"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 59

Перед ним лежал свежий, незаполненный следовательский блокнот и программный документ по делу, оба озаглавленные «Операция „Холст“ – анализ», а также распечатанные заметки. Он оглядел следственную группу. Детектив-инспектор Гленн Брэнсон, заместитель старшего следователя, явился на собрание в необыкновенно официальном галстуке и с необыкновенно мрачным лицом. Он отвечал за сбор данных. Рядом с Гленном сидел тридцатичетырехлетний аналитик Люк Стэнстед. Дальше – Поттинг и детектив-констебль Велвит Уайльд, которые вместе отвечали за разбор показаний свидетелей и действий бывшей следственной группы детектива-суперинтенданта Ника Слоуна и выработку соответствующих рекомендаций. За Норманом и Велвит – двадцатисемилетний детектив-сержант Джек Александер, высокий, с прямой осанкой, в нарядном костюме и начищенных до блеска черных туфлях, отвечавший за повторный анализ криминалистических данных при содействии криминалиста Криса Джи.

Наконец, еще одним членом группы была Полин Суини – все звали ее просто Полли. Эта энергичная девушка, недавно присоединившаяся к команде, вышла в отставку как детектив-констебль, а затем вернулась на работу в качестве гражданского следователя. С уложенными в пучок светлыми волосами, одетая в черный топ и облегающие клетчатые брюки, в босоножках со шнуровкой и на высоком каблуке, Полли привносила в коллектив нотку гламура. Грейс знал ее много лет и любил не только за веселый нрав, но и за блестящее мастерство в работе. К тому же она была стойким бойцом: в разгар карьеры ей пришлось взять тайм-аут на два года, чтобы побороть болезнь. И Полли победила.

– Итак, мы продолжаем расследование под названием «Операция „Холст“», – повторил Грейс.

– И кто говорит, что у компьютеров нет чувства юмора, а, шеф? – подхватил Поттинг.

Грейс улыбнулся: Норман был прав. Названия для каждого расследования компьютер выбирал наугад, но часто они были удивительно близки к теме, как и в данном случае.

– Скоро мы, детективы, вообще не будем нужны, правда, Норман?

Поттинг хмыкнул:

– Надеюсь, до этого дня я уже давно буду на пенсии, шеф.

Грейс втайне надеялся, что коллега повременит с выходом на пенсию. Обратившись к своим заметкам, он объявил:

– Итак, я хотел бы подчеркнуть, что это лишь первоначальная оценка, цель которой – решить, следует ли возобновить рассмотрение дела. И оно не должно мешать любым новым и текущим расследованиям крупных преступлений. Это ясно?

Все, кроме уткнувшегося в телефон Брэнсона, кивнули. Грейс бросил взгляд на друга, недоумевая, что случилось. Гленн выглядел странно – обычно он излучал уверенность, но сегодня был явно подавлен.

Позади Грейса стояли три доски на подставках. На одной висела тщательно подобранная серия фотографий с места преступления, снятых крупным планом и на широкоугольную камеру, – безжизненное тело Чарли Портеуса на водительском сиденье «бентли». Другую доску заполняли фото, сделанные при вскрытии, – на них крупным планом был запечатлен размозженный череп. К третьей была приколота схема семейных и других связей Портеуса.

– Из отчета Ника Слоуна я сделал вывод, что в момент смерти у Портеуса могла быть на руках ценная картина. Возможно, он привез ее с собой в Брайтон из своей лондонской галереи, чтобы показать потенциально заинтересованному коллекционеру в Суссексе. Этот человек был идентифицирован как Джордж Астоун, однако впоследствии Слоун исключил его из списка подозреваемых. Но на данный момент то, что картина была у Портеуса в машине, – лишь предположение, и у нас нет полной информации о ее происхождении. – Грейс перевел взгляд на свои бумаги. – Словом, в своем блокноте Ник Слоун констатирует, что был дежурным старшим следователем в ночь убийства. Он записал, что в восемь часов десять минут утра в пятницу, шестнадцатого октября, его вызвал дежурный инспектор полицейского участка Брайтона. Ранее тем утром в полицию позвонила разносчица газет, сообщившая, что видела предположительно мертвого человека на водительском сиденье «бентли» у парадных ворот Тонгдин-хауса, на Тонгдин-авеню, сто семьдесят три, в Хове. Впоследствии погибший был опознан как Чарли Портеус. – Грейс сделал глоток чая из кружки. – Около трех часов ночи жена Портеуса Сьюзан, которая весь день не выходила из дому, сообщила в полицию, что ее муж не вернулся домой из Лондона и не отвечает на звонки. Этот звонок был зарегистрирован, но никаких мер на тот момент принято не было. Дежурный инспектор в Брайтоне по понятным причинам счел, что привлекать полицию еще рано.

