На погребенных углях (ЛП), стр. 30

— Будет немного щипать, зато раны останутся чистыми.

Я молча киваю.

— Это твоё наказание за то, что ты решила убрать то, чем могла пораниться, особенно без моего разрешения. — Я удивлённо смотрю на него. — Пусть лучше сейчас тебе щиплет руки от мыла, чем потом придётся почувствовать мою ладонь на своей заднице. Запомни: больше никогда так не делай. Иначе в следующий раз я сам тебя накажу. — Он ненадолго замолкает. — Или отправлю к столбу.

Я только моргаю, всё ещё не в силах понять услышанное.

Он наказывает меня только затем, чтобы я больше не причиняла себе боль?

Через некоторое время Рохан нарушает молчание:

— Ну что, Маленькая Шептунья Драконов, поговорила с драконом?

Я качаю головой.

— Нет. Мне помогла Солия. Дрогонах просто не обращал на меня внимания. Кажется, он даже закатил глаза. Я побоялась надоедать ему, вдруг он решил бы сделать меня своим обедом.

Рохан тихо усмехается. Я удивлённо смотрю на него, и он вопросительно приподнимает бровь.

— Дрогонах слишком горд. Для него ты сейчас не важнее назойливой мошки. Зачем ему обращать внимание на того, кто ещё ничем себя не проявил?

— Потому что я эльфийка, — тихо предполагаю я. — Мы ничего не значим.

Он качает головой.

— Дракону всё равно, человек ты, эльф или кто-то ещё. Для него имеет значение только то, чего ты стоишь. А этого тебе ещё предстоит ему доказать.

Я замираю.

— И как мне это сделать? — спрашиваю я, машинально касаясь ошейника.

Он задерживает взгляд на металлическом обруче, шумно выдыхая.

— Мы сильный народ. Драконы уважают силу.

Я вздыхаю и, перейдя к его согнутому колену, начинаю осторожно мыть его.

— Но я совсем не сильная.

— Сила бывает разной. Тебе просто нужно найти свою.

— И тогда он станет… добрее ко мне?

Он пожимает плечами.

— Посмотрим.

Я киваю.

— Потом потренируешься заплетать мне волосы.

— Хорошо.

Он одобрительно хмыкает.

— Но сначала сама примешь ванну.

Интересно, где мне придётся мыться. Вокруг я видела несколько ручьёв.

От одной мысли о ледяной воде меня пробирает дрожь.

— Ты замёрзла.

Он внимательно смотрит на меня.

— Всё хорошо, — тихо отвечаю я, обходя ванну с другой стороны.

Я мою его грудь, затем живот и, поспешно отведя взгляд, перехожу к верхней части бёдер. В комнате слышны лишь плеск воды и гулкие удары моего сердца.

Возвращаясь на прежнее место, я окунаю ткань в воду, чтобы прополоскать её, но Рохан неожиданно перехватывает меня за запястье.

— Ты пропустила одно место.

Я непонимающе смотрю на него, но слов не требуется. Он сам направляет мою руку ниже.

Ткань касается его напряжённой плоти, и он сжимает мою ладонь вокруг неё, не сводя с меня взгляда.

— Я… не думаю…

— Тихо.

Он медленно ведёт моей рукой, и я ёрзаю, чувствуя, как вспыхивают щёки. Взгляд сам собой уходит в сторону.

— Ты вымоешь всё. Это тоже часть наказания. Смотри.

Я украдкой опускаю взгляд. Сквозь влажную ткань отчётливо проступают очертания его возбуждённого члена. Он медленно проводит моей рукой вверх, затем вниз, а у самой головки заставляет делать круговые движения.

Я невольно приоткрываю губы. Внутри разливается странное тепло.

В следующую секунду он резко отпускает мою руку, поднимается из ванны и выходит, будто вовсе не замечая собственной наготы.

Я растерянно моргаю. Он тихо ругается себе под нос, а затем резко бросает:

— Мойся. Сейчас.

Я могу только кивнуть. Когда он скрывается за дверью, я наконец шумно выдыхаю и тяжело опираюсь руками о край ванны.

Сидя за столом, я снова учусь плести косы на волосах Рохана, поглядывая на те, что он оставил распущенными для примера. Сам он просматривает бумаги, разбросанные по столу. Какие-то выглядят совсем старыми, другие — новыми. Наверное, ничего важного, раз он спокойно оставил их на виду. Не то чтобы мне было до них дело, но я всё равно украдкой бросаю на него взгляды.

