На погребенных углях (ЛП), стр. 21

Рохан спешивается с Серы и начинает ослаблять подпруги. Я молча жду, пока он осматривает лошадь, провожая взглядом Дрогонаха, исчезающего среди горных вершин.

— Хорошо, что ты вернулся, Драконосвязанный. Может, устроим сегодня вечером пир? — спрашивает женщина.

Я украдкой смотрю на неё. Она кажется немного старше остальных, и улыбается так тепло, что это невольно бросается в глаза.

— Через несколько дней, Астрид. Позже я схожу на охоту.

— Ох, не стоит. — Она машет рукой. — Мы уже ходили.

— Удачно?

— Очень удачно.

Она довольно кивает и ещё раз тепло улыбается ему, прежде чем уйти, напоследок с любопытством взглянув на меня.

Рохан отвязывает верёвку от Серы, хлопает её по шее, и кобыла рысью уходит вслед за Калианом, который уже ведёт остальных лошадей.

Я иду за Роханом через лагерь. По дороге он здоровается с людьми, но на вопросы, которые читаются у них в глазах, не отвечает.

Похоже, из Ямы вернулось много людей. Дракориев стало заметно больше, и от этого мне становится ещё страшнее.

Они помогают разгружать повозки и загонять овец. Рохан почти не разговаривает, ограничиваясь короткими кивками и хмыканьем, но, кажется, никто не ждёт от него большего.

Я слышу, как кто-то говорит, что Драконосвязанному нужно дать отдохнуть. И, наверное, так оно и есть. Рохан почти не спит и всё время настороже.

Лагерь живёт своей жизнью, и я невольно всё подмечаю. Дети с криками бегают между палатками, матери пытаются их поймать. Кто-то с радостью встречает вернувшихся любимых, не скрывая поцелуев и объятий. Щёки вспыхивают, когда я замечаю мужчину, который, смеясь, заталкивает женщину в палатку, а её туника уже наполовину сползла с плеч.

Всё вокруг кажется таким… обычным. Совсем не таким, каким мне рассказывали.

Мне говорили, что они насилуют женщин при первой возможности и убивают любого, кто посмотрит на них не так. Что женщины для них существа второго сорта. Но за всё время, что я провела рядом с ними, ничего подобного я не видела.

Пока, напоминаю я себе.

Времени ещё достаточно.

Возле одного дома мужчина работает в кузнице, устроенной прямо на деревянном помосте. Чуть дальше кто-то шьёт одежду, ещё один выделывает шкуры. Несколько человек режут овощи и складывают их в большие деревянные миски. Они приветствуют Рохана улыбками и кивками, и по их лицам видно, какое облегчение они испытывают оттого, что их Драконосвязанный наконец вернулся.

Как же всё это странно.

С каждым шагом боль в ноге становится всё сильнее. Мы поднимаемся на вершину холма, пока не останавливаемся у дома, стоящего почти у самого подножия горы. К нему ведёт длинная лестница. Это самое высокое место во всём поселении, хотя чуть ниже разбросано ещё несколько палаток.

Я невольно оборачиваюсь.

Отсюда открывается вид на всё поселение.

В центре ярко полыхает костёр. Между палатками снуют люди, смеются, плачут от радости, а дальше, окружая лагерь со всех сторон, раскинулся заснеженный лес.

— Быстрее, Эльфийка.

Рохан открывает дверь и заводит меня внутрь.

Сразу становится ясно, что это его дом.

Пол устлан мехами и коврами. Вдоль стен стоят столы и тяжёлые сундуки. Посреди комнаты низкий широкий стол, заваленный бумагами.

Не говоря ни слова, Рохан ведёт меня дальше, за плотную занавесь вместо двери, в спальню.

У стены стоит широкая низкая кровать, заваленная мехами. Столб у её изножья подпирает крышу. Вдоль противоположной стены выстроились сундуки. Над одним из них висит зеркало, рядом стоит стеклянная чаша. Справа потрескивает очаг. Я невольно поднимаю взгляд и замечаю над ним заслонку в крыше, через которую выходит дым.

Рохан резко дёргает верёвку, и я тихо вскрикиваю, неловко наступив на больную ногу. Стоило согреться после холода, как боль сразу дала о себе знать.

Он останавливается, внимательно смотрит на меня, словно что-то оценивая, но почти сразу отворачивается и привязывает верёвку к столбу.