Вся команда согласно кивнула, устремив взгляды на доску с жуткими фотографиями мертвеца. И только Гленн Брэнсон продолжал сосредоточенно переписываться с кем-то по телефону.

Грейс подумал, что подавляющее число убийств, совершавшихся из года в год в графствах Суссекс и Суррей, связано, как это ни печально, с семейными конфликтами. В основном законопослушные жители благополучных, так называемых домашних графств [44] по ночам могли спокойно спать в постели. Насилие по большей части творилось в менее привилегированных слоях общества и менее благополучных регионах страны.

Именно поэтому вид грузного лысеющего мужчины с проломленным затылком и глубокой раной за ухом, замершего на сиденье серебристого «бентли-флаинг-спера» с измазанным кровью и мозгами кожаным подголовником, привлек всеобщее внимание. Эта картина заметно выделялась среди множества сцен убийства, с которыми Грейсу приходилось сталкиваться за свою карьеру. Как, наверное, и его команде.

Детектив-суперинтендант прекрасно понимал, что в его обязанности не входит определять и решать, какие жертвы убийства важнее. Жизнь богатого человека имела не бо́льшую и не меньшую ценность, чем жизнь человека с улицы. Приезжая на место преступления и глядя на жертву, Рой Грейс всегда испытывал глубокую печаль. Ведь перед ним был чей-то сын или дочь, чья-то жена или муж, брат или сестра… В расследовании убийств не существовало негласной иерархии. Будь то столп общества или отъявленный мерзавец, делалось все возможное, чтобы выяснить, кто совершил преступление, арестовать его и предать суду.

Несмотря на это, Грейс сообщил команде, что, по его мнению, данное конкретное нераскрытое убийство заслуживает пересмотра. Далее он изложил свои соображения, почерпнутые из подробнейших записей Слоуна, объяснив, что Чарли Портеус, по общему мнению, был достойным человеком, хорошим семьянином, а также щедрым филантропом и весьма уважаемым арт-дилером, не имевшим врагов. После выхода на пенсию его жена начала работать волонтером в городском хосписе «Мартлетс», и в течение многих лет супруги оказывали значительную помощь многим местным благотворительным организациям.

Портеуса не менее трех раз ударили по затылку так и не установленным тяжелым тупым предметом, а за ухом у него была глубокая рваная рана. Машина стояла у ворот дома, при осмотре явного вмешательства в работу механизма ворот не обнаружили, хотя вдова упоминала о проблемах с их функционированием. Команда Ника Слоуна так и не смогла выявить четкий мотив убийства.

С запястья Чарли Портеуса пропали редкие винтажные часы «Ролекс», застрахованные на сорок пять тысяч фунтов стерлингов; также исчезли бумажник, в котором, по словам жены, он хранил обычно около пятидесяти фунтов наличными, золотое обручальное кольцо и мобильный телефон. В качестве одной из версий рассматривалось случайное уличное ограбление, и это предположение стало набирать очки, когда бумажник жертвы, без наличных и кредитных карт, но с водительскими правами внутри, был найден в мусорном баке недалеко от брайтонского вокзала.

Группа Слоуна проверила все известные кредитные и дебетовые карты жертвы и убедилась, что никто не пытался использовать их. Имея репутацию человека дотошного, Слоун заставил оперативников прошерстить магазины подержанных ювелирных изделий в городе и на обширной территории за его пределами, а также «Ибэй» и другие сайты, но ни часы, ни обручальное кольцо не были выставлены на продажу.