Ангельская мельница (ЛП), стр. 26

Хогарт поднялся.

— Спасибо.

— Еще одно. — Она сжала руки. Видно было, как трудно ей подобрать слова. — Я вас раскусила. Ни на какую страховую компанию вы не работаете.

Хогарт хотел возразить, но она жестом оборвала его.

— Не утруждайтесь. Видели бы вы свое лицо, когда в дверях появился инспектор. Я знаю, что вам от меня нужно.

Она бросила на него короткий взгляд.

— Поймите меня правильно: дело не в деньгах по страховке жизни. Они мне не нужны. Я хочу только одного — чтобы его семья ничего не узнала об этой связи.

Она встала и обошла стол. При каждом шаге бедро и протез резко, с сухим щелчком, подламывались.

— В жизни меня унижали уже столько раз. Харальд Дорнауэр был первым мужчиной, рядом с которым я почувствовала себя полноценной женщиной. Мне было бы стыдно за него, если бы его жена узнала, что он состоял в связи с…

Она на мгновение умолкла.

— Если вы расскажете ей об этом, начнется отвратительное обливание грязью.

— Вы думаете, жена доктора Дорнауэра наняла меня как частного детектива?

— А разве нет?

Это был не вопрос, а утверждение.

— Я здесь по другой причине, и к вам она не имеет отношения. Но могу вас успокоить: если доктор Дорнауэр действительно указал вас выгодоприобретательницей по полису страхования жизни, об этом узнают только страховая компания, криминальная полиция, а при оформлении наследства — нотариус и налоговая.

Ее нижняя губа снова задрожала.

— Не волнуйтесь. Его жена ничего не узнает.

Когда Хогарт вышел из здания, он не встретил ни следователей, ни криминалистов. Из комнат доносились лишь скрежет выдвигаемых ящиков да стук картотечных шкафов.

Он быстро спустился по наружной лестнице. Внизу подошел к бумажным контейнерам и сдвинул крышку одного из них.

Навстречу ему взметнулись десятки листов: расписания приемов, терапевтические протоколы, врачебные заключения.

Он опустился на колени и перебирал бумаги, пока не нашел протокол перевода. Как и сказала Кармен Шолль, ничего примечательного в нем не было — только имя пациента, лечащего врача и медика, выписавшего направление.

Услышав шаги за углом здания, Хогарт быстро сложил лист и сунул его в карман брюк. Едва он поднялся и обернулся, как налетел прямо на Гарека.

— Ну у тебя и нервы — явиться сюда!

Гарек и впрямь выглядел так, будто несколько суток ночевал в мусорном баке.

— Оставь нравоучения при себе, — ответил Хогарт. — Айхингер только что распорядился арестовать моего брата, а я иду к машине.

Он попытался обойти Гарека.

— Здесь прохода нет, участок оцеплен. Тебе надо выйти на гравийную дорогу и обойти снаружи… Черт, мужик, ты меня за идиота держишь?

Тон Гарека внезапно изменился.

— Что ты здесь ищешь?

— Дорнауэра тоже пытали? — спросил Хогарт в лоб.

— В каком смысле — тоже?

— Мне нужны материалы по этому делу.

— Ты спятил? Только не здесь! — прошипел Гарек.

Он схватил Хогарта за руку и повел по полевой тропе к гравийной дороге.

— Мой брат влип, но к убийствам он не имеет никакого отношения, — сказал Хогарт, когда архив остался позади. — Мне нужны фотографии с места преступления, показания свидетелей и заключение судмедэксперта.

— Я больше не могу. Айхингер сторожит как цепной пес.

— Он тебе не начальник.

— Зато из-за него уже погорели люди повыше меня. А я кто? Мелкая рыбешка. Думаешь, со мной станут церемониться?

— Послушай, мне нужна копия дела Дорнауэра.

— Нет.

Гареку уже много лет требовались деньги не только на алименты сыну, но и на содержание бывшей жены. Все, кто ее знал, понимали: она обирала его как рождественского гуся.

— Двести евро, — сказал Хогарт.

— Черт, — прошипел Гарек. — У тебя столько с собой?

Они пошли дальше и добрались до указателя с деревянными стрелками.

Хогарт вынул из бумажника сто пятьдесят евро.

