"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 66
Еще час или около того – и пора начинать. Адреналин снова забурлил внутри. Арчи был готов к работе. Он быстро включил и выключил фонарик. Просто чтобы проверить.
Все шло отлично.
14. 24 сентября, вторник
Его называли Хорьком – не только за манеру двигаться, но и за внешний вид. У настоящих хорьков смешанный режим активности, он же в основном вел ночной образ жизни. Хорек принадлежал к той породе людей, которые, как шутил Дэниел Хегарти, могут проследовать за вами через турникет и выйти впереди вас, не заплатив.
Они оба прошли долгий путь. Росли в районе Маулскум-эстейт в Брайтоне, где и начали свою криминальную карьеру. Хегарти был подельником отца и занимался взломами с десяти лет – в ту пору он мог пролезть через дверцу для кошки, чтобы изнутри отпереть дом. Хорек же, будучи подростком, наловчился угонять машины и брал Хегарти покататься.
В конце концов Хегарти добился определенного успеха: сначала подделывал произведения искусства, а затем обзавелся клиентурой, включавшей знаменитостей, и отточил свой талант на копировании работ великих художников, от старых мастеров до более современных – Пикассо, Модильяни и Лаури, – и теперь уже подписывал работы собственным именем, по крайней мере в большинстве случаев. Хорек в перерывах между тюремными сроками зарабатывал на жизнь более скромными способами – брался за любую гнусную работу, от доставки наркотиков до угона автомобилей на заказ и скупки дорогостоящих краденых товаров. Иногда он также подрабатывал у местных создателей арт-фейков, сбывая их продукцию или получая для них новые заказы.
Во вторник вечером, в 22:15, Дэниел Хегарти и его жена Натали были дома, в Солтдине, деревне к востоку от Брайтона. Они удобно устроились на диване вместе с джек-рассел-терьерами Роки и Рэмбо и смотрели новости по телевизору. По крайней мере, за новостями следил Хегарти, а его жена и обе собаки, похрапывая, дремали, когда на телефон Дэниела пришло сообщение. Хорек написал, что стоит возле их дома, и интересовался, не спят ли они еще. У Хегарти возникло ощущение, что это не совсем визит вежливости. Он слез с дивана, стараясь не потревожить Натали и собак.
Жена подняла на него взгляд:
– Что случилось?
– Хорек… Он на улице, хочет поболтать.
Она закатила глаза:
– Боже, только не он. Будь осторожнее с этими его предложениями.
– Я всегда осторожен с ним, красавица, – ответил Хегарти, плотный шестидесятилетний мужчина с короткими седеющими волосами, уложенными в ерш с помощью геля, и добродушно улыбнулся.
Они жили в дуплексе, в их просторном доме была гостиная открытой планировки, оборудованная небольшой лестницей в задней части. Оттуда открывался прекрасный вид на послевоенную городскую застройку Солтдина с его широкими зелеными лужайками, от открытого бассейна Солтдин-Лидо до Ла-Манша. Дэниел направился через гостиную в свою студию. Роки и Рэмбо вскочили, дабы сопровождать хозяина, и бешено затявкали, взяв на себя обязанности сторожевых псов.
Он прошел мимо прислоненной к стене огромной картины, копии Нормана Роквелла, недавно законченной по заказу одного клиента. Этой работой Хегарти особенно гордился: она изображала кучку курящих присяжных, окруживших женщину, которая, как явно следовало из сюжета, отказывалась голосовать за общий вердикт. Изо всех сил стараясь, чтобы встревоженные собаки не увязались за ним на улицу, Хегарти осторожно приоткрыл входную дверь.
В последний раз он виделся с Хорьком несколько месяцев назад, и вот он здесь – стоит на границе кромешной темноты и яркого света от лампы охранного освещения и сжимает в руках небольшой коричневый пакет. Невысокий, с плохо прокрашенными черными волосами и спадающей на лоб гитлеровской челкой, с масленой улыбкой, в дешевом костюме, рубашке с огромным воротником в стиле шестидесятых и в ужасных зеленых мокасинах, Хорек выглядел так же, как и всегда, то есть воровато.
