Ангельская мельница (ЛП), стр. 38

— У меня мало времени. Кто вы на самом деле? — повторила она. — Полагаю, девушка рядом с вами вовсе не ваша дочь. Вы из полиции?

Хогарт покачал головой.

— Какое, однако, совпадение: на следующий день после вашего визита сюда явилась уголовная полиция и тоже стала расспрашивать меня о некоем примарии Островски. Ловко вы это устроили — привлекли мое внимание к газетной статье.

— О некоем примарии Островски? — переспросил Хогарт. — Почему вы скрываете от уголовной полиции, что знали и Островски, и Дорнауэра?

Она сверкнула глазами.

— Почему вы за мной шпионите? И кто, черт возьми, рассказал вам, что я сказала уголовной полиции?

— Если вы и дальше будете умалчивать о том, что знаете по этим убийствам, у вас очень скоро начнутся серьезные неприятности.

Линда глубоко вдохнула.

— Вы мне угрожаете?

— Напротив. Я хочу вам помочь… — признался Хогарт.

Она на мгновение застыла и удивленно посмотрела на него.

— Не можете. Возможно, однажды вы или ваши коллеги-ищейки и докопаетесь до моих мотивов.

— Я не сотрудник уголовной полиции, я…

Рядом заскрипели по гравию автомобильные шины. Хогарт и Линда одновременно обернулись. Машина Айхингера остановилась рядом со «Шкодой» Хогарта. Следователь вышел вместе с полицейским. Они быстро осмотрелись и направились прямо к ним.

В голосе Линды прозвучало раздражение.

— Что им опять здесь понадобилось?

— Это я могу вам сказать. — Хогарт понизил голос. — Полагаю, полицейские выяснили, какие документы были украдены из архива клиники Дорнауэра.

Линда вопросительно посмотрела на него.

— Они сравнили оставшиеся дела с микрофишами, — объяснил он. — По-видимому, была похищена ваша медицинская карта: протокол перевода из больницы Святой Елизаветы в реабилитационную клинику, подписанный старшим врачом Альфредом Фальтлем, соответствующие выписки и итоговые заключения.

Краем глаза он следил за реакцией Линды. Она выглядела растерянной, словно не понимала, что происходит.

— Говорите правду, — посоветовал ей Хогарт.

Это было всего лишь ощущение, но в разговоре с Линдой что-то казалось ему странным. Что именно — он не понимал. Наконец Хогарт протиснулся мимо и оставил ее одну.

Быстрыми шагами он пошел навстречу Айхингеру.

Тот уже издали помрачнел, завидев Хогарта.

Когда они поравнялись, полицейский преградил ему дорогу. Тем временем коллега Айхингера направился дальше, к Линде, которая все еще ждала у бокового входа.

— Фрау профессор Боман! — окликнул ее полицейский.

Больше Хогарт ничего не услышал.

Айхингер окинул его взглядом с головы до ног.

— Это кто тебе физиономию разукрасил? Бывшая подружка? — Он усмехнулся, потом упер руки в бока и посерьезнел. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Мой брат все еще в предварительном заключении? — вместо ответа спросил Хогарт.

Айхингер промолчал.

— Вы наконец нашли в клинике Дорнауэра документы Боман, верно?

Хогарт знал этот взгляд. Он попал в точку. Айхингер кипел от злости. Желваки у него ходили.

— Вы взялись не за того. Отпустите уже Курта.

— Он по-прежнему подозреваемый. А если ты и дальше будешь вынюхивать по этому делу, тоже попадешь в их число, — пригрозил Айхингер.

— У вас на Курта ничего нет.

— Пока нет. Хаузер уже запросил ордер на обыск. Судья подпишет его в течение ближайшего часа. Дам тебе добрый совет.

Он ткнул пальцем Хогарту в грудь.

— Не лезь в это и убирайся отсюда.

Хогарту надоело, что на него давят и раздают добрые советы. Он молча отвернулся и пошел к своей машине.

Сев за руль, он увидел, как полицейские сопровождают Линду в здание.

И снова подумал о мигающем автоответчике в кабинете Приолы.

Вот он, ключ. Он должен был догадаться гораздо раньше.

