"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 83
– Это была прекрасная надгробная речь, Рой. Я очень сожалею о вашей утрате, – сказала Лесли.
– Очень хорошо, что вы смогли прийти, мэм.
– Мы одна семья, Рой, вы же знаете. Возможно, в наше время это еще более значимо, и все мы поддерживаем друг друга не из чувства долга, а просто потому, что хотим этого. – Посмотрев на обоих, она добавила: – Если я могу чем-то помочь кому-то из вас, просто позвоните, и конечно, Рой, можете свободно располагать своим временем, чтобы уладить дела. – Ее слова звучали искренне, и Грейс поблагодарил ее.
– Вы, наверное, заняты, мэм, но после погребения у нас дома будут предложены напитки и закуски – адрес и схема проезда указаны на обратной стороне брошюры с расписанием.
Она улыбнулась:
– Спасибо. У меня через час конференц-связь с Национальным советом начальников полиции. Если совещание не затянется, я постараюсь прийти.
Следующей к супругам подошла Эмма-Джейн Бутвуд из команды Роя, затем – Гленн Брэнсон, который обнял своего друга и, прижавшись щекой к его щеке, произнес полушепотом:
– Ты очень хорошо справился, приятель.
Рой Грейс закрыл глаза, сдерживая слезы. В этот момент он почувствовал, что любит Гленна еще больше прежнего.
– Спасибо, – прошептал он.
– Серьезно, если я откину полуботинки раньше тебя, – что, как я понимаю, маловероятно из-за твоего преклонного возраста, – обещаешь сказать обо мне напоследок что-нибудь хорошее?
– Ты вправду хочешь, чтобы я рассказал всему миру, что ты собой представляешь?
– Ну да, если подумать, наверное, не стоит.
Брэнсон двинулся дальше в сопровождении Шивон Шелдрейк и Нормана Поттинга. Затем Грейс встретил своего старого коллегу Дика Поупа и его жену Лесли. Это они сообщили ему о том, что Сэнди, вероятно, живет в Мюнхене, – им показалось, что они увидели ее там во время отпуска.
Следующими были Рэй Пэкхем, бывший гуру отдела по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий, ныне переименованного в отдел цифровой криминалистики, и его жена Джен, работавшая диспетчером скорой помощи.
– Мы очень сожалеем о твоей утрате, Рой, – сказал Пэкхем.
Зная, что у них недавно умерла собака, бигль по кличке Хадсон, Грейс ответил:
– И я соболезную вам. Хадсон был удивительным персонажем.
– Да-а… – протянул Рэй Пэкхем. – Толстый воришка. Однако мы его любили.
Джен кивнула:
– Он был добродушным, но ужасно жадным!
Следом за супругами Пэкхем по ступенькам спустились эксперт по походке Гайдн Келли и его гражданская жена, чье имя Грейс вечно забывал. И сейчас не мог вспомнить – Эмма или Джемма?
Он еще раз пригласил всех выпить и закусить в шатер с подогревом, специально установленный рядом с их коттеджем.
Наконец вереница выходящих из храма людей закончилась, и к Грейсу почтительно подошел Томас Гринхайзен:
– Вы готовы к погребению?
Рой повернулся к Клио, та кивнула.
– Да, – сказал он.
А некоторое время спустя, когда те же четверо гробоносцев, что внесли маленький гроб в церковь, вышли с ним обратно, Рой Грейс почувствовал себя самым одиноким человеком на свете.
33. 1 октября, вторник
Гарри Киплинг въехал на своем заляпанном «вольво» на площадку перед домом и припарковался между столь же грязным пикапом «тойота-хайлюкс» и сверкающим «Фиатом-500» Фрейи. Ей нравился этот автомобильчик, прозванный ею «Даффи» из-за желтого цвета, напоминающего о нарциссах [57], и она содержала его в чистоте, в отличие от двух рабочих лошадок мужа, ни одну из которых тот не мыл, сколько себя помнил.
Пока он возился с ключом от входной двери, та открылась, и на пороге появилась обеспокоенная Фрейя в джинсах и водолазке.
– Дорогой, уже половина девятого, я ждала, что ты приедешь несколько часов назад. Все в порядке?
Гарри, сияя улыбкой, как Чеширский кот, поцеловал ее, а затем спросил:
– Шампанское все еще в холодильнике?
