Правила волшебной кухни 6 (СИ), стр. 14

— Ко мне! — из темноты вынырнул бледный парнишка.

Тот самый, с которым мы как-то раз поиграли в мяч. Тощий и с огромными глазами, которые от осознания ситуации стали ещё больше.

— Ты дур-р-рак что ли⁈ — прорычал парнишка на монстра и шлёпнул его по щупальцу. — Ну-ка пошли отсюда. Пошли быстрее, — и утянул тварь за собой, как будто за поводок.

Чудище при этом жалобно заскулило.

— Простите-извините! — повернулся в мою сторону парнишка. — Он не со зла! Просто голодный, а тут вы! Не смеем более докучать! — и исчез в темноте подвала.

Странная парочка ушла, а я продолжил медитировать. И чем глубже я погружался в транс, тем отчётливее понимал, что на нижних этажах притаилось нечто действительно монструозное. Не аномалия в привычном смысле этого слова, не сгусток эманаций, и даже не заблудший дух. Это было что-то кардинально другое. Такое, с чем я раньше не сталкивался.

Признаюсь честно — пробрало. Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на неуверенность. Ведь если я правильно всё чувствую, то перед тварью снизу спасовал бы даже князь Демидов со своими друганами. Страшно, очень страшно. Если бы мы знали, что это такое, но…

Но тут мир вокруг меня поплыл. Темнота закрытых глаз вспыхнула радужными переливами, звуки исчезли, и я воспарил где-то между сном и явью. Где-то, где до сих пор никогда не бывал. А дальше передо мной, будто бы сплетаясь из света, нарисовалась Она. Да-да, слово «нарисовалась» здесь как нельзя уместно.

— Артуро, — улыбнулась Венецианка. Либо же девушка, точь-в-точь похожая на неё. — Ты находишься в очень опасном месте. Понимаешь ли, ты сейчас… не в Венеции.

Вступить в словесный диалог не получалось, но Венецианка, кажется, прекрасно понимала мои мысли. А потому долго не расшаркиваясь начала ликбез:

— Здесь, под этим домом, — сказала она, — поселилось то, что Венеция не звала в себя, и потому не может контролировать. Эту порчу подсадил кто-то пришлый. Сильный чёрный маг, который побывал здесь очень-очень давно. Он сделал это намерено, и с тех пор этот подвал — нарыв на теле Венеции. Ты правильно понял, что это не аномалия. Это другое.

Венецианка лукаво склонила голову набок.

— Ты же хотел поговорить с городом, верно? Ну вот. Считай, что ты общаешься с ним через меня. Венеция говорит, что верит в тебя, а ещё — что тот, кто сможет вылечить её от этой скверны может рассчитывать на награду. Однако не раньше, чем дело будет сделано…

Задавать вопросы мне, по всей видимости, было не положено, и Венецианка начала таять. Я очнулся на холодном полу подвала — ноги затекли, в голове неприятный гул и как будто бы сама душа испачкалась от пребывания в этом месте. Выбравшись наверх, я кое-как добрёл обратно до «Марины», рухнул на кровать и провалился в сон без сновидений…

А утром наступило утро. Крики чаек, звон Сан-Марко, запах свежего кофе и заготовок Петровича. А ещё самочувствие — идеальное, без намёка на вчерашнюю муть.

В кои-то веки Джулия спустилась в зал раньше меня, и даже успела приготовиться к работе. А потому вперёд — к плите. Наплыв на завтрак начался резко, стоило мне лишь прогреть плиты и разобраться в холодильниках.

Яйца, выпечка, кофе. Кофе, выпечка, яйца. Выпечка… ну и так далее.

К слову, о кофе! Обычно я пил свою «бурду» по версии Джулии до открытия, а вот сегодня по понятным причинам не сподобился. И потому в первую же свободную минутку выскочил в зал к Конану. Попросил лепрекона сделать мне как обычно, присел за бар, развернулся и в этот же самый момент заметил очень интересного молодого человека.

Лет двадцати пяти, одетый вроде бы с иголочки, но-о-о… как будто бы в форму. Не знаю даже, как объяснить. Вроде бы и костюм у него был как у всех, и шляпа, и портфель совершенно обычный, но чувствовалось в нём нечто такое… коммивояжористое, что ли? Как будто он вот-вот предложит мне купить пылесос или поговорить насчёт службы в легионерском корпусе.

