На погребенных углях (ЛП), стр. 64

— Всё-всё, — выдыхаю я сквозь смех, пытаясь перевести дух.

Его руки замирают у меня на бёдрах.

— Сдаёшься?

— Сдаюсь.

Я без сил опускаюсь на землю, пытаясь отдышаться. Он упирается руками по обе стороны от моей головы, и его взгляд темнеет.

— Слишком легко, — тихо произносит он. — Какая же ты лёгкая добыча…

Я не свожу с него глаз и невольно облизываю губы.

Его взгляд вспыхивает, фиолетовое кольцо вокруг радужки почти начинает светиться. Он медленно проводит большим пальцем по моим губам, ненадолго задерживаясь на нижней.

Я резко втягиваю воздух. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Я едва заметно вздрагиваю, а он закрывает глаза, словно пытаясь совладать с собой. Всё его тело напряжено.

— Рохан… — тихо зову я. Голос предательски дрожит.

Он глубоко вздыхает и меняет положение.

Теперь он лежит рядом, наполовину накрывая меня собой. Тяжёлая рука обнимает меня за талию, подбородок касается моей макушки. Я снова оказываюсь в его объятиях, к которым успела так привязаться. В них тепло, спокойно и безопасно.

— Спи, — тихо бормочет он.

Я закрываю глаза, нащупываю прядь его волос и, как всегда, зажимаю её в пальцах.

— Эльфийка?

— Мм, — сонно отзываюсь я, уже проваливаясь в сон.

Он крепче прижимает меня к себе.

— Теперь ты кому-то принадлежишь. Ты принадлежишь мне.

Я засыпаю с улыбкой.

Кланы начинают прибывать через два дня, и теперь всё вокруг заставлено палатками, между которыми горят костры.

Принадлежность каждого клана легко определить по цветным лентам, украшающим кремовые палатки. У Клана Чёрной Чешуи они чёрные, у Клана Зелёного Когтя — зелёные, у Клана Речного Хвоста — синие, у Клана Высокого Крыла — белые, у Клана Огненного Рога — красные. Каждый держится вместе со своими. В центре, похоже, оставили нейтральное место с большим костром.

Кланы привезли всех, кроме стариков, маленьких детей и тех, кто не заинтересован в Благословении.

И всё же здесь есть несколько детей постарше. Они ждут, когда смогут войти в Рощу и узнать, выберут ли их в Драконосвязанные и выйдут ли они из Рощи уже с драконом.

Меня пугает, какие они ещё юные, но Рохан заверил, что так бывает всегда и драконы не причиняют вреда невинным.

Я хотела спросить, откуда им это известно, но в этот момент к Рохану подошёл Доркин. Они отошли, а следом за ними потянулся возбуждённый шёпот. До меня донеслось лишь, как Рохан говорил, что придётся что-то отменить и искать другой вариант. О чём шла речь, я понятия не имею. Вскоре они скрылись в палатке, куда допускались только члены его совета.

Я опускаю полог палатки Рохана. Нервы натянуты до предела. Мы обсуждали, как мне заговорить с драконами других Драконосвязанных, пока они здесь, но я до сих пор не представляю, как вообще это сделать.

Уже стемнело. Со всех сторон доносится приглушённый смех и гул голосов. К Благословению Рощи привезли бочки с элем, и их сразу открыли.

Я хватаю плащ со столика и глубоко вдыхаю. Сейчас или никогда.

Впервые с их прибытия я выхожу из палатки ночью без Рохана. Бреду между палатками. Из одних доносятся голоса, но большинство собралось у небольших костров.

— Эльфийка, иди к нам! — зовёт Калиан.

Я направляюсь к нему и сажусь рядом. По другую сторону от меня сидит Тофа.

— Держи. — Тофа протягивает мне хлеб, потом миску. — Ешь, пока не остыло.

Я ем, прислушиваясь к разговорам вокруг.

— Говорят, в этом году на Игры отправят больше людей.

— Где ты это услышал?

— Проезжий торговец рассказывал на прошлой неделе. Он приехал из города.

— Добром это не кончится. Что задумал король?

— Кто его знает.

Тофа легко толкает меня плечом, и я поворачиваюсь к ней. Она улыбается, но в глазах у неё печаль.

— Мы всё равно не знаем, чем закончатся Игры. Нет смысла думать о том, чего мы не можем изменить.

