"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 63

Он с любовью поглядывал на сына, устроившегося на другом конце дивана. Том, в неизменных оранжевых наушниках, склонился над экраном телефона, а на его коленях уютно свернулся Джинкс. Мальчик был одет в футболку клуба «Сигалс», облегающие спортивные штаны «Найк» и безупречно белые кроссовки «Эйр форс уан», которые он тщательно чистил почти каждый день, – практически единственное, что он когда-либо приводил в порядок. Прямо перед ним на журнальном столике, с риском быть опрокинутым неуклюжими длинными ногами Тома, стоял стакан – родители теперь позволяли сыну немного сидра в качестве воскресного угощения. Подобно другим подросткам в наши дни, Том не отрывал взгляда от телефона, и по его полузакрытым глазам трудно было понять, смотрит ли он на экран или пребывает в трансе. С тех пор как два с лишним года назад он страшно напугал Гарри и Фрейю, они всегда внимательно следили за ним.

Двенадцатый день рождения сына в компании десятка его школьных друзей Киплинги отметили на картинговой трассе в Олборне – вдоволь поездили наперегонки, а потом угощались пиццей и тортом. Однако на следующее утро, когда Гарри уже был на работе, Фрейя не смогла разбудить Тома, чтобы отвезти в школу. Несколько ужасных мгновений она паниковала: ей показалось, что мальчик умер. Но она взяла себя в руки, вспомнив, как училась оказывать первую помощь, и стала нащупывать его пульс. «Пожалуйста, пусть его сердце еще бьется, хотя бы слабо, хотя бы медленно», – думала, надеялась, молилась она, затем набрала 999. Когда ей ответил диспетчер, она была едва способна произнести что-то членораздельное. Потом последовало долгое, мучительное ожидание «скорой помощи».

Позже врач-консультант отделения неотложки с мрачным видом сообщил Киплингам, что у Тома диагностирован диабет первого типа. Мальчик впал в кому, и, если бы его оставили без помощи еще на несколько часов, он почти наверняка скончался бы.

С того момента Фрейя стала одержима уровнем сахара в его крови, и Гарри иногда казалось, что жена слишком балует сына. Но он понимал ее. Том чудом появился на свет после одиннадцати лет безуспешных попыток зачать ребенка, включая многочисленные дорогостоящие и неудачные ЭКО. И наконец, когда они уже потеряли надежду и подумывали об усыновлении, Фрейя забеременела.

Сын всегда был очень дорог им обоим, – впрочем, по мнению Гарри, все родители считают своих детей настоящим сокровищем. Неудивительно, что два года после постановки диагноза Фрейя провела в постоянной тревоге. Еще бы не волноваться, ведь Том обижался, что ему запрещают лакомства, которые так любят все его друзья, и, хотя бо́льшую часть времени вел себя примерно, у него регулярно случались серьезные срывы – он объедался чипсами, шоколадом, налегал на газировку, в результате чего уровень сахара в его организме взлетал до небес.

Гарри и Фрейя долго спорили, где ему лучше учиться. Фрейя хотела, чтобы Том поступил в ее школу и она могла бы присматривать за ним, а Гарри решительно сопротивлялся, считая, что она как заместитель директора будет слишком давить на сына.

Теперь, однако, у нее появился еще более эффективный способ следить за Томом – с помощью приложения на телефоне. Том носил на руке круглый пластырь с датчиком «Либр», который постоянно отслеживал уровень сахара в крови с помощью крошечной иглы, введенной под кожу. Пластырь меняли каждые две недели. Если уровень сахара падал слишком низко или поднимался слишком высоко, на телефоны обоих родителей поступал сигнал тревоги.

Сейчас Фрейя лежала на диване напротив, потягивая из бокала розе и просматривая толстую кипу бумаг из школы. Она пару раз сморщила нос, фыркнула, нахмурилась, а затем снова сосредоточилась на чтении.

На экране индийскому бэтсмену удалось отразить быстрый мяч, и на этом овертайм закончился. Гарри вскочил, воспользовавшись возможностью проверить барбекю. Оставалось надеяться, что погода будет хорошей, тогда они выйдут на террасу и пообедают на свежем воздухе. Сад с джакузи, миниатюрным пластиковым динозавром, горкой и качелями, на которых Том давно уже не качался, с безупречным газоном, пышными клумбами и кустарниками был гордостью и радостью Фрейи.

