Ангельская мельница (ЛП), стр. 27
В столовой был задран ковер, но под ним оказался только паркет — ни одной расшатанной доски. Картины в рамках и подписанные пластинки Дюка Эллингтона, Мадди Уотерса и Джона Ли Хукера висели на стене криво. За ними сейфа тоже не обнаружилось.
На что рассчитывали взломщики? На квартиру тайного миллионера?
На мгновение он замер. Из гостиной, кажется, доносились шорох и потрескивание. Хогарт напрягся и осторожно вошел.
Телевизор и видеомагнитофон стояли на своих местах. Экран мерцал. Видеомагнитофон тоже оставался включенным — горела зеленая лампочка. Оба прибора, похоже, были целы, но во всем остальном гостиная выглядела разоренной.
Все конверты от пластинок лежали на полу, хотя на первый взгляд ни один не был порван. Видеофильмы из его коллекции тоже разбросали. Киноплакаты с автографами Бетт Дэвис и Риты Хейворт висели на стене, держась лишь за один угол.
Хогарт осторожно переступал через шеллачные пластинки и видеокассеты. Шариковой ручкой из нагрудного кармана он выдвинул нужный ящик. Там лежала папка с документами. Замок взломали, но, кажется, ничего не пропало.
Никто не украл ни паспорт, ни евро, ни банкноты в иностранной валюте. Ради чего тогда все это? Происходящее казалось слишком нелепым, почти нереальным.
Он снова посмотрел на потрескивающий телевизор. Перед видеомагнитофоном лежал адаптер с откинутой крышкой.
Фильм Островски исчез!
Пультом он наконец заставил телевизор замолчать. Экран погрузился в глянцевую черноту. В стекле отразилась гостиная. Хогарт увидел себя посреди разгромленной комнаты — косо, искаженно. А за его спиной, в дверном проеме столовой, неподвижно стояла вторая фигура.
Он резко обернулся. Фигура исчезла. В ту же секунду из столовой и спальни донеслись торопливые, сбивчивые шаги.
Взломщик все еще в квартире! Вот почему монтировка стояла у стены.
Инстинктивно Хогарт сунул руку под пиджак, туда, где раньше носил наплечную кобуру. Но оружие лежало в бардачке его машины. Пульс понесся вскачь.
Он должен поймать этого типа. Тогда оба убийства будут раскрыты.
Он быстро пересек гостиную и распахнул вторую дверь, ведущую в коридор. Комнаты в квартире располагались кольцом, так что Хогарт снова оказался в начале передней, рядом с входом.
Он хотел схватить монтировку, прислоненную к стене, но та исчезла. Из столовой донесся шум. По какой-то причине взломщик не выбежал из квартиры, а лишь вернулся за ломом.
Железо с грохотом обрушилось на стол и стулья. Дерево и стекло разлетелись осколками. Взломщик махал ломом, как берсерк.
— Злишься? — крикнул Хогарт через переднюю.
Ответа не последовало.
Он осторожно прикрыл за собой входную дверь. К выходу можно было попасть только двумя путями: через гостиную или через коридор. Пока Хогарт стоял здесь, мимо него никто бы не проскочил.
Он достал мобильный и набрал экстренный номер полиции.
И тут услышал, как в спальне открывают окно. Сквозняк швырнул раму о стену, зазвенело разбитое стекло. В двух метрах ниже окна находилась площадка пожарной лестницы — ржавая решетка, по которой можно было спуститься на улицу.
— Черт! — Хогарт выронил телефон и сорвался с места.
Он ворвался в спальню, к распахнутому окну. Но не успел перегнуться через подоконник и посмотреть, куда полез взломщик: тяжелый предмет ударил его по затылку.
Оглушенный, Хогарт рухнул на пол. И все же инстинктивно перекатился на спину, крест-накрест вскинув руки перед лицом. Следующий удар пришелся по предплечьям. Лом должен был оставить огромные ушибы и кровоподтеки.
Он попытался подняться, но удары становились все сильнее. Его оттеснили назад; Хогарт забился в угол, свернулся, как ребенок в утробе, и прикрыл голову руками.
В следующую секунду ему на голову натянули простыню. Удар ногой пришелся под ложечку. Пока его пинали, он все-таки начал подниматься. На миг атака ослабла.
