"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 450

Ничто из сказанного не облегчило участи Чарльза Батлера, так как он ничего не слышал. Его глаза были прикованы к стеклянной двери отделения интенсивной терапии, за которой умирала Недда, его единственная клиентка.

Недда казалась такой хрупкой, уставшей и словно вмиг постаревшей на десять лет. И снова ее окружали высокотехнологичные приборы. Из-под перевязок, которые крепили к ее телу электроды, тянулись провода к мониторам, которые стояли на стойке у кровати. Отовсюду торчали трубки. По ним поступала жидкость в вены ее израненной руки, другие жидкости отводились и поступали в пластиковые мешки. Она медленно открывала и закрывала глаза.

Как только Мэллори приблизилась к кровати, Недда спросила:

— Пожар уничтожил дом?

— Нет, он все еще стоит. Много повреждений из-за дыма. Но пожар локализовался на втором этаже.

— Бедный дом. — Недда посмотрела на детектива: — Тогда ночью в парке — я все время думаю об этом — почему вы вернули мне нож для колки льда?

— Я решила, он вам может пригодиться.

— Значит, вы не считали меня сумасшедшей старухой с паранойей.

О, да. Мэллори считала, что эту женщину свели с ума много лет назад, но сейчас сказала «нет».

— Вы видели сундук с костями Салли?

Мэллори кивнула.

— Вы рисковали жизнью, спасая меня сегодня. Знаю, что хочу слишком много… Но у меня есть к вам просьба.

— Говорите.

— Пожалейте Лайонела и Клео. — Слова давались ей с трудом. — Взгляните на них моими глазами. Какими они были… маленькими детьми, которых никто не любил. У них никого не было, кроме друг друга. Я клянусь… Они не убивали Салли… Они не могли… — Она закашлялась, показалась кровь. И все же она отвела руку Мэллори, когда та потянулась к кнопке вызова медсестры. — Пожалуйста, поймите. Они трое были связаны едиными узами, чувствовали себя покинутыми, их потеря была невосполнима. Вы понимаете?

Мэллори даже слишком хорошо понимала. Она всегда теряла дорогих ей людей.

— Хорошо. Я к ним близко не пойду. Обещаю оставить их в покое.

— Нет, Мэллори… Я хочу, чтобы вы поговорили с ними. Расскажите им о резне… что на самом деле произошло. И скажите им, я не знала, что они остались в живых.

Недда замолчала и тяжело вздохнула. Лицо ее исказили глубокие морщины от невыносимой боли. Чего стоили ей последние слова?

Недда обхватила слабыми пальцами руку Мэллори:

— Металлический чемодан у меня под кроватью. Возможно, он не погиб в пожаре. Найдите его. Он поможет вам… объяснить им, что я никогда не бросала их, никогда не переставала любить. — Пальцы крепче сжали руку Мэллори. — Они поверят, если об этом им скажете вы.

Мэллори кивнула. Ну конечно, поймут. Уж ее-то никогда не обвинят в неискренних банальностях и лжи во благо. Недда правильно выбрала посланника, но слишком поздно.

— Обещаю. Я все им расскажу. — Слова прозвучали неловко и фальшиво, что она отнесла за счет отсутствия практики в попытке соврать с благими намерениями — в попытке быть доброй.

И все же ей поверили.

Рот Недды Зимнер исказила не то улыбка, не то гримаса:

— По крайней мере, в конце я была рядом с Битти… Моя жизнь не прошла напрасно. И теперь я гораздо лучше понимаю Уолтера Макриди… Если все это время на Земле мне было отпущено только ради спасения Битти, то и этого достаточно. Я наконец поняла, из чего сделана… и оказалось, что я лучше, чем думала о себе.

Глаза ее закрылись, лицо расслабилось, так как боль ушла, следы агонии исчезали, а вместе с ними — прожитые годы. Линии показателей жизни на двух мониторах были совершенно ровными, а третья, записывающая жизненные функции, еще бежала оранжевой волной. Но Мэллори знала, что приборы лгут. Смерть нельзя спутать даже с самым глубоким сном. Неестественный покой выдавал смерть, замороженное ощущение, как от фотографии птицы в полете.

Спи спокойно, Рыжая Зимнер.

