"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 74

– Еще не поздно. Ты еще не старик. Почему ты продолжаешь домушничать, если знаешь, что тебя все время будут ловить? Неужели тебе никогда не приходило в голову ничего другого? Ты неплохо выглядишь, ты в форме, на свете полно богатых вдов, которые могли бы стать для тебя хорошей добычей.

Арчи покачал головой:

– Если ты такой умный, то почему сидишь в тюрьме?

Тот улыбнулся:

– В первый, и последний раз. Я уже говорил, меня подставили.

– Министр, я думал так же сорок пять лет назад.

– И ты ни разу не жалел, что этим занимаешься?

Арчи поставил контейнер на пол, затем сел прямо, и его лицо озарила улыбка.

– Не-а, – сказал он. – Ни разу. Это адреналин, понимаешь, скорость, кайф. Когда все идет как надо, ничто не сравнится с этим чувством.

– А когда все идет не так, сидишь здесь с кучей неудачников. И как ты тогда себя чувствуешь?

Арчи пожал плечами:

– Знаешь, Министр, а мне здесь даже нравится. У меня есть телевизор, электричество оплачено, еда приличная, находятся приятели. И мне не нужно забивать себе голову заполнением налоговых деклараций. Чем плохо?

Он не собирался делиться тем, как сильно скучает по Изабелле.

23. 28 сентября, суббота

Едва начавшись, этот холодный сентябрьский день казался многообещающим. Безоблачное небо, легчайшее дуновение морского бриза, – такое утро заставит взбодриться любого. Так что Гарри Киплинг и его жена Фрейя – пусть ее и одолевали некоторые сомнения – были исполнены оптимизма.

В 8:30 они уже стояли у входа в исторический Лансинг-колледж, слегка щурясь из-за раннего подъема, потягивая обжигающий кофе из термоса и закусывая приготовленными на завтрак сэндвичами с яйцами и помидорами. Предупрежденные о том, что ждать придется долго, супруги взяли с собой ланч и много бутылок с водой в сумке-холодильнике.

Гарри был рад, что они решили прийти пораньше, потому что здесь уже собралась немалая очередь, пестревшая летними шляпами и кепками всех форм, размеров и цветов. В толпе царили возбуждение и предвкушение, многие были настроены поболтать. Гарри и Фрейя выяснили, что одни пришли просто в надежде попасть на камеру, чтобы потом рассказать об этом всем своим друзьям. Другие привезли с собой огромное количество всякой всячины – какой-то явный хлам, перемежающийся семейными реликвиями и вещами, которые, подобно Киплингам, они купили на багажной распродаже, надеясь, что те будут стоить целое состояние.

Вокруг них, среди моря фирменных красных зонтиков и небольших белых шатров, стояли люди, сжимая в руках громоздкие свертки из газет или из пузырчатой пленки, а то и просто пакеты из супермаркета. Кто-то обходился без упаковки и показывал товар лицом. Какая-то женщина по соседству с Киплингами демонстрировала набор каминных таганов, другая – деревянный приставной столик, третья – маленькую лошадку-качалку, четвертая – подставку для торта. Разнообразие предметов просто поражало. «Такое ощущение, что мы попали на шикарную модернистскую распродажу», – подумал Гарри. Вот только никто ничего не покупал. Все собрались здесь, чтобы получить экспертную оценку имущества. И все надеялись на волшебные слова эксперта. Что уродливая ваза, в которую они ставили цветы, или унылая миска, из которой они кормили собаку, окажется вещью эпохи древней китайской династии.

Гарри и Фрейя разговорились с одной взволнованной парой, и те рассказали, что у них есть китайский стол с мраморной столешницей. Они вчера забрали его из дома, специально для передачи, потому что он показался им интересным. Расчет был на то, что после экспертной оценки сей раритет пойдет с молотка и его стоимости хватит, чтобы оплатить новую кухню, которую супруги планировали купить.

Фрейя поглядывала на большой пакет из «Лидла» с картиной в пузырчатой пленке. Гарри, прислонив его к правой ноге, жевал сэндвичи. Она уже успела утомиться, оттого что плохо переносила ранние подъемы, особенно по выходным, и пробурчала:

– Ветра нет, это был бы отличный день, чтобы пойти на пляж и поплавать на сапбордах.

