"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 603

Центр переработки, конечно же, раньше назывался свалкой, и часть его до сих пор ею является. В нашем районе есть сервис утилизации, но значительно дешевле сортировать отходы самостоятельно и привозить в центр. Стекло, жесть, бумагу и картон они принимают бесплатно, а мусор – по пятьдесят центов за большой пластиковый пакет. Пакеты выбрасывают в люк, оттуда они попадают в мусоровоз-уплотнитель, а оттуда их увозят на свалку к проливу Лонг-Айленд.

Морское путешествие для Гаука Эксмана. Он морпех, ему это понравится.

Мой друг с идеей «Денежных мешков» обрел имя Ральф Аптон, в честь Аптона «Ральфа» Фэллона, последнего препятствия между мной и новой работой. Я понял, что этому другу необходимо продолжить существование, как только Гаук Эксман был устранен и пришло время подумать о том, как разобраться с А. Р. Ф.

Проблема в том, что А. Р. Ф. трудоустроен. У него моя работа, а значит, он трудится на фабрике пять дней в неделю, и я не смогу до него добраться днем. С выходными тоже сложно: работа Марджори в «Нью-Вэрайети», наши устоявшиеся ритуалы выходного дня с воскресной «Таймс» и прочими мелочами. Так что я отправлюсь за А. Р. Ф. либо в будний вечер, либо никогда. И «никогда» не будет.

А значит, создатель «Денежных мешков» должен присутствовать в моей жизни.

– У него еще есть идеи, – сказал я Марджори, когда забирал ее из офиса доктора Карни в шесть вечера в понедельник, через три дня после того, как разделался с Эксманом. – У него миллион идей, и кто знает, может, одна из них окажется стоящей. В любом случае ему нравится обсуждать проекты, показывать презентации и все такое, и, по правде говоря, дорогая, я предпочел бы делать что-то, чем ничего.

– Я знаю, – сказала она и нежно улыбнулась, и на этом разговор закончился.

Этим утром мы поехали в Маршал, чтобы провести наш час с Лонгусом Квинланом, и, к моему удивлению, теперь мне нравятся эти сессии, я даже нахожу их полезными. Думаю, любой брак со временем превращается в рутину. Время идет, и ты больше не видишь партнера ясно, ты действуешь так, словно партнер – это робот с отлаженными функциями и хорошо известными реакциями, а затем и сам действуешь как робот, и из отношений уходит жизнь.

Теперь, когда интрижка Марджори позади и Квинлан оставил попытки проникнуть в мое личное видение мира, мы занимаемся тем, ради чего пришли, – браком. И я думаю, это помогает. Мы снова начинаем удивляться друг другу, мы вспоминаем, что нам понравилось друг в друге в самом начале.

Если бы я только мог рассказать Марджори об этом другом деле… но, конечно, никогда не смогу. Уж мне ли не знать. Некоторым нагрузкам подвергать человека нельзя, ни при каких обстоятельствах.

Так или иначе, сессия была сегодня утром, в половине седьмого мы поужинали, и теперь, без четверти восемь, я направляюсь на запад, к Аркадии, Нью-Йорк.

Долгие июньские дни, долгие светлые вечера. Я пересекаю границу штата, а на улице все еще солнечно и приятно. По пути мне приходит в голову, что я начинаю поездку на работу. Мою новую поездку на работу.

Наверху склона еще светло, но дорога, ведущая в Аркадию, спускается в черноту ночи, озаренную неоновым сиянием двух городских баров (но не закрытой закусочной), ярким бело-красным светом заправки «Гетти» на противоположном берегу и ослепительными желтоватыми прожекторами вокруг фабрики. Внутри фабричных зданий света не видно; они – воплощение истории успеха, но работают всего в одну смену.

Пока я спускаюсь к плотине, городу и быстрому черному потоку, в голову приходит случайная мысль. Что, если, история успеха «Аркадии» не столь блистательна, как казалось из журнальной статьи? Что, если, даже не прибегая к полномасштабным сокращениям, они уменьшают штат за счет естественной убыли, не нанимая новых сотрудников, когда люди уходят? Что, если я прошел через все это, разберусь и с А. Р. Ф., а они его не заменят? Это будет неприятная шутка, не так ли?

