Правила волшебной кухни 6 (СИ), стр. 40
Я кивнул и двинулся на кухню готовить. Отдал Бенедикт с идеальным голландезом и парочкой троюфельных чипсин, любимое Анино ризотто с мориками, пару круассанов и малиновый тарт. И хотел было уже выйти обратно в зал, как мне вдруг набрал синьор Греко.
— Привет, Артуро, — и с первых же слов понял, что мужчина явно чем-то смущён.
— Утро, Габриэль! Как сам? Как жена?
— Всё просто прекрасно, Артуро, я… я на самом деле по делу. Неловко тебе напоминать, но всё-таки закон есть закон и на тебе по-прежнему висит долг по налогам за соседнее помещение. Сроки горят, и если бы ты…
— Ни слова более! — крикнул я. — Извини, пожалуйста, что забыл. Сегодня же всё решу, Габриэль, даже не переживай…
Греко расслабился, после чего мы несколько минут поговорили ни о чём. А когда разговор закончился, я поднялся в свою комнату, сунул руку в карман «штатской» рубахи и вытащил оттуда монетку. Ту самую, с изображением солнца и весов.
— Валар дебитис…
Глава 18
Я подкинул монетку вверх. Поймал. Повертел перед глазами.
— Ну и что ты на неё уставился? — буркнул Петрович, свешиваясь со своей полки.
— Опять не спится?
— Опять, — вздохнул домовой, а затем пояснил: — Старость, — и наконец-таки пропал.
Я же продолжил смотреть на монетку и понимал, что ничего не происходит. Ну… а на что я, собственно говоря, надеялся? Мы, конечно, в Венеции, но чудесам тоже есть предел. Так ведь не бывает, чтобы вдруг из ниоткуда появилась команда бухгалтеров и ка-а-а-ак давай решать мои вопросы.
Уверенный в бредовости разыгранного в голове сценария, я отправился требовать с Конана свой утренний кофе и тут бред начал обретать реальные очертания. Дверь в «Марину» распахнулась, и внутрь друг за другом начали заходить люди. Восемь мужчин. С одинаковыми стрижками, одинаковыми портфелями, в одинаковых галстуках и ПОЧТИ одинаковых костюмах, по которым прослеживался градиент от светло-серого к тёмно-серому. Лица тоже похожи, но что интереснее — никаких эмоций на них. То есть вот вообще. Ни улыбки, ни хмуринки, ни даже любопытства, с которым обычный гость оглядывает зал. И двигались они в ногу, будто строй солдат.
Первый сел за столик у окна, второй за соседний, третий за соседний соседнего и так далее, и тому подобное. Мужики рассредоточились по залу. Сели, синхронно открыли портфели, синхронно же достали и установили на столиках ноутбуки…
Настолько слаженные и чёткие движения невольно породили у меня в голове ассоциацию — мне показалось, что это не белые воротнички готовятся к работе, а римские легионеры строятся в черепаху. Восемь ноутбуков одновременно распахнулись, экраны одновременно засветились и восемь десятков пальцев одновременно застучали по клавиатуре. Как будто кто-то невидимый дирижировал этим оркестром.
Несколько секунд и симфония продолжилась. Каждый из мужчин достал из портфеля калькулятор, за ним фискальник, блокнот и ручку. И каждый, не сговариваясь, положил их на одно и то же место.
Признаться, я залип. Да и не я один:
— Интересные какие, — сказал Конан, протирая очередной бокал и не сводя с мужчин глаз.
Ручки защёлкали, застрекотали кнопки, и мужики с головой ушли в работу, только спустя половину минуты позволив себе рассинхрон. А тем временем к первому из них приближалась немного растерянная Джулия. Всё-таки восемь столов одновременно — это восемь столов одновременно. И кому-то обязательно придётся ждать.
— Здравствуйте, — кареглазка поздоровалась с первым. — Что будете заказывать, синьор?
Мужчина медленно поднял голову. Взгляд пустой, однако голос прозвучал ровно и вежливо:
— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и свежую бриошь с мармеладом.
— Принято, — кивнула Джулия, явно порадовалась что всё прошло так быстро, и сразу же перешла ко второму столику.
— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и бриошь с мармеладом, — заказал второй мужчина. Тут кареглазка явно поймала кураж и поняла, что запара отменяется.
— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо…
— … и бриошь с мармеладом, — улыбнулась Джулия, глядя на третьего синьора.