– Ну, если нам повезет и нас заметят пораньше, мы успеем вернуться и провести полдня на пляже, наслаждаясь осознанием того, что мы теперь миллионеры!

Она обняла его, наклонилась и поцеловала в щеку:

– Ты мой мечтатель! Не пора ли умерить аппетит, а? Я не хочу, чтобы ты столкнулся с большим разочарованием.

– Понимаю. Думаю, это точно будет копия и вообще практически бесполезная вещь.

Фрейя отступила назад и посмотрела на него с игривым выражением лица, которое появлялось, когда она дразнила его. Такой она ему нравилась.

– Лгунишка! У тебя совсем другие ожидания.

– Ну, может, я немного оптимист, но и реалист тоже.

– Пообещай мне кое-что, – попросила она.

– Что?

– Если картина окажется никчемной копией или еще какой-нибудь бесполезной мазней, мы просто выбросим ее или отдадим в благотворительный магазин – я не хочу держать ее в доме.

– Она очень красивая.

– Многие ядовитые растения тоже красивые.

Он усмехнулся:

– Хорошо, обещаю. А если она окажется настоящей?

– Тогда я пришлю тебе список вещей, которые хочу получить на свой день рождения. Я присмотрела себе туфли от Лабутена, о которых всегда мечтала, и сумочку от Шанель тоже не помешало бы купить.

Он опустил взгляд на пакет и постучал по нему пальцем:

– Ты слышишь, что сказала леди?

24. 28 сентября, суббота

В десять утра Гарри и Фрейю Киплинг вместе с остальными охотниками за удачей – их число уже перевалило за тысячу – проводили и поставили в разные очереди. Киплингам был нужен эксперт по живописи. Несмотря на их ранний приезд, перед ними выстроились добрых полтораста человек, а очередь двигалась очень медленно.

Солнце, висящее высоко в небе, начало сильно припекать, и вспотевший Гарри пожалел, что не взял кепку или шляпу и не надел футболку и свои фирменные шорты вместо кремового льняного костюма. Теперь он расплачивался за свое щегольство. Фрейя оказалась более предусмотрительной и выглядела великолепно в широкой соломенной шляпе, простом сарафане и плетеных сандалиях, украшенных синим бантом.

По обе стороны от Киплингов тянулись ряды людей, сжимающих в руках предметы искусства – интересные, так себе и полное барахло.

Гарри повернулся к Фрейе:

– Знаешь, что самое захватывающее для меня в этом шоу? Наблюдать, как меняется лицо у человека, когда ему говорят о стоимости того, что он принес с собой.

– И мне тоже это интересно, – сказала она. – Особенно если у владельца физиономия вытягивается, когда объявляют, что вещь стоит пятьдесят фунтов, а он рассчитывал, что назовут сумму в несколько тысяч. Но ведь мы постараемся не выглядеть разочарованными, правда?

– Или слишком возбужденными.

Гарри и Фрейя вдруг услышали за спиной громкое клацанье каблуков и резкий женский голос. Казалось, позади заржала лошадь.

– Как нелепо они все это организовывают!

Не зная, к кому обращены эти слова, они повернулись и увидели маленькую полную женщину лет шестидесяти, с серебристыми волосами, забранными в пучок, в твидовой юбке и массивных туфлях. Она бережно прижимала к груди картину.

– Одному богу известно, какой хлам притащили сюда люди! – Женщина постучала по холсту тыльной стороной ладони. – На самом деле нужно разделить нас на тех, у кого есть что-то явно стоящее, и тех, кто просто тратит чужое время.

– Ну, я думаю, организаторы не могут понять ценность вещи, пока ее не увидят эксперты, – любезно ответила Фрейя.

– А у вас что за картина? – спросил Гарри.

– Она принадлежит моей семье уже три поколения, – высокомерно заявила дама, затем осторожно, украдкой дала им взглянуть на полотно.

Это был лесной пейзаж с деревьями и водоемом на переднем плане. На заднем виднелся готический собор с очень высоким шпилем, над которым нависали темные тучи.

– Прекрасно! – восхитилась Фрейя.