"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 445

Вернувшись в гостиную, Битти насладилась собственным триумфом: она стала центром внимания. Все трое, разинув рот, уставились на топорик у нее в руке. Отец тряс головой, пытаясь осознать происходящее — его дочь со смертоносным оружием. Она же заметила нечто новое — все отступили, когда она сделала к ним шаг.

Власть.

Битти вошла в фойе и остановилась перед шкафом. Там не осталось ни единой полки, до которой она могла дотянуться. Она замахнулась топором и расколола хлипкую стенку. Второй раз замахнулась слишком высоко, пропоров одну из шляп матери. Лезвие топора застряло в верхней полке.

Осмелев, троица вошла в вестибюль, вытянув вперед руки.

— Не смейте! — Битти высвободила топор и повернулась к ним.

Мать подняла руки вверх, словно жертва ограбления.

— Все хорошо, милая. Все будет хорошо.

Битти снова ударила топором, в стенке образовалась дыра, поднялось белое облачко штукатурки.

— Довольно. — На этот раз голос Клео прозвучал сурово, точно ее сорокалетняя дочь шалила перед гостями.

Битти снова нанесла удар, вложив все силы. Стенка треснула. Женщина выбила топором обломки фанеры.

— Хватит! — воскликнула Клео. — Прекрати!

Первый акт открытого восстания завершился, и Битти остервенело выдрала оставшиеся секции сломанной стенки. На полу стоял маленький сундук. Битти ухватилась за медную ручку, потянула крышку на себя. Сундук застрял в отверстии. Она рванула его, сундук вылетел наружу и вместе с Битти упал на пол. Крышка открылась, и к ногам Клео высыпалось содержимое.

Истлевшая ночная сорочка, желтая тесьма, крошечный скелет.

Если бы у куклы был скелет.

Лейтенант Коффи был почти польщен — почти, — когда окружной прокурор Бьюкенен соблаговолил в столь поздний час нанести визит в Особый отдел, покинув званый ужин и сказочно богатого вкладчика, финансирующего предвыборную кампанию. Щегольски одетого проныру сопровождала свита из пяти фаворитов в смокингах и лакированных ботинках. В его эскорте редко присутствовали помощницы женского пола. На каблуках они слишком возвышались. Бьюкенену нравилось, когда его окружали невысокие мужчины, по принципу, что ни одна голова не должна быть выше головы короля [167].

Уже десять минут лейтенант терпел этот разговор, который происходил не на равных. Его все время называли Джеком, а Бьюкенена величали не иначе как «сэр» или «господин окружной прокурор». Наконец Бюкенен умолк, чтобы отдышаться после своего монолога, или просто исчерпал запас оскорблений.

Лейтенант обратил внимание на его последние слова.

— Сэр, речь идет о деле, которое выпадает всего раз в жизни.

— Это не оправдание. Я велел вашим детективам не трогать эту юридическую фирму. Они игнорировали прямой приказ. Насколько я понял, они досаждают одному клиенту Шелдона Смита — семидесятилетней женщине, прости господи. За ней наблюдают круглые сутки.

— Да, сэр. Наши переодетые сотрудники постоянно охраняют Недду Зимнер. — Коффи сел за стол и взял ручку.

— Джек, можешь забыть постановление об охране. Я отклонил его.

— Да, знаю. — Джек Коффи широко и невежливо улыбнулся, дописал записку и передал ее окружному прокурору. В ней была всего одна строчка.

— Господи Иисусе! — Записка упала на пол, Бьюкенен вскочил и выгнал из кабинета свою свиту. — Пошевеливайтесь! — Когда эскорт покинул помещение, прокурор понизил голос до конспиративного шепота: — Рыжая Зимнер? Вы собираетесь втравить Смитов в дело о резне в Зимнем Доме? Вы что, хотите, чтобы у меня случился инфаркт, прямо здесь и сейчас?

О да, если есть Бог на свете…

— Черта с два, Джек. Дело вряд ли возобновят. Для этого Мэллори и Райкеру потребуется еще один ордер от меня. Пусть твои детективы держатся подальше от фирмы Смита и Недды Зимнер.

— В таком случае засуньте ордер себе в задницу. У вас нет права отдавать приказания моим детективам. Это моя работа. И если вы не поможете им, они все сметут на своем пути.

