"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 449

Мэллори смотрела, как птица умирает.

Но вот ее перевернули на спину, надели на лицо пластиковую маску, соединенную с кислородным баллоном.

Бездомный опустился рядом с ней на колени.

— Извините за покрышку, — сказал он, а санитар в это время накинул ему на плечи одеяло.

Мэллори узнала оборванца, который воспользовался сотовым телефоном, чтобы вызвать пожарных. Бродяга трясся от холода под одеялом, так как остался в одной рубашке — пальто он сжег, чтобы развести сигнальный огонь.

В коридоре толпились детективы из Особого отдела по расследованию преступлений. Райкер знал, что многие из них уже отработали две смены, но держались бодро благодаря кофе и деловитости пожарных, санитаров, докторов и сестер у информационной стойки. Они собирали показания, выполняли бумажную работу и жевали залежавшиеся бутерброды из больничного буфета. Они пытались увязать все факты в единое целое и занимались делом — все ради Мэллори, их коллеги. Каждый первый из этих отпетых обормотов отозвались на звонок полицейского, который оказался в беде.

Но Мэллори не желала чувствовать себя несчастной.

Грязная, измотанная, пропахшая дымом, она продолжала работать над своим делом. Детектив Янос, мужчина внушительных габаритов, напоминающий коробку из-под холодильника, кружился вокруг нее, иногда подкрадываясь к ней со спины и осторожно поправляя одеяло, которое она то и дело сбрасывала с плеч. Остальные полицейские предпочли очистить ее пространство. Если бы она была как все остальные полицейские, они бы похлопали ее по спине, задушили в объятиях, и в глазах взрослых мужчин стояли бы неподобающие им слезы. Именно такой картины человеческого тепла, слез и радости Райкер желал для Мэллори.

Ну что за ерунда!

Во-первых, она не привыкла к человеческому контакту, а во-вторых, была занята.

Дело было фактически завершено. Единственной нерешенной загадкой сегодняшнего вечера оставался худосочный маленький бомж, который бродил по коридорам с банками содовой и пакетиками картофельных чипсов — и при этом был одет в кожаную куртку Мэллори. Он почти не отходил от нее — она была единственным источником монет для автоматов с водой и чипсами. Когда бродяга в очередной раз подошел к Мэллори, она уже механически опустила руку в карман, чтобы дать ему еще несколько четвертаков.

Она фактически прижималась лицом к стеклянной двери в отделение интенсивной терапии. Здесь ее и нашел Райкер. Они вместе смотрели, как Чарльз Батлер склонился над кроватью Недды. Он нежно сжимал руку больной, стараясь уловить каждое слово. Доктор и две сестры также находились поблизости, на их лицах была написана серьезная озабоченность.

Мэллори оставалась персоной нон грата среди этих заботливых защитников, хотя именно она прошла сквозь огонь и спасла жизнь этой женщине.

Вот такая она, моя Кэти.

Она всегда стояла по эту сторону двери, но никогда не жаловалась на свой удел, и за это Райкер любил ее еще больше.

Мэллори сжимала в руке бумажный пакет. Она называла его содержимое уликой, а Райкер — мертвой птицей. Малышка явно была не в себе сегодня вечером. Она была слишком спокойной, ожидая своей очереди подойти к пациентке по ту сторону стекла.

Мэллори посмотрела на Райкера:

— Сколько погибших?

— На одного меньше, чем ожидалось. Отец Битти находился внутри дома, но умер за его пределами. Похоже, старик Шелдон первым оказался на улице. Что за человек, а? Двое патрульных обнаружили его в нескольких кварталах от дома. Мертвым. Похоже на сердечный приступ. — Райкер достал желтый блокнот с показаниями свидетеля, написанными перьевой ручкой старомодным почерком с многочисленными завитушками. — Это заявление мы получили от восьмидесятилетнего священника. Тебе понравится. Настоящее украшение сегодняшней бумажной волокиты.