— Но почему ничего нельзя изменить? — удивляюсь я. — Ведь есть драконы.

Разве нельзя просто пригрозить драконами?

— Драконы у нас есть, но у королевской армии есть зелье, которое мы называем Ночным Угаром. Стоит дракону вдохнуть его, и он теряет сознание. То же самое происходит и с нами.

Миска замирает у меня в руках. Я в ужасе смотрю на Калиана.

— Как такое возможно?

Он пожимает плечами.

— Мы не знаем. Они крепят к наконечникам стрел маленькие стеклянные ампулы. При ударе ампула разбивается обо что угодно, хоть о дракона, и выпускает облако дыма. После этого дракон падает замертво.

— Такое уже случалось?

Он мрачно кивает.

— Семь лет назад мы потеряли пятерых драконов. Тогда Драконосвязанные восстали против короля Хейлена, потому что он хотел подчинить дракориев своей власти. Пять драконов, по одному от каждого клана, должны были сжечь замок. Но едва они раскрыли пасти, чтобы дохнуть огнём, как стража на крепостных стенах ударила по ним из тяжёлых арбалетов болтами с Ночным Угаром. Одного залпа хватило, чтобы драконы один за другим рухнули замертво.

Я опускаю взгляд на рагу, потом молча отставляю миску. Есть больше не хочется.

— Потому и существуют Игры, — говорит Тофа. — Без драконов нам не выстоять против королевской армии. Если бы мы отказались подчиниться, король перебил бы нас всех. Поэтому Драконосвязанные заключили с ним перемирие. Мы каждый год отправляем людей на Игры, а он не применяет Ночной Угар против драконов и не пытается подчинить нас своей власти. — Она с презрением сплёвывает. — Будто мы когда-нибудь перед ним склонимся.

Нет. Не склонятся. Они слишком горды. Слишком свободны. Скорее умрут.

Как эльфы, предпочитавшие смерть королевскому плену.

— Рохан сказал, что на Играх гибнут люди.

— Да, — тихо отвечает Тофа.

Калиан прочищает горло.

— Мы дракории. Наш долг — защищать драконов. Так мы живём. Они согревают нас своим огнём и защищают своими клыками.

— А кто защищает вас?

— Рохан.

А кто защитит его?

Я долго смотрю в огонь. Как я вообще могла принять этих людей за варваров? За всё время, что я провела среди них, никто, кроме Дарсии, ни разу не сделал мне ничего плохого.

Они берегут не только драконов, но и друг друга. Теперь я уже не могу винить их за то, как они встретили меня в первый день.

Я была чужой. Незнакомой. Да ещё и эльфийкой.

И всё же они любят свою жизнь. Любят своих драконов. Настолько, что каждый год идут на Игры, понимая, что обратно могут не вернуться.

Я должна им помочь.

Мы ещё долго сидим с Тофой и Калианом. Позже к нам подходит Бо.

— Можно с тобой поговорить? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд.

— Не знаю, Бо. — Я всё ещё не простила ему предательства.

Он садится рядом, по другую сторону от меня. На его лице ещё не сошли синяки. Наверное, их оставил Рохан во время спарринга. В последние дни они уже не тренировались, значит, эти отметины Бо получил ещё до нашего отъезда в Рощу.

— Мне очень жаль. — В его глазах столько сожаления, что на мгновение мне хочется ему поверить. Но боль никуда не исчезает. — Я не хотел причинять тебе зло. Просто оказался в ловушке… Я… — Он тяжело вздыхает и опускает голову. — Есть одна девушка из другого клана. Дарсия узнала о ней и пригрозила всё рассказать Рохану. Я запаниковал.

— Рохан бы не выгнал тебя из-за этого, Бо, — говорит Тофа.

Она наклоняется вперёд, глядя на него.

— Теперь я это понимаю. Но тогда мне казалось, что выхода нет. Дарсия твердила, что я опозорю клан, что Рохан сочтёт это предательством. — Он смотрит на меня. — Она сумела меня запугать. До сих пор не понимаю, как она вообще обо всём узнала. Тогда я растерялся. Оказался… слабым. — Он на мгновение стискивает зубы. Похоже, признание даётся ему нелегко. — Я ненавижу её, Эльфийка. И правда сожалею. Пожалуйста… прости меня.