и просто бей по мячу. Клоп, который был в моей команде, на первых же минутах запутался в собственных шнурках, рухнул лицом в лужу под общий гогот. Сохатый суетился на фланге, раз за разом теряя мяч.

Зато Гнус играл на удивление собранно. Я бы даже сказал, выходило у него это неплохо. Впервые за все время. Думаю, он и в спорте прежде не демонстрировал своих талантов намерено, а теперь, не иначе как из-за меня, решил показать себя во всей красе. Хотя вообще не понимаю, как его сносная игра в футбол может повлиять на мое решение относительно побега.

Спустя десять минут Толик перехватил кривую передачу в центре, финтом ушел от двоих наших полузащитников и рванул прямо к воротам. Дистанция сокращалась. Гнус замахнулся ногой для удара.

Я кинулся наперерез, принял мяч грудью. В ребра долбануло так, что перехватило дыхание. Толик, который несся вслед за мячом, не успел вовремя остановиться и по инерции тоже влетел в меня. Мы едва не завалились в грязь, но устояли.

Гнус отскочил назад, криво ухмыльнулся и показал большой палец. Типа, отличный блок. Я молча кивнул в ответ.

Игра понеслась дальше. Мяч летал от ворот к воротам, пацаны месили грязь, Скотина орал с бровки, требуя больше агрессии.

А потом случилось то, чего я вообще не ожидал.

Во время очередной нелепой атаки нашей команды Сохатый вырвался к боковой линии, попытался прокинуть мяч мимо защитника, получил жесткий тычок в плечо и кубарем полетел на газон. Свистка не последовало — Скотина такие мелочи за нарушения не считал.

Мяч отскочил далеко в сторону, покатился в совершенно пустую зону. Так вышло, что ближе всех к нему находился я. Метров двадцать по диагонали до мяча и столько же до ворот противника.

Я сорвался с места, но, честно говоря, сделал это чисто на автомате. Чтобы Скотина потом не орал. Через пару секунд вдруг понял — что-то не так. Мои мышцы вдруг начали наливаться странной, горячей, пульсирующей энергией. Еще секунда, и внутри будто порвалась тугая, сильно натянутая нить.

В то же мгновение реальность изменилась. Ветер, который еще секунду назад был неприятным, но легким, внезапно ударил в лицо с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Воздух стал плотным, обжигающим. Пацаны, мимо которых несся вперед, превратились в смазанные кляксы

«Тормози, кретин! — заорал внезапно проснувшийся Мозгоед. В его голосе звучала неприкрытая паника. — Тормози!»