На погребенных углях (ЛП), стр. 26

Я смотрю на свои волосы. Вместо одной косы, как у Тофы, теперь их две — по одной на каждом плече, и в каждую вплетены ещё две маленькие косички. Очень красиво. Я никогда не видела такой причёски, даже у других дракориев.

— Я… — Я поворачиваюсь, чтобы поблагодарить его, но, встретившись с ним взглядом, осекаюсь.

В его глазах мелькает что-то, чего я прежде никогда не видела. Что-то, чему не могу дать названия.

— Уже лучше, чем было, но всё ещё не соответствует моим требованиям. Будешь практиковаться, когда вернёмся в мою хижину.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что он говорит о гриве Серы.

— Хорошо.

— Идём.

Я иду следом. Мы проходим через поселение; люди почтительно приветствуют Рохана кивками, а меня словно не замечают.

Но потом ко мне подходит маленькая девочка. У неё светлые кудрявые волосы, украшенные несколькими тонкими косичками, а остальные локоны свободно лежат на плечах.

— У тебя острые ушки, — говорит она, разглядывая мои уши.

Я замираю и вопросительно смотрю на Рохана, надеясь, что он вмешается. Но он лишь скрещивает руки на груди и наблюдает за нами с привычно суровым выражением лица.

— Эм… да. — Я присаживаюсь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Я тоже хочу острые ушки. — Она тянется ко мне и касается кончика моего уха, широко улыбаясь. Её голубые глаза сияют чистым детским любопытством.

Я позволяю ей трогать мои уши, несмотря на их чувствительность, пока она тихонько хихикает.

— Мне они нравятся, — наконец говорит она, коснувшись уже своих собственных ушей.

— А мне нравятся твои, — отвечаю я и после короткого колебания осторожно касаюсь пальцем её носа с улыбкой.

— Правда?

— Правда. И волосы у тебя очень красивые.

— А у тебя волосы красные.

— Да.

— Как огонь.

Я киваю.

— Это…

— Мелле! — раздаётся женский голос, и к нам спешит женщина. — Что ты здесь делаешь? — Она подхватывает девочку на руки и бросает на меня хмурый взгляд. — Мы не разговариваем с эльфийкой.

Мелле недовольно хмурится.

— Но она красивая, мама.

— Нет, — строго отвечает мать.

Я поспешно поднимаюсь.

— Я… простите. Я не хотела втягивать её в неприятности. Это моя вина.

— Она не в неприятностях, — резко отвечает женщина. — Драконосвязанный, прошу прощения. Она не должна была разговаривать с рабыней.

— Ей всего четыре года, Нора. Ей просто любопытно, и я не запрещаю. Если бы я считал, что это опасно или мне это не нравилось, я бы сразу вмешался.

Нора склоняет голову.

— Знаю. Спасибо.

Она уходит, а Мелле машет мне рукой. Я тоже машу ей вслед, хотя на душе становится грустно.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — замечает Рохан, снова продолжая путь.

— Дети невинны, — тихо отвечаю я.

— Это правда.

Я глубоко вдыхаю, собираясь с духом.

— Если я снова её встречу… можно мне будет с ней поговорить?

В последнее время я слишком часто задаю вопросы, но почему-то сейчас меня совсем не волнуют последствия. Она такая милая, а её глаза так ярко светятся, что рядом с ней невольно становится тепло.

Рохан поворачивает голову в мою сторону.

— Если она сама этого захочет. И если мать разрешит.

Я почти уверена, что мать никогда не разрешит. Я сникаю и машинально касаюсь своих ушей.

Похоже, здесь я нравлюсь только одному человеку. Наверное, она единственная во всём мире, кроме Эффи.

— Пошли быстрее. Дел ещё много.

Мы продолжаем подниматься по пологому склону, проходя мимо палаток и людей.

— Драконосвязанный! — окликает Рохана мальчик постарше. Его каштановые волосы доходят до плеч, пока он бежит к нам. — Ты скоро поедешь в Рощу?

— Да, скоро.

— Можно мне с вами?

Рохан останавливается и приседает перед ним.

— Собрался оседлать своего первого дракона, Люкке?

Мальчик гордо выпячивает грудь.

— Я готов! У меня получится! Я стану Драконосвязанным!