Левая рука Мэллори медленно поднялась, сжимаясь в кулак, как молоток. Она ударила им в стену. Ей так хотелось почувствовать боль.

Снова и снова она ударяла о пластиковую стену, раз за разом, словно вела отсчет близких, которых похоронила на своем веку. Когда вошли врачи, у нее по руке текла кровь. Они вывели ее из палаты и отправили лечить сломанную руку.

Глава 12

Сон не шел. Чарльз Батлер без устали бродил босиком по квартире. В пять утра он прошел по узкому коридору офиса «Батлер и Компания» к своему кабинету.

В кабинете Мэллори работали все мониторы. Ее рюкзак лежал на столе рядом с пакетом еды навынос. Кофе в наполовину пустой чашке еще не успел остыть. Чарльз посмотрел на пробковый стенд: болезненная аккуратность Мэллори переживала последнюю стадию распада. Немыслимое количество бумаг расползалось по всей стене. Документы расходились от центра во все стороны. Сколько у нее ушло часов на эту работу? Вся ночь? Отсутствие совершенства линий говорило о том, что Мэллори совсем не спала. На стене творился такой беспорядок, что Чарльз в первый момент решил, что здесь потрудился Райкер. Но нет, даже в этом хаосе были заметны рудименты порядка. Даже эта примитивная линейная прогрессия была настолько не похожа на Райкера: во всем читался почерк Мэллори. Ее характерная безжалостность выжила даже в стремительном марше листов по стене.

Когда же она оставит все это?

И когда он сам от этого избавится?

Чарльз сел за стол и закрыл руками лицо, с удивлением отметив, что отрастил трехдневную щетину. Сколько дней он не снимал этот халат?

Горе и глубокая депрессия отняли у Чарльза все силы. Чувство вины было еще более изматывающим. Он еще не успел осмыслить все, что произошло за то время, которое он провел с Неддой Зимнер. Весь ужас ретроспективного взгляда состоял в том, что существовали тысячи возможностей, которые могли привести к совершенно иному финалу. Больше всего он мучился оттого, что не послушал Мэллори. Сколько раз она предупреждала, что Недда может погибнуть? Не важно, насколько случайной была ее смерть, но если бы Недда оставалась при нем всегда, она бы сейчас была жива.

Время от времени у него по щекам начинали струиться слезы. Он не мог их контролировать. У него перед глазами стояла картина счастливой Недды, маленькая исполнившаяся мечта: Недда, свободная от горя и боли, какой она могла бы быть. Он уронил голову на стол. Он никогда больше не возьмет себе пациента.

Ноша Мэллори тяжелей. На ней лежала ответственность за большее число жизней. Мэллори не привыкла к поражениям, и у нее не было эмоционального стержня, чтобы смириться с неудачей и возродиться вновь. Как глубоко он ей сочувствовал, но ничем не мог помочь. Даже если их слепить в одно целое, все равно не получится создать здорового, полноценного человека. Еще одно препятствие — дружба. Ведь друзья не любят привлекать внимание к собственным душевным и сердечным ранам.

Часть содержимого рюкзака Мэллори высыпалась на стол. Чарльз взял в руки пузырек с больничной этикеткой — прописанное ей болеутоляющее для сломанной руки. Не было нужды пересчитывать таблетки, он и так знал, что она не приняла ни одной. Мэллори ни за что не пожелает притупить свой блестящий ум, по крайней мере не сейчас, когда она заново переживала ту страшную ночь, которая погубила все дело. Однако Чарльз был уверен, что она не чувствует физических страданий — она не станет обращать внимание на пульсирующую боль в сломанной кости и поврежденных мышцах. Если перефразировать старую песню его юности, у нее просто не было времени на боль.

И поэтому боль испытывал он.

Совершенно подавленный, он взял ручку Мэллори и целый час писал ей письма: он долго просил прощения и брал вину за смерть Недды на себя. Но потом у него хватило здравого смысла положить ручку. Несправедливо перекладывать на нее свою собственную одержимость. Чарльз убрал исписанные листы в карманы халата и поднялся со стула размять затекшие ноги. Он прошел вдоль гигантского пробкового стенда, на котором был запечатлен бесконечно сложный кошмар.