– Что происходит и где картина?
Он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Пахло жареной рыбой.
– Где картина? – повторила она. – Почему не позвонил? Я уже боялась, что ты попал в аварию.
– Хотел удивить тебя новостями, любимая.
Она бросила на него исполненный сомнения взгляд:
– Я звонила тебе четыре раза, а ты не отвечал.
– Извини, но тебе придется мне поверить!
– Где картина? – снова спросила она.
– Она в безопасности, не волнуйся!
Он снова поцеловал ее и прошел в кухню. Открыв дверцу шкафа, он достал два высоких стеклянных бокала, поставил их на столешницу, подошел к огромному холодильнику и взял бутылку «Тэтенже», которая там охлаждалась.
– Гарри… – произнесла Фрейя с раздражением, однако не могла удержаться от усмешки. – Давай уже рассказывай, черт возьми!
В ответ он поставил бутылку рядом с бокалами, снял фольгу и проволоку. Взяв чистое кухонное полотенце, он обернул горлышко бутылки, с некоторым усилием откупорил ее и разлил шампанское по бокалам.
– Как Том?
– В своей комнате. Он поужинал раньше. Сахар начал снижаться.
Гарри отнес бокалы на кухонный стол. Затем он пододвинул стул и указал на него Фрейе:
– Сядь и послушай.
Все еще сомневаясь, она села.
Он поднял бокал:
– Похоже, мы действительно можем стать мультимиллионерами!
– Как? – спросила она, почти неохотно поднимая свой бокал и делая глоток.
– Сегодня утром я отнес картину в отдел оценки «Сотби» на Бонд-стрит, и эксперт, которая приняла меня, очень разволновалась. Она изучала оборотную сторону холста почти так же тщательно, как и лицевую. Я пробыл там три часа, в течение которых эксперт показала картину коллегам, сделала несколько телефонных звонков и поискала информацию в Интернете. Она спросила, могу ли я оставить картину на пару дней, чтобы на нее взглянул один джентльмен, который будто бы является экспертом номер один по Фрагонару в Великобритании, но я не согласился.
– Почему?
– Об этом чуть позже. Она сказала, что, если наше приобретение является оригиналом «Лета» Жана-Оноре Фрагонара, а по ее мнению, это похоже на правду, то картина будет стоить около пяти миллионов фунтов. Эксперт привела в пример две недавние продажи Фрагонара, и в одном случае цена значительно превысила эту цифру!
– Нам не нужны такие деньги, Гарри.
Он нахмурился:
– Что значит «не нужны»?
– Ну, нам и так хорошо – или ты думаешь по-другому? У нас есть все, что нам нужно. Мы есть друг у друга, у нас есть Том. Мы хорошо живем.
Гарри насупился еще сильнее:
– И что, если бы у нас было намного больше денег, это создало бы проблемы? С тем же успехом мы могли бы выиграть в лотерею, верно?
Фрейя пожала плечами:
– Я читала в журнале статью о победителях лотерей – о том, как мало людей становятся счастливыми в результате выигрыша. В основном огромные суммы разрушали их жизнь.
– Ладно, мы можем отдать эти деньги на благотворительность – или часть из них, во всяком случае. Мы могли бы оставить себе достаточно, чтобы больше не беспокоиться о деньгах, – разве это не хорошо? Ты постоянно твердишь, что в наши дни преподавать тяжело, как никогда прежде, и тебя напрягают все эти правила о том, как можно и как нельзя обращаться с детьми. А я тоже в постоянном стрессе из-за своих клиентов, особенно меня достала чертова работа в Стейнинге. Мы могли бы купить дом в Испании и показать миру два средних пальца.
– А Тома просто бросить тут? И оказаться среди кучки пьяных экспатов, которые проводят время, переходя из одного бара в другой?
Он потянулся к ней и коснулся ее руки:
– Эй, в чем дело, что тебя так тревожит?
Фрейя сделала большой глоток шампанского, почти осушив бокал. Гарри снова наполнил его.
– У меня был очень напряженный день. Мне пришлось иметь дело с разгневанным родителем двенадцатилетнего мальчика, который совершенно распустился и запугивал своих одноклассников. И вдобавок ко всему – хотя, возможно, мне это только кажется – я думаю, что кто-то следит за мной.