Почти готово. Гарри предусмотрительно выставил ряд мисок на столе рядом с грилем для барбекю. Королевские креветки, стейки из лосося, веганские бургеры «Ноу булл», кукуруза в початках и шашлычки из цукини, красного перца и панира. Сладкий картофель запекался в духовке.

Он вернулся к дивану и быстро просмотрел еще несколько страниц каталога. Гарри любил бытовые гаджеты и, к большому удовольствию Фрейи, постоянно покупал их по вкладышам, регулярно приходившим по почте вместе с газетами. Его последней покупкой был инструмент для нарезки моркови в виде цветов, и он уже умудрился час назад «опробовать» его на указательном пальце, о чем свидетельствовала повязка с антисептическим кремом, терпеливо наложенная женой. Теперь внимание Гарри привлекло еще одно устройство, и он протянул каталог Фрейе.

– Что это? Похоже на какой-то средневековый инструмент для пыток, – сказала она.

– Это очень продуманный инструмент – длинные ножницы для ногтей!

Только она хотела ответить, как ее прервали два резких сигнала, прозвучавших почти одновременно, – с телефона Гарри и ее собственного. Тут же опустив взгляд, она увидела в приложении предупреждение о высоком уровне глюкозы. Показатель был равен двадцати восьми.

Фрейя вскочила и подошла к Тому, который, очевидно, не слышал звуков извне в своих наушниках. Она сдвинула один из них, и сын раздраженно вскинул глаза:

– Мама!

– У тебя повышенный сахар, дорогой, – сообщила она. – Ты ел шоколад, мороженое или еще что-нибудь сладкое?

– Только мармеладки «Харибо», – пробормотал он. – А, да, и карамельный «Магнум».

– Только мармеладки? Да ты знаешь, сколько в них сахара? – возмутилась мать. – Еще и мороженое?

Он пожал плечами:

– Не важно. – И снова погрузился в электронную игру.

– Ты должен сделать себе инъекцию, – настаивала она.

– Хорошо, сделаю.

– Срочно!

Он бросил на нее сердитый взгляд, но затем, стараясь не потревожить Джинкса, неохотно покопался в кармане в поисках инсулиновой шприц-ручки и вколол себе дозу. Фрейе стало жаль его. Том был хорошим парнем, и жизнь обошлась с ним жестоко, обременив болезнью в столь юном возрасте. Раньше Фрейя сама налегала на сладости, которых он так жаждал, и уж ей-то были понятны его обиды: а что бы она чувствовала, если бы ей не разрешали есть любимые лакомства?

Устроившись на диване, Фрейя снова ощутила запах, беспокоивший ее и раньше. Она принюхалась:

– Гарри, что-то горит?

– Барбекю, дорогая.

Она нахмурилась:

– Не похоже на барбекю.

Словно рыба, на мгновение всплывшая из океана на поверхность, Том поднял голову и раздул ноздри, а затем снова нырнул на безопасную глубину.

Не отрываясь от телевизора, пока индийский бэтсмен отбивал мяч, опасно взметнувшийся в воздух, Гарри тоже принюхался. Южноафриканский филдер пропустил легкую подачу, и мяч покатился к границе поля. Гарри снова принюхался. Фрейя была права. Появился другой, едкий запах, в котором он сразу же распознал запах горящей краски.

Он озадаченно огляделся по сторонам. Может, это светильник или какая-то другая проблема с электричеством? Запах становился все сильнее. Он доносился из глубины оранжереи.

Тут с криком: «Черт, черт, черт!» – Гарри бросился к картине, которую купил на распродаже и поставил лицевой стороной к стеклянной стене с юго-западной стороны.

Оттуда вилась тонкая серая струйка дыма.

Гарри схватил раму и поднял ее, неистово дуя в центр лица нарисованной старухи, – там вздулась пузырем и дымилась поверхность лакокрасочного слоя.

Последовавшая за мужем Фрейя в ужасе смотрела, как он вбежал с картиной в кухню и помчался к раковине, где схватил с подставки кран смесителя, нажал на рычаг и направил мощную водяную струю прямо на лицо, изображенное на портрете. Через несколько секунд холст перестал дымиться, по нему потекли струйки воды.