На погребенных углях (ЛП), стр. 14

Он ругается, затем одной рукой сжимает мои запястья, а другую просовывает между моих бёдер, обхватывает ягодицу и притягивает меня к себе. Потом ложится сверху, прижимая меня между собой и мехами.

— П-пожалуйста, — плачу я.

Он смотрит на меня сверху вниз, хмурясь. Его тёмные глаза встречаются с моими.

Потом опускает взгляд туда, где между нами задралась туника, тяжело вздыхает, убирает руку с моей ягодицы и тянет ткань вниз.

Я замираю. Даже не дышу, когда чувствую его ладонь на своей голой коже, такую тёплую по сравнению с моей ледяной. Натянув подол как можно ниже, он отпускает его, и я бессильно обмякаю на мехах.

— Если я отпущу тебя, перестанешь царапаться, как маленькая мышь?

Я бы обиделась, но он прав.

Я киваю.

Он хмыкает и отпускает мои запястья. Я прижимаю руки к груди, ожидая следующего приказа и надеясь, что оцепенение наконец поглотит меня.

— Ты думаешь, я бы тебя изнасиловал? — Его голос звучит низко, с резкой ноткой.

Я молчу.

Все знают о кланах. Они не просят. Они берут… и делят. В конце концов, именно поэтому я здесь.

Он цокает языком, снова окидывая меня взглядом.

— Я бы тебя пополам переломил, Эльфийка. — Он качает головой, ложится на бок и закидывает руку мне на талию. Его дыхание касается моей макушки. — Спи.

Как, боги, я должна это сделать? Я дышу слишком громко, слишком часто, сердце бешено колотится.

Рохан что-то недовольно бурчит, потом кладёт ладонь мне под подбородок и поворачивает моё лицо к основанию своей шеи. У меня не остаётся выбора, кроме как подчиниться его безмолвному приказу.

Тяжесть, навалившаяся сверху, заставляет меня распахнуть глаза, и из груди вырывается судорожный вдох. Рохан резко просыпается и нависает надо мной с топором в руке, оглядываясь по сторонам с рычанием на губах.

Откуда у него взялся топор?

Хмыкнув, он опускает его и хмуро смотрит на меня. Я моргаю, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв губы.

Мои волосы, наверное, превратились в сплошной колтун, а туника, которую он мне дал, сползла с одного плеча. Он скользит взглядом по мне, задерживается на плече, затем на металле у меня на шее.

Снова хмыкнув, он встаёт, отвязывает верёвку, которой мы связаны за талию, и выходит в переднюю часть палатки. Подойдя к столу, он наливает что-то в кружку.

Почему он лежал на мне?

Я смотрю ему в спину, пока он пьёт. Его тёмные волосы всё ещё наполовину заплетены в косу до плеча. Коса немного растрепалась, и, поставив кружку обратно, он принимается перевязывать её.

Я берусь за свои волосы и хмурюсь.

— Иди.

Одно слово, и мои ноги сами несут меня к нему.

Я подхожу, отодвигая прозрачную занавеску, тру глаза и пытаюсь распутать волосы. Пальцы цепляются за колтуны так сильно, что я морщусь.

— Ванну! — кричит Рохан, повернувшись ко входу в палатку.

Две женщины входят, неся деревянную ванну, словно всё это время ждали снаружи его приказа.

Они проходят в другую часть палатки, которую я раньше не заметила. Там тоже висит прозрачная занавеска.

— Передайте мою благодарность Агнис, — говорит Рохан.

Женщины кивают, бросают на меня презрительные взгляды и уходят.

Агнис?

Рохан начинает раздеваться, и я поспешно отвожу взгляд. Его тихий смешок заставляет меня напрячься.

— Иди, Эльфийка.

Помедлив, я поворачиваюсь и, глядя в пол, иду за ним, за занавеску, к деревянной ванне. Он роняет одежду на пол и остаётся стоять передо мной совершенно обнажённым. Без малейшего смущения.

Опять.

Мой взгляд невольно скользит по его сильным ногам. Тёмные волосы не скрывают белёсых шрамов, испещривших кожу. Глаза продолжают подниматься выше и на мгновение задерживаются на его расслабленном члене, прежде чем мои щёки вспыхивают, и я поспешно отворачиваюсь.

Он явно не из тех, кто стесняется собственной наготы.

Какой варвар.

— Боишься члена? — рычит он.

