На погребенных углях (ЛП), стр. 38

Я проснулась, а Рохан наполовину лежал на мне, его коса была зажата в моей руке, и тепло, которого я никогда раньше не чувствовала, всё ещё согревало меня изнутри.

— Сегодня утром ты снова будешь заниматься с моими драконами.

Я осмеливаюсь простонать.

Его губы дёргаются.

— Хочешь что-то сказать? — Он отрывает кусок мяса и громко жуёт.

Всё в нём резкое, грубое.

Я качаю головой.

— Хм. Ты научишься говорить свободно.

Я не так уверена.

— Можешь собирать тепловые камни после того, как закончишь разговаривать с ними. Думаю, Дрогонах охотился прошлой ночью, так что сегодня утром его может быть трудно разбудить.

Отлично.

— Охотился? Я думала, Калиан кормит их?

Он фыркает.

— То, что их можно кормить с рук, не значит, что они этого предпочитают. — Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает что-то, окрашивая их в фиолетовый. — Иногда им нравится охотиться на свою добычу. Это азарт.

Я прочищаю горло.

— Что мне делать после этого?

— Я встречу тебя здесь к ужину, и ты попрактикуешься в плетении кос.

Я машинально приглаживаю выбившиеся из косы волосы.

Он наблюдает за мной, его взгляд следует за движением моей руки к ушам, затем поднимает руку и касается кончика одного из них. На этот раз я не вздрагиваю, но по телу всё равно пробегает дрожь.

Он усмехается.

Как я вообще оказалась в доме Драконосвязанного, где он касается моих ушей, пока я спокойно ем?

Всё, что я слышала о дракориях, не имеет смысла. Я не увидела в них ничего варварского. Дарсия ужасна со мной, но для меня это обычное обращение. Я ожидала, что меня будут выставлять напоказ и избивать каждый день. Странно, что этого не происходит.

Моё тело заживает, даже отдыхает, несмотря на работу. Хотя каждый внезапный звук заставляет меня подпрыгивать, а я постоянно оглядываюсь в поисках Дарсии, быть здесь… приятно.

— Ты правда отвезёшь меня обратно к Хоз… — Он рычит. — К Эмеришу, — быстро поправляюсь я. — Ты правда отвезёшь меня обратно к Эмеришу, если я не смогу говорить с твоими драконами? — Я отрываю кусок хлеба и макаю его в бульон.

Я могла бы есть это всю жизнь.

Он какое-то мгновение смотрит, как я ем, затем наконец отвечает.

— Я не отвезу тебя обратно к нему.

Облегчение разливается по мне, но тут же исчезает.

— Потому что ты сможешь говорить с ними.

— Ты так уверен, — бормочу я.

— Потому что ты должна. Его голос становится глубже, а слова звучат гораздо резче.

Хотя я не совсем понимаю, о чём он, я киваю, принимая, что, что бы он ни говорил, сделать этого я всё равно не смогу.

Я не знаю, как разговаривать с кроликом, не говоря уже о драконе, и все в этом клане ненавидят моё присутствие. Так какой во всём этом смысл?

Я смотрю в свою миску с бульоном.

Думаю, Эффи и без меня будет в порядке, по большей части, а Эмериш, без сомнения, просто возьмёт другого раба. Эффи сможет и дальше готовить для него, и он оставит её в покое, потому что меня больше не будет рядом, чтобы создавать проблемы. Она не пострадает, пытаясь помочь мне, так зачем я вообще об этом беспокоюсь?..

Рывок за мою косу заставляет меня поднять взгляд на Рохана. Он смотрит на меня, нахмурив брови.

Какое-то время он ничего не говорит, просто наблюдает за мной. А когда наконец нарушает молчание, я меньше всего ожидаю услышать именно это.

— Разум — опасное место, Маленькая Шептунья. Не дай ему обмануть тебя.

Откуда он может это знать?

— Всего одна вещь, помнишь?

Я сглатываю и отодвигаю миску, внезапно теряя аппетит.

— Я пойду в пещеру.

Я встаю, хватая плащ. Я ожидаю, что он остановит меня, но он лишь смотрит, как я выхожу через заднюю дверь.

Холод мгновенно охватывает меня, и я спешу вниз по ступеням, направляясь к пещере, зная, что там будет теплее. Я рада, что дом Рохана находится ближе всех к ней, но даже так мне требуется время, чтобы добраться: с каждым шагом ноги слегка утопают в свежем пушистом снегу.