Впрочем, меня он пока что не заметил.

— Доброе утро, прекрасная синьора! — обратился он к Джулии, сверкая зубным фаянсом. — Не подскажете, где я могу найти синьора Маринари⁈ У меня для него срочная доставка! Очень важная, из рук, так сказать, в руки!

Нахмурившись, я начал вспоминать — а что я такого заказывал в последнее время? Посуду, может? Или Петрович опять от моего имени в сети шопился? Если так, то, но этот раз я спрошу с домового по полной.

— Вон он, — кивнула Джулия в мою сторону. — У стойки.

Тогда этот странный курьер развернулся ко мне, и лицо его расплылось в ещё более широкой улыбке, хотя казалось бы — куда шире-то? Он раскинул руки в стороны, будто бы собирается обнять старого друга, и быстрым пружинистым шагом направился ко мне.

— Синьор Маринари! Какая честь! Какая радость! Мне так много о вас рассказывали! Да вы же просто легенда, мой друг!

Ещё за пару метров, он начал протягивать мне руку — широкая такая ладонь с идеальным маникюром и простенькое колечко. А я, в силу воспитания, привык пожимать руку тем людям, которые так позитивно ко мне настроены, ну и… ну и пожал.

Острый укол пронзил ладонь прямо по центру.

— Ах ты ж…

И я бы отдёрнул руку, если бы было от чего её отдёргивать. Ведь улыбчивый курьер с идеальными зубами и ногтями рассыпался в белый песок прямо посередь моего зала. А у меня на ладони, тем временем, от места укола расползалась чернота. Не подкожное пятнышко заражения, а именно что клубок теней — живой и шевелящийся. Тени переплетались, пульсировали и ширились с каждым мгновением.

— Какого хрена? — спросил я у песка перед собой, но ответ услышал сзади.

— Чёрная метка, — дрожащим голосом сказал Конан-бармен…

Глава 6

Я стоял посреди зала и тупо пялился на собственную ладонь. Метка жглась. Причём интересно так жглась — холодом и теплом одновременно. Как будто бы я попеременно сую руку из жидкого азота во фритюр и обратно. Больно, блин…

— Чёрная метка! — повторил Конан и заорал дурниной: — Убит! Синьор Маринари убит!!!

Перемахнув через барную стойку, он схватил две пригоршни белого песка, что остались после «курьера», воздел их к небу и заорал:

— Не-е-е-еееет!

Мне же пришлось ударить его в плечо. Джулия очень удачно вышла в тот момент, когда неизвестный гад пометил меня этой дрянью, а потому ещё ничего не знает. И было бы здорово, чтобы так оно дальше и оставалось.

— Конан, — шикнул я. — Хватит орать.

— Убит! Убит!!!

— Что значит «убит»? Вот он я, стою. Живой, здоровой.

Но бармен меня не слышал и продолжал выть о том, что его благодетель скоропостижно помер. На этот вой с кухни вылетел Петрович. Красноглазый и босой спросонья, он сперва огляделся по сторонам, а потом принюхался и… клянусь, борода домового повела себя так же, как спина очень нервной кошки.

— Это что за энергия? — прошипел он с гримасой омерзения на лице. Затем принюхался покрепче, подошёл ко мне, схватил меня за ладонь и выдохнул: — Чёрная метка… всё… писец… молодой господин убит.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — А вы вообще нормальные? Хватит уже про «убит».

Сказать, что эти сказочные зве… созданьица были в шоке — всё равно что ничего не сказать. У Конана челюсть отвисла до уровня груди, а глаза Петровича можно было брать в Палату Мер и Весов для демонстрации идеальной окружности.

— Не убит я… ранен! Чувствуете разницу вообще?

Я поводил ладонью с меткой перед лицом, пытаясь понять природу этой энергии. А ещё — почему человек передо мной вдруг рассыпался. Хотя… человек ли? Что-то мне в это уже не верится. То был не человек, не нечисть и не аномалия, а какая-то бомба-липучка с часовым механизмом.

— Уби-и-и-и-ит! — третий голос, полный слёз и отчаяния. На общий кипишь в зал вылезла синьорина Женевра. — Маринари уби-и-и-ит! Такой молодо-о-о-ой!

— Хватит! — рявкнул я, но меня опять перебили.

Чёрт его знает откуда, как и почему, но в зале сперва запахло сигарным дымом, а после появился Шон.