Я молчу.

Он смеётся.

Раздаётся всплеск, затем удовлетворённый вздох, и я украдкой выглядываю из-под ресниц. Он расслабленно откинулся в ванне, совсем не опасаясь меня.

Я бы на его месте тоже не боялась.

— Даже не думай сбежать, Эльфийка. Если попытаешься, мои люди у входа в палатку привяжут тебя к повозке и оставят в снегу, пока не замёрзнешь насмерть. Поняла?

— Да.

Я переступаю босыми ногами, и Рохан замечает это.

— Какая маленькая, — бормочет он, разглядывая сначала мои ступни, потом медленно поднимая взгляд выше. — И как легко покрываешься синяками.

Я опускаю взгляд на ноги, покрытые синяками, ссадинами и порезами. Да, синяки у меня появляются легко. Но чего он ожидал?

— Меня сбросили в Яму, потом мне пришлось бежать, спасая свою жизнь, а потом на меня напали волки… Синяков было не избежать, — бормочу я и тут же прикусываю губу.

Я совсем себе не помогаю.

— Хм. — Он смотрит на меня. — Есть раны, опасные для жизни?

Я качаю головой.

Ран у меня много, но от них я не умру.

К сожалению.

Я неловко стою, пока он нежится в горячей воде. Мой взгляд цепляется за стол, где лежат ткань, маленькие баночки разных цветов, кусок мыла и расчёска. Рядом с ней лежат тонкие кожаные ремешки.

— Помой меня.

Я резко поворачиваю голову к нему, но глаза у него закрыты.

— Так ты отработаешь еду, которой я тебя кормлю. Одежду, что сейчас на тебе. Тепло моей постели. — Он открывает один глаз. — В моём клане никто не бездельничает. Здесь всё нужно заслужить. Даже уважение и честь.

Интересно, могу ли я отказаться, но меня заставляли делать для мужчин вещи куда хуже, чем просто мыть одного из них. И если это поможет мне получить всё необходимое, пока я не найду способ уйти…

Уважение и честь меня не интересуют.

Мне просто нужно не навлечь на себя новых неприятностей.

Я киваю, подхожу к столу и беру ткань. Осторожно становлюсь рядом с ванной. На коленях мыть его неудобно, но если стоять, к концу у меня будет разламываться спина.

Ничего не поделаешь.

Я опускаю ткань в воду, но тут же отдёргиваю руку, тихо шипя от жара.

— Ах, Эльфийка, вода всего лишь тёплая.

Да она кипяток! Как она может казаться ему просто тёплой?

Собравшись с духом, я медленно снова опускаю ткань в воду, давая руке привыкнуть к теплу, затем намыливаю ткань, пока не появляется густая пена.

Начинаю с ближайшей руки, веду тканью от плеча вниз по предплечью. Быстро прохожусь по большому шраму. Потом мою грудь. Мышцы живота твёрдые и упругие, длинный шрам тянется к бедру, а дорожка тёмных волос уходит ещё ниже пупка.

Я прочищаю горло и перехожу к другой стороне. Всё это время Рохан не сводит с меня глаз.

— С сегодняшнего дня ты будешь кормить лошадей и ухаживать за ними. Потом проверишь рану Серы. После этого мы поедем домой.

Домой?..

— И будешь помогать во всём, о чём попросит мой клан. — Пока он говорит, я мою его руку, стараясь промыть между пальцами, а он сам разводит их шире. — Ты не опозоришь мою милость, проявив неуважение ко мне, моему клану…

Он делает короткую паузу.

— …или к моим драконам. Ни в каком виде. Поняла?

Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит прямо на меня, и киваю.

Я соглашусь со всем. Пока не смогу уйти.

— Ты больше не попытаешься сбежать. Поняла?

Один Хозяин выбросил меня, другой тут же подобрал. Как ни назови, разницы никакой.

— Поняла? — рычит он, когда я не отвечаю.

— Да, Хозяин.

Всё происходит так быстро.

Только что я стояла у ванны, наклонившись, чтобы вымыть его согнутое колено, а в следующий миг уже сижу верхом у него на бёдрах в воде, крепко стиснутая его руками.

Я тихо вскрикиваю от жара воды. Моё тело не привыкло ни к такой роскоши, ни к такой близости. Он рычит мне в лицо, оскалив зубы, его нос почти касается моего, а вода выплёскивается через край ванны.