Я снимаю капюшон, как только вхожу в пещеру, стряхиваю снег и с облегчением вздыхаю, ощущая тепло.

— З-здравствуйте? — зову я, желая дать знать всем, кто здесь, что я вхожу, и прохожу через вход, сворачивая за угол.

Мои шаги замедляются, тревога закипает внутри, когда драконы появляются в поле зрения.

Дрогонаха легче всего заметить: он лежит в своём каменном ложе у входа. Синий дракон рядом с ним тоже спит. Кажется, Дорен.

Чуть дальше Агнар отдыхает рядом с Хедориком, а в самом конце, отдельно от остальных, — Эскор, молодой дракон.

Я прикусываю губу. В прошлый раз я ему не понравилась.

— Здравствуйте, — повторяю я, медленно направляясь к Дрогонаху и по пути хватая ведро.

Эскор поворачивает голову, выпускает облако дыма и сворачивается на боку, подкладывая чёрный хвост под голову.

Я с облегчением выдыхаю.

Подойдя к Дрогонаху, я смотрю на груду камней рядом с ним, беру один и кладу перед ним. Прочищаю горло.

— Доброе утро, Дрогонах. Рохан сказал, что ты охотился, так что прости, что разбудила тебя. Не мог бы ты, пожалуйста, нагреть этот камень?

Его уши дёргаются.

— Пожалуйста?

В ответ раздаётся ворчание.

— Дрогонах, поверь, я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

Он приоткрывает глаза, зевает, вытягивает передние лапы, когти скребут по камню, а затем укладывает хвост между ними. Он и правда огромный. Когда он заканчивает и смотрит на меня, я замечаю шрам, пересекающий его слепой глаз, и невольно задумываюсь, откуда он взялся.

— Тебе больно? — Он обнажает дёсны, и я поспешно отстраняюсь. — Мне поручили попытаться… поговорить с тобой. Или, наверное, с любым драконом, — бормочу я, касаясь уха. — Ты ведь знаешь.

Он смотрит на меня с совершенно непроницаемым выражением, а Дорен тихо урчит и переворачивается на спину.

— Рохан хочет, чтобы я научилась понимать вас. Думает, я смогу помочь найти пропавшие яйца. — При этих словах его уши прижимаются назад. — Но я… не знаю, как это сделать.

Я беспомощно развожу руками, и ведро ударяет меня по ноге.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то понимал драконов, но… — Дрогонах продолжает молча смотреть на меня, и я чувствую себя полной дурой. Я вздыхаю. — Не мог бы ты просто нагреть несколько камней, чтобы я наконец оставила тебя в покое?

Он смотрит на камень перед собой, затем на груду камней рядом, после чего снова переводит взгляд на меня.

Он открывает пасть, и меня захлёстывает облегчение: сейчас он наконец нагреет камни. Но вместо этого захлопывает её, фыркает и снова опускает голову на хвост.

— Серьёзно?

Я всплескиваю руками, и ведро падает на пол.

Усевшись на тёплый каменный пол, я морщусь: от звона Дорен рычит во сне.

— Я не понимаю, — шепчу я. Раздражение, такое редкое для меня, всё-таки прорывается наружу. — Ты явно меня ненавидишь. Не знаю почему. Хотя, кажется, одного моего существования достаточно. Да? Потому что не смог съесть меня на ужин? Но это не моя вина. Это твой Драконосвязанный запретил тебе меня трогать.

Я принимаюсь теребить пальцы.

— Знаешь, я ведь не просила, чтобы всё так вышло. Не просила ничего из этого. Не хотела, чтобы меня продали Хозяину. Не хотела становиться рабыней и годами носить железный ошейник. Не хотела, чтобы меня били, морили голодом, ломали мне кости. И уж точно не хотела оказаться здесь, где меня ненавидят все. Даже драконы.

Я вздрагиваю, осознав, что уже кричу. Воздух тяжело врывается в лёгкие, глаза жгут слёзы.

— Я не хотела ничего этого. Я просто хотела, чтобы всё закончилось. Я была к этому готова. — Я шмыгаю носом и вытираю глаза.

Голова бессильно опускается, веки крепко смыкаются.

Всё это бессмысленно.

Я ничего не значу.

Да, теперь у меня есть еда и одежда, но это ничего не меняет. Это не отменяет того, что со мной сделали. Не отменяет того, что ещё сделают. Я знаю: рано или поздно меня либо отдадут кому-то ещё, либо вернут Хозяину. Потому что я никому не нужна.