По торжественному случаю завершения дела Райкер нацепил очки, которые никогда не надевал на людях, чтобы зачитать показания священника по поводу смерти Шелдона Смита:

— Бедняга был так напуган, словно за ним гнался дьявол. Он даже пах дымом. Я похолодел. Несчастный будто мчался наперегонки с Сатаной, весь в поту от адского пламени, и хватался за грудь. Глаза его закатились, так что были видны только белки. Он ослеп и умер. Я уверен. Именно в тот момент. Именно тогда. Но вот что странно. Он продолжал бежать — уже мертвый, и сделал еще три шага, прежде чем рухнул на землю.

Райкер быстро спрятал очки в карман:

— Этого достаточно, чтобы усомниться, что причиной его смерти стал пожар. Поэтому, если хочешь обвинить его в том, что он нанял Вилли Роя Бойда, мы можем это сделать. У нас три покойника. Четыре, если считать крошечный скелет в сундуке. Битти в одну ночь потеряла обоих родителей и дядю. Что же с ней теперь станет?

— Может, она повзрослеет, — ответила Мэллори.

Райкер пожал плечами. Хорошо, что лейтенант Коффи взял на себя оповестить Битти о случившемся. Мэллори не слишком хорошо справлялась с такой работой, не важно, было ли новоиспеченным сиротам сорок или четыре года.

— В доме был кто-то еще, — сказала Мэллори. — Ты знаешь, кто?

— Нет, малышка. Все нашлись. Количество трупов совпадает с показаниями Битти. В доме никого больше не было.

— А кто включил радио?

Ну вот, опять.

— Пожарные не обнаружили…

Дверь в отделение интенсивной терапии открылась, и в коридор вышел Чарльз Батлер. Достаточно было просто заглянуть в его глаза, чтобы понять, насколько он был подавлен. Райкер отвернулся. Он не думал, что Чарльз так сильно привяжется к Недде.

А несчастья этой ночи все продолжались и продолжались.

— Мэллори, — сказал Чарльз. — Она хочет тебя видеть. Но прежде, чем ты войдешь… Она не знает о Лайонеле и Клео. Я так решил. Поэтому, пожалуйста, не говори ей, что они мертвы. Это уже слишком, слишком жестоко. Она и так ужасно страдает. Думаю, она знает, что умирает. Она не хочет принимать морфий, пока не поговорит с тобой.

У Мэллори не было времени слушать его до конца. Она вошла в отделение интенсивной терапии, и дверь за ней захлопнулась.

Лейтенант Коффи подвинулся на скамье у поста сестер, чтобы освободить место для Чарльза Батлера, и снова окунулся в работу — он редактировал отчет своего старшего детектива. Он зачеркнул черной жирной линией все пассажи, в которых окружной прокурор Бьюкенен — будь оно все проклято — обвинялся в препятствовании выдачи охранного судебного приказа для Недды Зимнер, которая, очевидно, не переживет эту ночь. Но карьера Райкера продолжалась, и лейтенант Коффи хотел, чтобы так оно было и впредь. Он вычеркнул еще одну строку и сохранил пенсию детективу Райкеру.

С показаниями Мэллори возникла другая проблема. Ребята по поджогам уже допросили ее, и потому он не мог вычеркнуть ее слова насчет радио. Он добавил фразу о кислородном голодании. Так можно будет закрыть вопрос с радио.

Лейтенант положил карандаш на доску с зажимом и повернулся к своему печальному соседу:

— Чарльз, ты ужасно выглядишь.

— Я там был. — Чарльз подался вперед, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. — Мэллори шесть раз мне повторила, что Недда в серьезной опасности. Мне ни за что нельзя было доверять опекать Недду.

— Эй, Чарльз, если тебе от этого станет легче, то поспешу тебя заверить, что Мэллори никогда не отдавала Недду под твою опеку.

Чарльз убрал руки от лица, беззащитное выражение которого напомнило Джеку Коффи оглушенного дубиной бычка на скотобойне, ждущего, когда ему перережут горло.

Лейтенант поспешно заговорил, объясняя ошибки минувшей ночи, называя имена, которые упоминались в оригинальном неисправленном отчете Райкера и перечисляя предпринятые меры предосторожности.

— Охрана Недды Зимнер — наша работа, не твоя. — Свой рассказ лейтенант закончил упоминанием о полицейском, который испортил дело во время последнего дежурства у его дома. — Несогласованность по времени на протяжении всей ночи, вина за произошедшее лежит на всех — кроме тебя.