Хогарт не стал тратить время на то, чтобы сорвать простыню с головы. Пригнувшись, он бросился вперед — туда, где, как ему казалось, находился нападавший. Врезался головой мужчине в ребра и теснил его назад, пока тот не налетел на шкаф. Зеркало разлетелось.
Хогарт не успел закрыть лицо. Колено мужчины ударило его в подбородок. Он отшатнулся, затылком врезался в подоконник и осел на пол.
В одно мгновение перед глазами стало черно.
Хогарт не понял, что появилось раньше — головная боль или удары по лицу. Он почувствовал, как его трясут за плечо. Потом по затылку потекла холодная вода.
Он открыл один глаз, и даже это движение отозвалось в черепе резкой болью. Перед ним расплывались очертания головы. Постепенно мутные линии сложились в лицо. Хогарт узнал приплюснутый нос Гомеса и черную бородку на подбородке.
И тут же подумал о взломщике. Он не помнил, видел ли его лицо.
— Который час? — прохрипел Хогарт.
— У тебя дверь выломана, квартира разнесена, рожа как раздавленный помидор, а тебя волнует, который час?
Хогарт все еще сидел в спальне, под окном, привалившись к стене. Он с трудом поднялся. Череп пронзила боль.
— Который?
Гомес протянул ему мобильный. По дисплею шла трещина.
— Валялся у твоей двери. «Скорую» вызвать?
Хогарт прищурился, глядя на экран. Было чуть больше шести вечера. Голова болела так, словно он нырнул вниз головой в пустой бассейн.
Он ощупал затылок. Волосы слиплись от запекшейся крови. Предплечья отливали красным и синим. Наверное, треснуло еще и ребро.
— Нормально. Воды принесешь?
Когда Гомес вернулся и дал ему напиться, он сел на край кровати.
— Ну? «Скорая», полиция, заявление?
— Сам разберусь. Документы принес?
Гомес положил ему на колени толстую папку.
— С тебя пятьдесят евриков. В следующий раз раскошелишься побольше. Я десять минут копировал.
— Гарек тебе ничего не дал?
— Нет, мужик. Он сказал, полтинник возьму с тебя. Давай уже, у меня не вечность в запасе. Или ты думаешь, я пришел помогать тебе тут убираться?
Гарек был чистой воды рвачом. Но, судя по толстой пачке бумаги, дело об убийстве Дорнауэра было полным.
Хогарт отдал Гомесу деньги, и тот исчез.
Сначала Хогарт сунул голову в ванну под холодную воду. Адская боль в черепе и животе не отпускала. Он проглотил две таблетки «Паркемеда» от последствий сотрясения.
Потом позвонил смотрителю дома, и тот пообещал найти столяра, который займется сломанной дверью.
Затем Хогарт закурил, но почти сразу затушил Stuyvesant: после первой же затяжки его замутило. Он разложил материалы по делу Дорнауэра на кровати. Разглядывая фотографии с места преступления, набрал Айхингера на мобильный.
— Ко мне в квартиру вломились, — сказал он.
— Что украли?
— Видеокассету, о которой я тебе рассказывал.
Айхингер некоторое время молчал.
— Пришлю к тебе криминалистов.
— На месте убийства Островски вы нашли чужие отпечатки? — спросил Хогарт.
— Только отпечатки твоего брата!
Хогарт подумал о том, что отпечатки Курта были по всей его квартире.
— Можешь не утруждаться. Здесь их наверняка нет.
— Возможно, твой брат позаботился, чтобы видеозапись исчезла, — предположил Айхингер.
— Чушь! Сегодня утром я вышел из квартиры вместе с ним, а потом вы увезли его в участок.
— Значит, поручил сообщнику.
— Ты хоть понимаешь, насколько по-идиотски это звучит?
— По-идиотски? — взорвался Айхингер. — На вечер пятницы, на время обоих убийств, у него нет алиби. Судья постановил взять его под стражу, прокурор только что это санкционировал. Твой брат молчит. Что интересно, адвокат у него уже есть. Знаешь, на что это похоже?
Черт побери, да, он знал! Но он знал и другое: ту самую ночь Курт провел у подруги. Прежде чем поставить под удар свой брак, этот идиот предпочтет остаться в предварительном заключении.
— Вы идете по ложному следу, — сказал Хогарт. — Вам надо как следует взяться за Линду Боман.