Рохан усмехается — на этот раз по-доброму, мягко.

— Когда тебе исполнится пятнадцать, тогда и поедешь. Если мама разрешит.

— Но это же ещё целых четыре года…

Он взъерошивает мальчику волосы.

— А теперь беги к матери.

Мальчик недовольно надувается, но всё же убегает к матери, которая бросает на меня настороженный взгляд.

— Смотри, чтобы он не увязался за нами тайком, Мейри, — говорит ей Рохан.

Она улыбается.

— Прослежу.

Куда бы мы ни шли, люди приветствуют Рохана, интересуются его самочувствием. Он даже заглядывает в некоторые палатки и спрашивает, не нужно ли кому-нибудь помочь.

Для варвара он кажется хорошим вождём. Он заботится о своём клане, и они уважают его.

Да, они забирают всё, что захотят, и сражаются, когда считают нужным. Но я ни разу не видела, чтобы они причиняли вред друг другу. Или насиловали женщин. Может быть, это происходит ночью.

Вскоре мы проходим мимо дома Рохана и направляемся к горе. Надо мной нависает огромная пещера, такая же, как Яма. Из глубины доносится рычание — низкое, жёсткое, смертельно опасное. Рохан делает шаг внутрь, и мне не остаётся ничего, кроме как последовать за ним в логово дракона.

Меня окутывает тепло, и я с облегчением вздыхаю, оставив позади зимний холод. Я люблю тепло. В моей жизни его было так мало, что я дорожу каждым мгновением.

Рычание раскатывается по пещере гулким эхом, заставляя мои нервы натягиваться, но Рохана это, похоже, совсем не беспокоит. Я смотрю ему в спину, пока мягкий свет факелов освещает путь через огромное подземное пространство.

— Что ты знаешь о дракориях? — Его вопрос удивляет меня. Я не думала, что ему вообще важно, что я знаю. — Говори свободно. Мне нужно понять, что тебе известно.

Понять зачем?

— Эм… У вас есть свои обычаи и традиции. Свои… правила.

— Продолжай.

— Вы живёте вдали от городов и деревень. Заботитесь о драконах и поклялись защищать их во имя Матери-Драконицы Мораны.

— Верно. Продолжай.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из того, что слышала от Хозяина за те годы, когда он брал меня с собой в Подземелье.

— Я слышала, что драконы умирают?

Воздух словно становится холоднее, пробирая сильнее зимнего мороза.

Рохан отвечает не сразу. Некоторое время он молча идёт вперёд, прежде чем наконец заговорить:

— Драконы не умирают своей смертью. На них охотятся.

Эти слова поражают меня. Я потрясённо смотрю на него, пытаясь осмыслить услышанное.

Как такое возможно?

При всей своей жестокости кланы дракориев всегда славились тем, что яростно защищали драконов. Даже диких они убивали лишь тогда, когда другого выхода не было, как с тем, что напал на нас у Ямы.

— Драконы — хищники. Для них мы всего лишь добыча, — продолжает он. — Поэтому возможность оседлать дракона и хоть в какой-то мере управлять им всегда нарушала сложившийся порядок Дракозара. Этим другие всегда хотели завладеть. Это началось не вчера, но в последние годы нападения на нас участились.

— И чем меньше драконов, тем меньше угроза для этого порядка, — тихо произношу я.

Он одобрительно хмыкает.

Но кто вообще считает драконов угрозой? Я никогда не слышала, чтобы они нападали на города или деревни. Разве что дикие… Хотя откуда мне было бы знать? Если бы не случайно подслушанные разговоры, я бы вообще ничего не узнала.

Мы сворачиваем за угол и выходим в ещё более просторную пещеру. Она огромна, даже больше самого поселения, а маленькие костры заливают её мягким светом.

Высоко над головой зияет широкое отверстие, а стены мерцают прожилками руды, отражая отблески огня. Если бы меня не окружал человек, способный разорвать меня на части, и звери, которые могли бы сжечь меня заживо, я бы, наверное, могла любоваться этим местом бесконечно.

Вдоль стен лежит с десяток драконов. Каждого окружает каменный круг, словно специально устроенное для него ложе. Дальше виднеются ещё несколько пустых кругов.