Но еще не поздно. Нужно только поторопиться — прежде чем следователи уголовной полиции в квартире Курта затрут все следы.

ГЛАВА 19

Хогарт проехал через центр и направил машину к месту у тротуара, которое как раз освободилось. Вышел из автомобиля и огляделся.

В Рудольфспарке играли дети. Полицейских машин поблизости не наблюдалось.

Он не знал, сколько брат платил за квартиру на двух нижних этажах углового дома и примыкавшую к ней практику, но сумма наверняка была внушительная. Кто жил и работал здесь, должен был выкладывать соответствующие деньги.

Хогарт прошел через арку во внутренний двор. Подъездная дверь была открыта. На лестничной площадке, рядом с дверью Курта, стояли горшки с желтыми и фиолетовыми кустами олеандра. У Сабины, как говорится, была легкая рука: в ее доме все росло и цвело. С потолка свисало кашпо с пеларгониями, буйно разросшимися во все стороны.

Обычно под олеандром прятали квартирный ключ — на случай, если Татьяна вернется из школы раньше и забудет свой дома, что случалось довольно часто. Хогарт уже сто раз втолковывал им: прежде чем взламывать дверь, грабители первым делом заглядывают под коврики, в цветочные горшки и водосточные решетки. Но Сабина считала его опасения преувеличенными, а Курт, как обычно, принимал ее сторону.

В конце концов, она была учительницей, он — мануальным терапевтом, и ни один из них никогда не сталкивался со взломами.

Прежде чем самому приняться за поиски запасного ключа, Хогарт позвонил. Сабина и в самом деле оказалась дома.

— Сегодня без школы? — спросил он, когда она открыла дверь в вылинявшем синем спортивном костюме.

— Я взяла отгул. — Сабина прикрыла ладонью микрофон мобильного. — Уже несколько часов говорю с адвокатом, уголовной полицией и пациентами Курта, — прошептала она.

Потом снова поднесла телефон к уху и, продолжая разговор, пошла через прихожую.

Хогарт вошел в квартиру. На кухне работало радио. В воздухе еще держался запах кофе, тостов и омлета. Поверх него витал другой аромат, который он не мог точно распознать: то ли от ароматических свечей, то ли от благовонных палочек.

Хогарт снял туфли. Сабина собственноручно придушила бы его, оставь он хоть крупинку грязи на светлом персидском ковре.

Пока Сабина разговаривала по телефону на диване в гостиной, он прошел в конец прихожей. Дверь в комнату Татьяны была открыта. На ней висел самодельный плакат ее группы Johnny Depp, подписанный ее сценическим именем — Spider.

Хогарт огляделся и заметил на комоде стационарный телефон. После того как убийца выкрал из его квартиры видеозапись Островски, оставался только один способ снять с Курта подозрения по делу об убийстве.

Он хотел перемотать пленку автоответчика, но аппарат оказался цифровым, с картой памяти. Тем лучше.

Хогарт открыл в меню список звонков, чтобы прослушать записи за пятничный вечер. Один из вызовов должен был быть от Островски: тот просил Курта найти спрятанную у него в доме видеозапись. Такая запись, с одной стороны, доказала бы, что видео действительно существовало, а с другой — объяснила бы, почему следы обуви и отпечатки пальцев Курта оказались на месте преступления.

На дисплее не было ни одной записи. Тогда Хогарт нажал кнопку воспроизведения и прислушался, но через несколько секунд аппарат снова отключился. Можно сойти с ума.

Кроме приветствия, на карте памяти не осталось ни одного сообщения.

Он прошел в гостиную. Сабина сидела на диване, подтянув колени к груди; она как раз положила мобильный и провела рукой по волосам.

— Почему на автоответчике нет сообщений?

— Я стерла их полчаса назад, — пробормотала она, не поднимая глаз.

Хогарту стало дурно.

— Зачем?

— Что значит — зачем? — Она посмотрела на него.

На лбу у нее залегли тревожные складки, глаза покраснели.

— Потому что карта была забита. Там всего пятнадцать минут памяти. Телефон звонит без конца. Мне пришлось перезванивать пациентам Курта и отменять приемы. А потом я удалила сообщения.