Губы Бьюкенена шевелились, но он не издал ни звука. В этих мятежных словах таилась почти угроза. И тогда он понял, что у лейтенанта припасена настоящая сенсация.

Так оно и было.

— У нас конфликт интересов. — Коффи метко наносил удар словами. — И вряд ли вам захочется объявить об этом во всеуслышание. — Он обошел стол и склонился над коротышкой. Бьюкенен вжался в кресло. Лейтенант вторгся в его личное пространство, и прокурору некуда было деться. — Готов поспорить, что юридическая фирма Смита значится в списке ваших вкладчиков в предвыборную кампанию. Вы так любите Смитов? Отлично. Тогда вы отправитесь вместе с ними куда следует. — Умные слова в год выборов.

Из ниоткуда возникла Мэллори. Они оба не заметили, как она вошла. Девушка положила копию чека, оплаченного Шелдоном Смитом, на колени окружного прокурора, подтверждая слова лейтенанта о конфликте интересов. Бьюкенен долго смотрел на чек, словно считал длинную череду нулей на ценнике своей покупки.

Мэллори обратилась к окружному прокурору таким тоном, словно просила разменять доллар:

— Мне нужно судебное постановление для охраны Недды. Ни один судья не подпишет его без вашего звонка.

Глаза прокурора превратились в серые булавочные головки, пока он просчитывал возможности. Он снова стал Бьюкененом-Пронырой с хитрыми глазками. Он сжал фотокопию чека в кулаке, на котором обозначились белые костяшки. Очевидно, решил, что женщин запугать легче.

— Это вы придумали насчет….

— Подарка? — Мэллори смахнула с плеча невидимую пылинку. — Именно так. Вы ведь хотите вернуть взнос на предвыборную кампанию до ареста.

Мэллори перестала существовать для окружного прокурора. Он зло посмотрел на лейтенанта.

— Хорошо, Джек. Вы получите ордер на охрану мисс Зимнер — и больше ничего. — Он взял фотокопию чека. — Впредь не используйте эту дрянь против меня.

— Договорились. — Коффи знал, что сдержит обещание. Репутация полицейских, политиков и прочих негодяев строилась на своеобразном принципе чести.

Клео Зимнер-Смит перестала двигаться, как манекен. Она смягчилась. Склонившись над сундуком, стерла пыль с медной таблички с именем ее младшей сестры: «Салли». Клео опустилась на колени перед останками мертвого ребенка. На костях не было мяса. В сундуке оказалась дыра, которую могли прогрызть только голодные крысы.

Вот и конец теории о том, что именно дом, а не специальные средства, истреблял грызунов и прочих паразитов.

Грызуны не тронули длинную тесьму цвета кукурузы. Клео погладила ее дрожащими пальцами.

— Малышка Салли. Так мы ее звали. — Она подняла ветхую туфельку, шнурки сгнили от старости. Дрогнувшим голосом она произнесла: — Мы были семьей, Салли, Лайонел и я.

Битти ошеломленно смотрела на мать. У этой женщины когда-то был материнский инстинкт, но весь он растрачен на маленькую девочку, умершую много лет назад.

Мама! Ты видишь меня? Я же здесь, рядом. Я живая. Посмотри на меня. Посмотри на меня!

Детские стенания Битти никогда не трогали ее мать. Она посмотрела на топор в руке, на развороченный шкаф. Ее никто не замечал.

— Малышка Салли, — вторил сестре Лайонел, с чувством, которого Битти от него не ожидала. Свершилось странное воссоединение семьи со скелетом. Брат и сестра снова надели маски и синхронно повернулись к Шелдону Смиту.

Лайонел сделал к нему шаг, словно собирался ударить:

— Твой отец говорил, что она умерла в больнице. Но она даже не покидала стен дома.

— О чем ты? — Адвокат попятился.

— Дядя Джеймс давно исчез, — сказала Клео. — У Салли не было опекуна, чтобы положить ее в больницу. Волновало ли это твоего отца?

— Может, он испугался, что власти начнут интересоваться, — подхватил Лайонел, — и обнаружат, что опекун нас оставил.

Клео продолжила мысль брата:

— Суд назначил бы нового опекуна и задал бы много вопросов. А фирма Смитов еще не успела выкачать все средства из трастового фонда.