— Сосредоточься.

Это звучит не как упрёк. В его голосе нет резкости, но я всё равно тут же возвращаюсь к работе.

Хотя он даже не смотрел на меня.

Руки болят, порезы жгут, но я снова и снова повторяю движения, которым он меня учил.

Правую поверх средней. Перекрутить. Снова правую поверх средней. Перекрутить.

И так, пока не получается коса.

Я опускаю руки и начинаю разминать ладони, но замираю, когда он берёт их в свои и внимательно осматривает.

— Так сильно болят?

Я киваю.

Боль я переносила плохо. Хозяин это знал и всегда этим пользовался.

Рохан поднимается, приносит маленькую металлическую баночку и, открыв её, зачерпывает немного белой мази. Берёт мою руку и осторожно наносит её на порезы. Я тихо шиплю от боли, но он только негромко шикнув продолжает, а затем так же обрабатывает вторую ладонь.

— Давно мне не приходилось открывать её. — Он кивает на баночку.

— Простите.

Он лишь тяжело вздыхает.

Я молча смотрю, как он заканчивает обрабатывать мои руки и медленно перевязывает их бинтами.

— Боишься, что они тебя укусят? — задумчиво спрашивает он.

Я поднимаю на него взгляд. Кажется… он улыбается.

— Я… нет. Просто… спасибо.

Затем он наносит немного мази на рассечённую бровь.

— Как ты так разбила голову?

— Ну… ведро оказалось очень твёрдым.

Он замирает.

— Разбила?

Теперь уже замираю я.

— Д-да. — Я отвожу взгляд.

— Калдар сказал, что ты ударилась головой.

— Что?

— Именно так он и сказал.

Я неловко ёрзаю, машинально касаясь ошейника.

— Наверное… недоразумение.

— Калдар редко что-то путает.

— Ведро было рядом… Может, поэтому.

Он некоторое время молчит.

— Может быть.

Закончив с порезом, он откидывается на спинку стула, широко расставив ноги.

Через мгновение обхватывает меня за талию и усаживает между ними. Его руки тут же тянутся к моим волосам, а я невольно смотрю на бумаги, лежащие перед нами.

— Ты постепенно учишься, но до хорошего плетения ещё далеко. Практики потребуется много.

Я киваю.

Он тут же слегка дёргает меня за волосы.

— Не двигайся.

И начинает заплетать мне косы.

Кожа головы всё ещё чувствительна после того, как волосы дёргали раньше, но я терплю.

— Завтра заплетёшь Серу. До дракорийских стандартов ещё далеко, но для начала этого достаточно.

— Хорошо.

Когда он заканчивает, то разворачивает меня лицом к себе. Теперь мои ноги лежат поверх его бёдер.

Щёки вспыхивают, и я поспешно одёргиваю тунику, стараясь прикрыться. Он замечает это, опускает взгляд и лишь качает головой.

Потом внимательно рассматривает косы, которые я заплела ему, удовлетворённо кивает и тянется ко мне рукой.

Я невольно отшатываюсь назад и больно ударяюсь о край стола. Его рука замирает в воздухе.

— П-простите.

Я судорожно сглатываю, пытаясь успокоить дыхание.

Я опять всё сделала неправильно.

Он долго молчит, внимательно глядя на меня. Потом медленно касается моей косы и начинает задумчиво перебирать её кончик.

— Почему ты вздрагиваешь каждый раз, когда я поднимаю руку?

Голос у него тихий, но в нём слышится требование ответить.

Я молчу.

— Это уже не первый раз. Дело не только в испуге и не в том, что ты не знаешь, чего ждать. Это привычка. Ты реагируешь так не задумываясь. И ты скажешь мне почему.

— Я просто боюсь.

Он слегка дёргает меня за косу, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Чего?

— Всего.

Это неправда.

Я не боюсь умереть.

Я боюсь боли.

— Кто сделал с тобой это? Кто прикасался к тебе так, что теперь ты шарахаешься от простого движения руки? Кто заставил тебя жить в таком страхе?

Я хмурюсь.

Я рабыня. К тому же эльфийка.

Разве этого недостаточно?

Для других я не человек.