"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 529

Я закрываю дверцу.

– Точно не знаю. Наверное, у нас больше нет топлива. Дэвид говорил, что раз в месяц его доставляют с большой земли, и если оно закончилось, то…

– Мы влипли.

– Можно и так сказать. Пойду посмотрю, как там бак в саду. – Я уже тянусь к задней двери, но вдруг припоминаю кое-что еще. – Кажется, прошлой ночью вы плакали. Все нормально?

– Я не плакала. – Она дерзко смотрит на меня, будто хочет, чтобы я ей возразила. – Анна, а вы когда-нибудь теряли любимых?

Меня настолько поражают ее тон и перемена темы, что первые несколько секунд я и слова не могу сказать. Потом в голове всплывают лица Фредди, Питера и Дэвида.

Наконец я отвечаю:

– Я теряла людей, которые много для меня значили.

– А парня? Парня когда-нибудь теряли?

Выражение ее лица вводит меня в ступор: оно обиженное и в то же время озлобленное. С самого начала тура у Фионы постоянно случаются перепады настроения. То она милая и дружелюбная, то подозрительная и вспыльчивая.

– Теряла ли я когда-нибудь парня… – повторяю я, намеренно растягивая слова, чтобы успеть сообразить, к чему она клонит. Она хочет что-то сказать, но вместо того, чтобы выложить все начистоту, зачем-то юлит и ведет себя глупо. По спине пробегает холодок. Неужели парень Фионы умер? Она на это намекает? – Знаете, я… я рассталась со своим молодым человеком незадолго до того, как переехала сюда.

Фиона язвительно смеется:

– Ну вряд ли вы сильно расстроились.

– В каком смысле?

Я потихоньку начинаю закипать.

– Анна, такие женщины, как вы, могут вообще не переживать о расставании, ведь рядом с ними всегда найдется другой мужчина, который только этого и ждет.

– Не понимаю, о чем вы.

– О вас с Джо.

– Мы с Джо не вместе.

– Пока не вместе. Держу пари, если бы он сделал шаг, вы бы сделали шаг навстречу.

Я отворачиваюсь от задней двери.

– Почему вас так волнует, что между нами происходит?

– Меня это совершенно не волнует.

– Тогда к чему весь этот разговор? Почему вы так злитесь?

– Ну как вам сказать. Последние два года своей жизни я потратила на человека, который, как выяснилось, никогда меня не любил или, по крайней мере, любил не так сильно, как я его.

– Боже мой, Фиона, простите. Я не знала.

Ее губы подрагивают.

– Он просто порвал со мной, и все. Сказал, что никогда на мне не женится, поэтому не хочет больше пудрить мне мозги и давать надежду. Заявил, что для нас обоих будет лучше, если каждый пойдет своим путем. Я пыталась поговорить с ним, пыталась спасти наши отношения, но он и слышать об этом не хотел. Только и твердил: все кончено.

Тяжело вздохнув, она проводит руками по бедрам.

– С тех пор как он меня бросил, я похудела почти на семь килограммов. Я плохо ем, плохо сплю, да и собеседница из меня никакая. Я надеялась, что смогу отвлечься от воспоминаний о нем, если сменю обстановку, но тщетно. Он как будто приехал сюда вместе со мной.

– Простите, – снова говорю я, – кажется, вам через многое пришлось пройти.

Она явно страдает. Это видно по ее глазам. Но я не понимаю, верю ли ей до конца или нет.

– Понимаете, Анна, меня ужасно бесит, что я никак не могу прийти в себя. Меня раздражают всякие мелочи.

– Какие, например?

– Ваш флирт с Джо. Попытки Уордов казаться счастливыми.

– Казаться счастливыми?

– Ой, ну только не говорите, что вы этого не замечали? «Мел, сделай это, Мел, сделай то». Малкольм гнет свое, все время перекрикивает ее, перебивает. Аж смотреть противно.

– Но ведь Мелани выглядит вполне жизнерадостной, разве нет? К тому же она может и поспорить с ним, если нужно. Вот недавно он хотел выйти на прогулку в непогоду, а она наотрез отказалась.

Фиона ухмыляется:

– Вы и правда считаете, что Мелани довольна жизнью? Анна, она лишь играет роль счастливой жены. Фальшь, да и только. Она может снова и снова убеждать себя в том, что у них с мужем все замечательно, но это ложь. Мелани понимает, каков их брак на самом деле, но не хочет смотреть правде в глаза. Почему? Черт ее знает. Наверное, боится остаться одна.

