"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 418

— Гумбольдтом.

— Да, но это вымышленное имя, — Райкер передал Мэллори очередной документ. — Здесь указаны клички Гумбольдта. Он разъезжал по югу, выманивая у женщин их сбережения. Настоящий сердцеед. Его последняя жертва забрала заявление. Итак, Гумбольдт должен выйти из тюрьмы приблизительно в то же время, когда задерживают Джея Холли.

— Они сидят в одной камере — и заключают сделку.

— Да. Теперь Гумбольдт владеет стилем, тем же почерком. В тот день, когда он вышел из тюрьмы, происходит очередное убийство ножом для колки льда, и копы выпускают Джея Холли. Затем Холли умирает, но не от ножа для колки льда. Гумбольдт оказался умнее. Труп Джея Холли обнаружили в баре. Его отравили, и полицейские не смогли выяснить, с кем Холли пил в ту ночь.

— Гумбольдт возвращается в Нью-Йорк и пользуется посредническими услугами той же гадалки.

— Да, и эта гадалка живет довольно долго. Пока Гумбольдт не убивает ее, уже в преклонном возрасте, в полицейском участке.

— Двенадцать дней спустя после резни в Зимнем Доме. — Мэллори забарабанила пальцами по столу. — И твой отец продолжает расследование.

— Нет, он прекратил его в ночь смерти деда.

— Ты думаешь, он мог бы нам помочь?

— Нет. Я так и не попросил его об этом. Долгая история.

На лицо Мэллори, изображавшее мрачную покорность, стоило посмотреть.

Свет можно было не включать. Стоя на верхней ступеньке, Недда видела осколки лампочки в патроне. Когда она в последний раз спускалась в подвал, чтобы помочь очередной домработнице заменить пробки, то почти касалась головой лампочки. Судя по всему, тот, кто прокрался в дом, был высоким, выше, чем шесть футов.

Новая домработница тоже достаточно высокого роста, но Недда знала, что не обнаружит эту женщину внизу за каким-нибудь невинным занятием. Хотя это объяснило бы, почему в дом проникли через парадный вход. Наверное, этот человек наблюдал за домом. Он увидел, что все ушли по своим делам, и спутал домработницу с Неддой, а теперь, услышав шаги, спрятался в подвале.

Недда высоко занесла нож. Ей было очень страшно, и, чтобы побороть ужас, она представила, как вокруг нее собрались погибшие братья и сестры. Миссис Тулли — живой труп внушительных размеров — возглавляла процессию.

Совсем как в старые времена.

За последней ступенькой свет из кухни иссяк. На коробке с предохранителями, слева, должен быть фонарик. Тут Недда увидела яркий прямоугольник открытой двери на другой стороне подвала. Кто бы ни забрался в подвал, он уже ушел. От порога наверх вели десять ступеней, за ними — задний двор и выход. Подул легкий ветерок, и Недда обратила внимание на окошко под потолком, массивную раму которого подпирала палка. Очевидно, именно через него гость проник в дом. Она приблизилась к окну, окруженная призрачными братьями и сестрами, чье присутствие успокаивало ее. Все они посмотрели вверх, на мышь-полевку, которая принюхивалась, задрав нос и подергивая усиками. Маленькие розовые лапки, напоминавшие человеческие руки, ухватились за подоконник. Одна половина крошечного тельца находилась в подвале, другая — на улице. Хотя ветер стих, палка, подпирающая окно, без видимой причины упала, и оконная рама перебила мыши хребет. Ее ротик изумленно приоткрылся, и она умерла.

Миссис Тулли засмеялась.

Недда вместе с детьми отпрянула от окна. В ярком свете, льющемся из дверного проема, живые и мертвые зрители увидели свежие капли крови на ступеньках, ведущих на задний двор.

Что сделал дом с непрошеным гостем?

— Отец даже не знает, что я все это храню у себя, — сказал Райкер.

— Ты украл у него документы?

Райкер покачал головой:

— Я нашел коробку в ночь смерти деда. Старик практически довел дело до конца. У него были отчеты следователей из шести штатов и сведения по датам преступлений и контрактам на убийства. Но после резни в Зимнем Доме нет ни одного документа. Прошло уже двадцать лет, и след преступника простыл, если не сказать, окоченел. Дед решил, что Человек-Трость умер в сороковых, в год резни.