— Остальное получишь, когда у меня будут материалы. Когда ждать?

— Труп Дорнауэра уже в патологии — вернее, то, что от него осталось. Бартольди как раз им занимается. Дело будет у меня на столе примерно через пять часов.

Гарек сунул деньги в карман.

Все должно было сработать как обычно. Дело на несколько минут останется раскрытым на столе Гарека, пока тот пойдет к автомату за кофе. Бумаги ненадолго исчезнут.

К его возвращению посвященный в дело коллега, не имеющий к расследованию никакого отношения, уже снимет копию — Гомес или Кослик, смотря кто окажется на смене.

Как всегда, вечером кто-нибудь занесет Хогарту домой коричневый конверт — и тогда он увидит первые фотографии трупа Дорнауэра.

ГЛАВА 13

По дороге домой Хогарт снова попытался дозвониться брату на мобильный. После шестого гудка включилась голосовая почта. Сообщения он оставлять не стал. Полицейские наверняка уже отобрали у Курта телефон. Скорее всего, его вовсю обрабатывали.

Теперь оставалось ждать звонка — от матери или от Сабины, жены Курта. И та и другая устроили бы Хогарту ад за то, что он втянул брата в эту историю.

Следом он набрал адвокатскую контору доктора Флизеншу — приятеля-адвоката, с которым не раз работал. Однажды Флизеншу даже представлял самого Хогарта, когда Айхингер из-за одной давней дурацкой истории, окончившейся скверно, потащил его в суд. На этот раз Хогарт попросил человека с пугающе низким голосом, спутанной окладистой бородой и тяжелой, почти медвежьей статью заняться его братом.

Единственное, что Хогарт теперь мог сделать, — снять копию с видеокассеты, а оригинал отвезти в участок Айхингера. Пока Гарек не передал ему материалы с места преступления, следовало придумать, что сказать людям из «Medeen & Lloyd» насчет пожара.

Поднимаясь по лестнице к своей квартире, он прикидывал, как бы изящно выпутаться из дела с больничной кассой и при этом не потерять лицо. Правда, сегодня утром он уже подписал договор и отправил его факсом. Ему срочно нужны были результаты, а время утекало. Кольшмида бесконечно водить за нос не выйдет. К тому же он давно должен был поговорить с этой фрау Доменик, которая ждала его отчета.

Добравшись до последнего этажа, Хогарт заметил на полу деревянные щепки. Потом увидел изуродованную дверную коробку своей квартиры. Дверь была приоткрыта на ладонь, металлические пластины замка — выгнуты до предела.

Не веря глазам, он уставился на табличку под звонком. Квартира была его.

Хогарт медленно толкнул дверь носком ботинка. На пол посыпались стружки. Взломщик грубо выворотил замок монтировкой. По ширине вмятин было ясно: инструмент оказался крупным.

Профессионал действовал бы иначе. Он знал бы, где расположены пять штифтов предохранительного замка. А этот тип тыкал монтировкой куда попало, пробовал снова и снова, пока дверь не расщепилась. От верхнего края коробки до самого пола дерево было сплошь продавлено.

С бешено колотящимся сердцем Хогарт вошел в квартиру. Тяжелая монтировка все еще стояла у стены. Какой идиот нарочно оставляет такие следы?

В первый миг он подумал о подростках из ночного клуба в подвальном этаже: те вполне могли ради забавы вскрывать квартиры, устраивать там вечеринки и громить обстановку. Но мебель никто не крушил.

Он прошел через переднюю и заглянул во все комнаты. На кухне ящики были выдвинуты, шкафчики распахнуты. Сиденья угловой скамьи подняты, салфетки и скатерти, хранившиеся внутри, выброшены наружу.

Взломщик не собирался ничего уничтожать — он искал что-то определенное. Но почему на кухне?

Обувь из комода валялась в прихожей; брюки и пиджаки в шкафу сдвинули на вешалках в сторону, словно кто-то проверял, нет ли сейфа в задней стенке.

Он бросил быстрый взгляд в спальню. Там царил такой же хаос. Кровать сдвинута, дверцы шкафа и ящики тумбочки распахнуты. Носки и боксерские трусы валялись на постели. Комнаты выглядели так, будто по этажу пронесся смерч.