«Как будто ты не боишься», – думаю я. Что еще скрывают мои дорогие постояльцы? Раньше я думала, что неплохо разбираюсь в людях, но теперь уже в этом не уверена.

Когда я наконец-то отпираю дверь в сад, Фиона вдруг показывает на кошачью дверцу.

– А я не знала, что здесь живет кошка.

– Никаких кошек в отеле нет. – Кошачья дверца вся пыльная и грязная, но, когда я трогаю ее ногой, она приоткрывается. – Может, они жили у предыдущего владельца дома, – говорю я, распахивая дверь. – Сейчас тут нет животных…

Порыв ветра заглушает мои слова. Внутрь врывается дождь.

– После вас. – Фиона жестом приглашает меня выйти первой.

Я делаю шаг вперед, но тут же останавливаюсь.

– Нет-нет. После вас.

27

Стив Лэнг отодвигается от стола, потягивается и громко зевает. За стеклянной стеной кабинета он видит свою помощницу Вики Фрэттон. Она надевает пальто и берет сумочку, затем перекидывает ремешок через голову и сдвигает ее на левую сторону. Заметив на себе взгляд Стива, Вики натянуто улыбается. «Наверняка переживает, что я дам ей еще какое-нибудь поручение», – думает Стив и опускает глаза на фотографию Фредди. Она сделана в день выпуска. Если не считать того фото, где малыш Фредди весь перепачкан печеной фасолью, это его любимый снимок. На нем сын такой счастливый: мантия сползла с плеча, руки подняты вверх, подброшенная над головой квадратная шапочка выпускника расплылась нечетким пятном. Никогда в жизни Стив не гордился Фредди так сильно, как в тот день. Его сын первым из Лэнгов окончил университет и получил диплом. И не просто диплом, а диплом маркетолога, черт возьми.

В кабинет заглядывает Вики:

– Стив, ну я пойду.

Это скорее вопрос, чем утверждение. В ее голосе слышится тайная надежда.

– Да, Викс, иди. До завтра. Хорошего вечера.

Она улыбается, на этот раз искренне, и машет рукой на прощание:

– И тебе. Не засиживайся тут допоздна.

– Не буду.

Стив ждет, когда за ней закроются двери лифта, затем выдвигает верхний ящик стола и достает мобильный. Положив его на отполированную поверхность из красного дерева, он тянется за фотографией Фредди и кладет ее рядом с ним.

– Ну, сынок, что скажешь?

Стив снова громко зевает, не прикрывая рот. Он уже и не помнит, когда в последний раз нормально спал. Раньше он вполне мог долго держаться на пяти-шести часах сна, но с недавних пор спит всего по два-три. Стив стал часто отрубаться прямо в рабочем кресле, просыпаясь от того, что Вики трясет его за плечо, чтобы напомнить о назначенном телефонном звонке или деловой встрече. Он убеждал себя в том, что это от горя. Он не может уснуть из-за мыслей о сыне, и все. Так оно и было, по крайней мере, сначала. Но теперь, закрыв глаза, Стив видел не Фредди, а кое-кого другого. Женщину. Ту самую женщину. Она мучает его.

Стив пытался не обращать внимания на сны, на тревогу, которая постоянно его преследует, но это не помогало. Он спрашивал совета у сына. Фредди, как мне поступить? Думаешь, я прав в том, что хочу сделать? Но чем больше он смотрел на снимок покойного сына, тем тяжелее ему становилось. Стив Лэнг всегда был хозяином своих эмоций, однако смерть Фредди стала для него настолько сильным ударом, что он потерял почву под ногами. Проходя через первые стадии горя – шок, отрицание, страх и чувство вины, – он был почти полностью раздавлен, а затем его накрывала злость, и он снова собирался с силами. Сначала Стив ополчился на Фредди, затем на Бога и на ту женщину. Он не мог выместить злобу на сына (ему вообще никогда это не удавалось), Бог его словам не внимал, поэтому ярость Стива обрушилась на нее. Приняв помощь Джима, он, довольный тем, что справедливость скоро восторжествует, стал ждать.

Но с тех пор Стиву начало казаться, что Фредди больше не улыбается ему с выпускной фотографии. Его сын как будто нахмурился, посерьезнел.