— Он ошибся на два года, — Мэллори изучала свои ногти. — Если предположить, что Недда Зимнер убила Человека-Трость в штате Мэн.

— Да. Жаль, что дед не поддерживал контактов с полицией Мэна. Он мог закрыть дело, — Райкер знал, что Мэллори ждет, когда он закончит семейную сагу. Он всегда старался говорить с ней, как с нормальным человеком, забывая, с кем имеет дело.

— А твой отец? — Мэллори желала понять, почему они не могут обратиться за помощью к отцу Райкера.

— Хорошо, — ответил Райкер. — Дед с отцом годами работали над этим делом, с тех пор, как дед вышел на пенсию, и до его смерти. Он всегда был в боевой готовности. Живой или мертвой, он хотел вернуть Рыжую Зимнер домой. Долгие ночи за кухонным столом, поиск отгадок и анализ версий — это единственные часы, когда дед говорил с отцом.

Семейная традиция хранить каменное молчание перекочевала и в поколение Райкера.

— Самые счастливые часы в жизни отца прошли в разговорах с дедом, в прокуренной кухне за бутылкой виски. Поэтому трудно себе представить, что почувствовал отец, когда дед умер. Однажды отец принес домой отчет двадцатидвухлетней давности о вскрытии трупа второй гадалки. Той самой, которая умерла после резни в Зимнем Доме. Дед прочел его и очень разволновался, так, что не мог вымолвить ни слова. Он поднялся, обнял отца — возможно, впервые в жизни — и рухнул замертво на кухонный стол. Тем же вечером, позже, мать ждала на крыльце, когда из морга приедет катафалк. Отец сидел в кухне над телом деда. Я помню, как он ползал на коленях и собирал бумаги, упавшие со стола в тот момент, когда у деда случился разрыв сердца. Собрав и перевязав веревкой все бумаги, отец выбросил их в мусорный ящик и больше никогда не заговаривал об этом деле.

На документах, которые маленький Райкер спас из помойки в тот вечер, все еще можно было разглядеть следы семейного обеда.

— Твой отец настолько не выносил эти документы, насколько любил твоего деда, — сказала Мэллори. — Они причиняли ему слишком сильную боль. Именно поэтому он их выбросил.

Райкер кивнул. Ему потребовались годы, чтобы это понять. Удивительно, что холодная Мэллори так быстро догадалась.

— Но я не могу обратиться к отцу за помощью по другой причине.

— Знаю, — Мэллори отставила пустую бутылку. — Теперь ты понимаешь, почему дед разволновался так, что даже не мог говорить. Двенадцать дней, которые прошли между резней в Зимнем Доме и убийством гадалки в полицейском участке, Недда училась гадать на картах Таро. Таков был план: заменить старую гадалку новой. Для чего еще убийце похищать ребенка? Тем более такого высокого. Девочка вполне могла сойти за взрослую женщину, но ее было гораздо легче контролировать. Юная наследница, которая однажды вернется и предъявит права на наследство.

Последний фрагмент мозаики идеально встал на свое место, и Райкер мог поручиться, что слышал щелчок в мозгу Мэллори.

Райкер пристально посмотрел на нее. Казалось, этот взгляд длится вечно, хотя прошло не более минуты. Но секунды тянулись очень медленно. Она все еще могла удивлять и причинять ему боль. Хотя она выросла у него на глазах, он совершенно не знал ее. Дурак. Сколько раз он ругал себя за то, что недооценивал ее, но так ничему и не научился.

Он кивнул. На этот раз она права.

Когда дед почувствовал приближение инфаркта, радость пересилила страх и боль — в этот момент старик осознал, что похищенный ребенок все еще может быть жив. Райкер посмотрел на бумаги, разложенные на кухонном столе, — наследство, переходящее от отца к сыну.

— Мой отец был отличным полицейским. Ему не было равных. Ключ к разгадке — убийство гадалки. Если бы отец продолжал расследование, он бы вышел на Гумбольдта и узнал, что рыжеволосая девушка убила его в штате Мэн ножом для колки льда.

— Он мог бы вернуть Рыжую Зимнер домой еще сорок лет назад, — кивнула Мэллори.