Ангельская мельница (ЛП), стр. 42

Обычно все происходило так: какого-нибудь сотрудника по телефону вызывали на совещание, а в это время другие за его компьютером — используя чужой пароль, чужой служебный номер и соответствующий код ведомства — входили в систему и копировали данные на дискету.

Иногда дело заходило еще дальше: они делали запросы через налоговое управление, реестр судимостей или информационную службу по иностранцам. Начиналось все с простых персональных данных — есть ли у человека долги, должен ли он платить алименты, имеются ли у него закрытые телефонные номера, — и доходило до сведений об автомобилях и месте жительства, судимостях, запретах на пребывание, разрешениях на работу, оружии или наркотиках, а также до информации о том, разыскивается ли кто-то как свидетель или лицо, располагающее сведениями.

Поскольку по всей Австрии ежедневно во всех службах выполнялись тысячи запросов, проверить их было невозможно, а вероятность попасться оставалась ничтожной.

У Татьяны расширились глаза.

— Так ты работаешь?

— А как, по-твоему, детектив добывает информацию?

Она невольно понизила голос:

— Я думала, ты расследуешь как Филип Марлоу или Ниро Вульф, а ты, оказывается, платишь коррумпированному легавому за сведения.

— «Коррумпированный» — это громко сказано. У моего контактного лица ежемесячные постоянные расходы примерно на пятьсот евро больше зарплаты. Ему просто нужны деньги.

Хогарт снова звякнул ложечкой в чашке.

— И что ты купил во время этого скандала с кварталом красных фонарей?

— Даты и адреса запланированных облав.

У Татьяны снова округлились глаза.

— Ты серьезно?

Хогарт промолчал.

— И продал их владельцам борделей?

— Ты с ума сошла?

Хогарт понизил голос.

— Все работает иначе. В большинстве венских борделей украинки числятся барменшами. Только у многих из них нет ни медицинской справки, ни разрешения на работу, ни вида на жительство. Если нагрянет облава, накроется весь притон.

Он придвинулся ближе.

— Но есть и другая сторона. В страховом бизнесе время от времени попадаются продажные эксперты — достаточно ловкие, чтобы заставлять доказательства исчезать, подделывать факты и выдавать липовые заключения, с помощью которых они обводят страховую компанию вокруг пальца. И речь не о смешных кражах со взломом, а о миллионах: например, когда сгорает высотка, «Боинг» врезается в башню или нефтяной танкер садится на риф. Специалисты этих частных экспертных институтов занимаются своим делом десятилетиями. Они настолько умны, что я не могу поймать их за руку, хотя точно знаю: рыльце у них в пуху.

— Какое это имеет отношение к облаве в борделе?

— Когда я встречаюсь с одним из этих скользких экспертов, чтобы обсудить дело, я выбираю заведение, где на тот же вечер назначена облава. Передаю хозяйке борделя, что готовится налёт, она прячет своих девочек, а взамен заботится о том, чтобы мой эксперт оказался в самой приятной компании, когда нагрянет криминальная полиция.

— В самой приятной компании?

— Если он женат, к нему липнут две барменши. Если холост — хватает молодого парня. Я заранее подкидываю прессе сведения об облаве, а сам исчезаю, как только мой человек звонит и сообщает: следователи уже у дверей.

— А потом криминальная полиция и пресса добивают репутацию эксперта, и обо всём узнаёт его семья, — заключила Татьяна.

— Или я всё за него улаживаю, а он отзывает своё заключение.

— Ты мухлюешь как хочешь, а потом получаешь жирную комиссию! — Татьяна нахмурилась. — Ты такой же мерзавец, как эти продажные эксперты.

— Знаю.

Она ткнула его кулаком в плечо.

— Ты огромный мерзавец!

— И что? В этой профессии приходится выть с волками.

— А если кто-то из экспертов действительно дал честное заключение?

— Это я выясняю при разговоре. Поверь, на такие вещи у меня чутьё.

Она скрестила руки на груди.

— Всё равно ты мерзавец.