Хегарти был на его свадьбе несколько десятилетий назад и помнил, как Хорек в этот, казалось бы, счастливейший день своей жизни все равно имел настороженный вид. Даже позируя с невестой фотографу возле церкви, он нервно поглядывал куда-то за пределы кадра, будто пытаясь определить, нет ли в собравшейся компании копов.
– Дэн! – Хорек сунул пакет под мышку и протянул костлявую руку. – Рад тебя видеть, Дэн, – произнес он своим всегдашним ноющим голосом.
Хегарти посмотрел на сверток:
– Ты теперь работаешь в «Амазоне», приятель?
– Очень забавно. У меня тут есть кое-что интересное – небольшая работа для тебя.
– Припозднился, дружище.
– Да, извини. – Тут внимание Хорька привлекла табличка, обозначающая объект культурного наследия, рядом с входной дверью. На ней было написано: «Дэниел Хегарти, художник-копиист». – Синяя табличка? Это что-то новенькое, да? Я думал, что такую можно получить только после смерти.
– Или если тебе исполнилось сто лет.
Хорек прищурился:
– Прошу прощения за свое невежество, но непохоже, чтобы ты соответствовал этим критериям. Понимаешь, о чем я?
– Есть еще один критерий, – усмехнулся Хегарти.
– И какой?
– Табличку можно подделать.
Хорек расплылся в ухмылке:
– Блестяще, приятель, просто блестяще!
Несмотря на раздражение оттого, что его побеспокоили так поздно, Хегарти был рад видеть старого друга:
– Не хочешь выпить?
– Лучше чего-нибудь безалкогольного, я за рулем. Не то что в старые добрые времена, когда мы постоянно ездили пьяные в стельку, правда?
Хегарти открыл было дверь пошире, но тут же понял, что Хорек уже находится в прихожей.
15. 24 сентября, вторник
– Готово! – объявил Гарри Киплинг, внося картину в оранжерею, чтобы показать Фрейе. – Ты только посмотри на эту красоту!
Он работал над полотном всю прошлую ночь и сегодняшний вечер, послушно следуя указаниям Дэниела Хегарти, – мало-помалу, пользуясь только ватными палочками и жидкостью для снятия лака.
Фрейя, зевнув, отложила пачку школьных сочинений и взглянула на холст. По выражению ее лица Гарри понял: результат произвел на нее впечатление.
Как и на него самого.
Картина была потрясающе красивой и, судя по мелким трещинкам на ней, действительно очень старой. На полотне были изображены двое изящно одетых влюбленных, устроивших пикник в лесу: солнце пробивается сквозь ветви деревьев у них над головой, позади – идиллическое озеро. Женщина держит розовый зонтик. Слева возвышается дорический пьедестал со статуей крылатого Купидона.
– Ух ты! – воскликнула Фрейя.
– Да, пожалуй, лучше и не скажешь, – кивнул Гарри.
– А подпись есть?
– Искал, но не нашел.
Она внимательно осмотрела картину:
– Я тоже не могу найти. Может, отнести ее в аукционный дом и послушать, что они скажут? Аукционный дом «Горринджез» в Льюисе считается лучшим в округе.
– Хорошая мысль, но тут есть другой вариант. Я только что погуглил, и в ближайшие выходные в Суссекс приедет «Антикварный развал»!
Это было одно из любимых телешоу Киплингов.
– Правда?
Он кивнул:
– Будут снимать в Лансинг-колледже.
– Что нужно сделать, чтобы попасть туда?
– Ничего! Я посмотрел на сайте. Похоже, просто прийти и встать в очередь к нужному специалисту.
– И все?
– Да. Вот как они это делают. Что скажешь? Мы могли бы взять картину с собой и показать эксперту по живописи.
Фрейя пожала плечами:
– Давай попробуем, почему бы и нет? Если это подделка, копия или просто какая-то ерунда, они нам скажут, верно?
– Именно так я и подумал.
16. 24 сентября, вторник
Дэниел Хегарти привел Хорька в гостиную, и Натали подняла голову.
– А, Джимми… – сказала она, вскинув бровь.
Натали была одной из немногих, кто называл его настоящим именем. Хотя она никогда особенно не жаловала приятеля мужа, считая, что тот плохо влияет на Дэниела, ей все же казалось, что «Хорек» – это несколько грубовато.