— Да, — улыбнулся он, затем сказал: — Отличный сервис, — и вернулся к скоростному набиванию циферок.
— Здравствуйте, синьор, — кареглазка подошла к четвёртому столику. — Позвольте угадаю, вы будете чашечку эспрессо и бриошь с мармеладом.
А вот и первая сильная эмоция от этих ребят! Глаза четвёртого бухгалтера резко распахнулись, а нижнюю челюсть потянуло к земле.
— Девушка? — спросил он, собравшись с силами. — Откуда вы узнали, что я хочу?
— Опыт, синьор, — улыбнулась кареглазка, окончательно превращая весь этот эпизод в свою профессиональную победу. — Пытаюсь предугадать предпочтения каждого гостя.
— Отличный сервис!
Я же стоял и поражался тому, как Джулия расцветает от столика к столику. Как будто это она новенькая в Венеции, а не я. Так вот! Программа не дала сбой, и все восемь бухгалтеров, — а я к этому моменту уже был уверен, что все они бухгалтера, — заказали по чашечке эспрессо и по бриоши.
Но не одними едиными, как говорится. Стоило мне зайти на кухню выполнять, как Джулия вдогонку накинула мне заказ — две маргариты на тонком тесте. Помимо бухгалтеров в зале сел ещё один столик. Постоянники. Муж с женой, которые обожали начинать свой день с горячей пиццы, и по устаканившейся итальянской традиции каждый брал себе свою.
— Принято, — кивнул я и принялся за готовку.
Достал два кругляшка подошедшего теста, вытащил из холодильника ёмкости с готовой начинкой и начал катать. Рассыпал по камню чуточку семолы, взял первую заготовку, обвалял её в муке, размял пальцами до состояния мегрельской хачапури, а затем привычным движением начал растягивать. Один оборот на пальцах, второй, а затем вверх. Вращаясь будто инопланетная тарелка, тесто подлетело под потолок, а затем вернулось обратно. Я поймал его на кулак и принялся крутить дальше, а потом…
Потом отказала рука.
— Да твою ж…
Боль накатила резко. Больная, болевая и болючая, прямо вот боль-боль! Как будто мне эту самую руку на лопасти тестомеса намотало. Я скривился, однако же не остановился. Перекинул заготовку на левую руку и продолжил крутить. Не так ловко, конечно, но всё равно.
— Ну и хрен с тобой, — вслух сказал я правой руке.
А про себя подумал: ну боль и боль… что теперь-то?
— Эть! — ещё один бросок в воздух и: — Блин, — уже раскатанное до состояния пиццы тесто приземлилось на трубу вытяжки прямо под потолком.
— Артуро, ты чего? — спросила Джулия, буквально материализовавшись за спиной. И тут же со своей полки показался Петрович.
— Бог в помощь, — сипло сказал домовой и перевёл взгляд с меня на трубу и обратно. — Ты шо, по деревьям лазишь?
— Да вот, — подыграл я. — Птичку… Хотел…
— Аха…
После мы с Петровичем дружно рассмеялись. Кареглазка же попыталась узнать причём тут деревья и птички, а после сказала, что мы оба ненормальные и ушла, так и не разобравшись в нашем с Петровичем культурном коде.
— Тебе помочь, болезный?
— Себе помоги, — ответил я, захлопнул домового и взялся за другую заготовку.
В итоге приноровился раскатывать одной левой и спустя несколько минут отдал в зал не только восемь бриошей, но и две пышущие жаром маргариты. Чуть подождал, пока синьоры бухгалтеры закончат с трапезой, а затем решил, что пора действовать. Подошёл к одному из них, подкидывая монетку на ладони, и произнёс:
— Здравствуйте, синьор.
— Утро доброе, — не отрываясь от своих расчётов ответил тот.
— Валар дебетис.
Оп! И человека как подменили. Окоченев, будто испуганная коза, он несколько секунд пялился в монитор. Затем неловко прокашлялся в кулак, оглянулся по сторонам и тихонечко сказал:
— Простите?
— Валар дебетис, — повторил я.
— Синьор, я не понимаю о чём вы и…
Произносить фразу в третий раз я не стал, и вместо этого просто отдал мужчине монету.
— Откуда у вас это⁈ — бухгалтер выпучил глаза на неё. Затем экстерном прошёл все стадии принятия неизбежного, несколько раз поменялся в лице и наконец ответил: — Валар кредитис. Рассказывайте, синьор.