Но нет. Им понадобится опытный человек, чтобы управлять линией. Если бы они работали круглые сутки, тогда, возможно, ночной сменщик мог бы перейти на дневную и обучить помощника, уже числящегося в штате, чтобы тот со временем взял часть дежурств. Но в ситуации с одной сменой они наймут нового менеджера.

Я знаю, как выглядит А. Р. Ф., видел его однажды в закусочной, так что первая задача – выяснить, где он живет. Я не жду многого от этого визита, просто совершу небольшую разведку, чтобы получить представление о ситуации.

В баке «Вояджера» чуть меньше половины, так что я спускаюсь до подножия склона, пересекаю плотину, поднимаюсь по другому склону и останавливаюсь на заправке «Гетти». Заливаю бензин, плачу́ коренастой женщине за стойкой и спрашиваю, есть ли у нее телефонная книга.

Да, есть, хотя она этого не говорит. Без единого слова она достает из-под стойки потрепанную тонкую телефонную книгу, и я отхожу в сторону, словно уступаю место другим клиентам, которых, впрочем, нет. Листаю страницы и вижу: ФЭЛЛОН А. Окр. Маршр. 92 Слт.

Меня не интересует номер телефона, по крайней мере пока. Я смотрю на карту на задней обложке телефонной книги, чтобы понять, что такое «Слт», и это, вероятно, город под названием Слейт, который находится не очень далеко отсюда.

Я благодарю женщину, отдаю телефонную книгу и спрашиваю, где находится окружной маршрут 92. Ей приходится ответить, хоть и весьма сдержанно. Указывая вверх по дороге, ведущей из города, она говорит:

– Шесть миль. Куда путь держите?

– В Слейт.

– Езжайте налево.

Я благодарю еще раз и возвращаюсь к заправленной машине, проезжаю шесть миль и чуть больше до окружной дороги. На перекрестке зеленые знаки с кремовыми буквами задают направление к различным деревням. Слейт – третий сверху на том, что указывает налево.

Извилистая холмистая дорога. Трудно разглядеть, что находится вдоль нее; изредка встречаются дома с горящими окнами, и один раз я замечаю ярко освещенный амбар далеко от проезжей части.

Возможно, я вообще не найду дом А. Р. Ф. сегодня вечером, если только его имени нет на почтовом ящике. Продвигаясь сквозь темноту, я придумываю способ приехать сюда на выходных – либо днем в субботу, либо пока Марджори сидит за кассой в «Нью-Вэрайети», либо в то время, когда мы обычно валяемся с газетой по воскресеньям. Мой новый друг Ральф Аптон может здесь пригодиться.

ФЭЛЛОН.

Это было так внезапно, что я чуть не проскочил. Я один на дороге – не страшно, что резко даю по тормозам. Я давно не видел огней домов, так что ничего не ожидал и не высматривал почтовый ящик. Но вдруг он появился на правой стороне дороги – в форме бревенчатого домика с красной металлической полосой над крышей и белыми буквами.

Я сдаю назад, чтобы взглянуть еще раз. Это тот самый участок. Асфальтовая подъездная дорога убегает в темноту. Я щурюсь, наклоняюсь к правому окну и действительно вижу тусклый свет вдалеке.

Предстоит ли мне закончить все сегодня вечером? Тот ли это Фэллон? Я еду дальше, подыскивая место для автомобиля, и обнаруживаю широкие металлические ворота для скота слева, ведущие в поле, перед ними асфальт. Я разворачиваюсь, оставляю «Вояджер» и возвращаюсь пешком.

Если меня спросят, скажу, что заблудился. Я ищу Аркадию.

Сначала кажется, что вокруг кромешная тьма, но, по мере того как глаза привыкают к отсутствию света фар, я понимаю, что небо полно звезд, дающих холодный, но мягкий серый свет, который ложится на все, словно пудра. Луны нет, по крайней мере пока. Я иду совершенно один, вокруг никакого движения. Вот почтовый ящик. Я поворачиваю на асфальтовую подъездную дорогу. Впереди сквозь густое ожерелье деревьев смутно виднеется дом.

Когда-то он, должно быть, был частью фермы. Какие бы леса здесь раньше ни росли, их давно вырубили, за исключением тех деревьев, что непосредственно окружают его. Невысокий, но широкий; на вид ему лет двести. Один неяркий огонек мерцает в глубине.