Я замираю.

Меня привязали к столбу.

Как животное.

Да ещё и в его собственной спальне.

Рохан словно вовсе забывает о моём существовании. Начинает переодеваться, а я отворачиваюсь к столбу, прислоняюсь к нему лбом и пытаюсь дышать сквозь боль.

Лишь спустя какое-то время он подходит ко мне, отвязывает верёвку и бросает длинную рубаху.

— Переоденься, — рявкает он, отходя к столу и складывая руки на груди.

Я отворачиваюсь от него, дрожащими пальцами сжимая рубаху.

Не понимаю, почему меня снова охватывает страх. Он уже не раз видел меня обнажённой и ни разу даже не взглянул в мою сторону.

Но сейчас смотрит.

Я чувствую на себе его взгляд.

Что он видит?

Тощую девушку, состоящую из одних костей, покрытую синяками и ссадинами.

Шрамы он, наверное, не замечает. Эффи говорила, что их почти не видно, если специально не присматриваться. Именно поэтому Хозяин так любил меня.

Я крепко зажмуриваюсь и быстро переодеваюсь. Его рубаха доходит мне до колен. Я снова хватаюсь за столб.

Слышу шаги.

Рохан берёт меня за здоровую лодыжку, привязывает к ней верёвку, а второй конец закрепляет на столбе.

Я сглатываю, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Вдруг он замирает.

Кончиками пальцев касается синяков на другой ноге.

Я вздрагиваю.

Он хмурится, поднимает на меня взгляд, потом молча выпрямляется и выходит. Занавесь за ним опускается.

Я тяжело дышу. Руки дрожат.

Обхватив колени руками, я сижу на полу.

Холод снова пробирается под кожу. Я смотрю на меха, покрывающие его кровать, но не решаюсь взять ни одного.

Вместо этого опускаю голову на колени, смотрю на верёвку, привязанную к лодыжке, и жду того, что будет дальше.

Я вхожу в шатёр для совещаний, чтобы узнать, что произошло с тех пор, как в начале зимы мы отправились в Яму.

Каждый год мы ездим туда за лавой. Беллами использует укреплённые драконьей чешуёй вёдра, чтобы доставить её в кузницу. Там драконий огонь расплавляет чешую, которой затем усиливают оружие и драконьи сёдла.

Полог шатра откидывается, и внутрь входит Калдар. Я жду его по другую сторону стола.

Он со мной с тех самых пор, как ушёл из города, где вырос, решив начать новую жизнь. До сих пор не знаю, что заставило его сделать этот выбор, но за долгие годы мне удалось сложить отдельные кусочки истории воедино.

Он мой заместитель, глава боевого крыла, самый близкий друг и брат.

Калдар кивает, упирается руками в стол и опускает взгляд на карту.

— Этот год станет решающим? — спрашивает он.

Я скрещиваю руки на груди.

— Должен стать. Если она сможет сделать то, что от неё требуется, я подберусь достаточно близко, чтобы покончить с этим.

— Думаешь, сможет?

Я пожимаю плечами.

— Узнаем, когда придёт время.

Он кивает.

— Оно уже близко.

Я согласно хмыкаю.

— Да. Такой шанс выпадает один раз, и мы не имеем права его упустить, что бы ни случилось.

Калдар поднимает взгляд.

— Что бы ни случилось.

Через несколько минут входит Ассея. Она искусная целительница и один из самых ценных людей в моём клане. Когда-то я спас её от демона, пришедшего с севера. Он повелевал змеями и натравливал их на людей, и Ассея оказалась одной из его жертв.

Я так и не узнал, зачем он пришёл в Дракозар, да и не пытался выяснить. Мой топор раскроил ему череп раньше, чем он успел произнести хоть три слова.

Однажды я спросил Ассею, что тогда произошло, но она лишь покачала головой. Рассказывать об этом она не захотела, и я не стал настаивать. Пока она лечит мой клан, мне этого достаточно.

— Драконосвязанный.

Ассея склоняет голову, сложив руки перед собой.

Мой взгляд невольно задерживается на тёмном узоре, который двумя полосами тянется от её бровей к ямке у основания шеи. Переносицу украшают несколько тёмных точек. По её словам, такие знаки носят целители её народа. Они верят, что так становятся ближе к Небесным Богам, дарующим им своё благословение.