— Так устроен этот бизнес. Но пять лет назад пошли слухи, что некоторые облавы почему-то заканчиваются ничем. Кто-то докопался, настучал на нас, история всплыла, и газеты были забиты скандалом. Я тогда едва не лишился детективной лицензии. Доктор Флизеншу, адвокат, который представляет твоего отца, вытащил меня из этой истории. С тех пор добывать информацию стало куда сложнее.

— Отец мне никогда об этом не рассказывал.

— Потому что он не знает. И ты будешь держать язык за зубами.

Татьяна символически провела указательным пальцем по губам, а потом подняла руку, будто давала великую индейскую клятву.

— Кто был твоим информатором?

Хогарт на мгновение подумал о Рольфе Гареке, который после развода с отчаянным упорством читал «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Тогда Гарек и познакомился с Долорес. Полька подрабатывала в одном из баров — разумеется, без десятков разрешений и лицензий. Она никогда не смогла бы их себе позволить. Подсказки Хогарта хозяйке борделя не раз спасали Долорес жизнь.

— Кто был твоим информатором? — повторила Татьяна.

Он знал, что может ей доверять.

— Гарек.

Она помолчала, потом посмотрела на него. Боже, до чего же разочарованное лицо умела делать эта девчонка.

— Я всегда говорил тебе: работа детектива не такая захватывающая и благородная, как ты себе воображаешь.

— Тогда почему ты стал страховым детективом? — спросила она.

На мгновение он вспомнил киношколу, в которую так и не вошёл.

— Потому что мне нужно было зарабатывать. Потому что я люблю разгадывать загадки и прижимать мошенников к стенке.

— Таких, как те, кто разорил твоего отца?

Он не ответил, и Татьяна опустила голову на руки.

— А как ты теперь добываешь информацию?

— Всегда найдётся кто-нибудь, кому нужны деньги. Главное — не перегибать палку, как прежде.

— Кто тогда на вас настучал?

— Угадай с трёх раз.

— Нет! — Она вскинулась. — Айхингер?

— В то время он вёл расследования в сфере проституции.

— И вот именно он теперь работает в паре с Гареком?

— После той истории за Гареком пристально следят. Но и Айхингер многим коллегам как кость в горле — из-за своего понимания справедливости. Чтобы начальство держало обоих под контролем, их поставили в одну пару. Так нейтрализовали сразу двоих.

Хогарт поднял глаза. Прямо перед дверью остановилась машина, двумя колёсами на тротуаре. Стиль Гарека. Полицейский вышел и со всей силы хлопнул водительской дверцей.

Когда их взгляды встретились через оконное стекло кофейни, лицо Гарека ничуть не посветлело. Ничего хорошего это не сулило.

Направляясь к входу, Гарек посмотрел на часы. События, должно быть, неслись вскачь. При трёх нераскрытых убийствах отдел испытывал серьёзное давление. Что удивительного, если они держали под арестом не тех людей?

Гарек отогнал официанта, который как раз подшаркал к их столику, и встал перед ними. Глаза у него были красные, трёхдневная щетина уже пробивалась седыми колючками.

Татьяну полицейский не удостоил даже взглядом. Он смотрел то на Хогарта, то на папку в его руках.

— Для начала я хочу знать, откуда у тебя эти сведения.

— Это имеет значение? — ответил Хогарт. — Документы кое-что проясняют в деле.

— Только если они не подделка. — Гарек снова взглянул на часы. — Я ведь говорил тебе: не лезь в расследование. Но нет, ты упрямее куницы. Если уж вцепишься во что-то, тебя только дубиной оторвать можно. Ты всегда таким был, Хог. Когда-нибудь это свернёт тебе шею.

— Ты хочешь узнать, что здесь написано, или нет?

Гарек кивнул в сторону Татьяны.

— Убери малую.

Спина Татьяны мгновенно напряглась. Она смотрела на Гарека сверкающими глазами и от злости едва не скрипела зубами. Потом повернулась к Хогарту.

— Хочешь ещё кофе? — выдавила она.

— Чёрный, без сахара. Спасибо.

— А вам?

— Нет, — буркнул Гарек.

— Я бы вам всё равно не принесла.

Татьяна ушла к стойке, а Гарек сел за стол.