"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 413

— И была напрямую связана с убийцей.

— Он как раз подошел к этой части истории, — Райкер кивнул на Пинвитти.

Писатель показывал на окна второго этажа.

— После того, как забрали гадалку, ночью в этой квартире провели обыск. До этого полиции не удавалось застать жильца дома. На этот раз они даже не постучали. К сожалению, жилец уже съехал и забрал все вещи. Никто не смог назвать его имя или приметы. Более того, никто вообще не помнил этого таинственного соседа, хотя он снимал квартиру несколько лет.

Мэллори толкнула Райкера локтем в бок.

— Таким образом, деньги за убийства отмывались в салоне гадалки, а сама гадалка выполняла роль агента, которому поступали заказы на убийства?

— Да. По одному адресу проживали две разные гадалки, обе они были убиты. Но Пинвитти об этом не знает, — Райкер наблюдал, как расходятся слушатели Мартина Пинвитти. — Но кое-что он понял правильно, — детектив посмотрел на окна второго этажа. — Когда полицейские выломали дверь, они обнаружили чистую квартиру, без единого пятнышка. Я имею в виду, там не было ни одного отпечатка. Смело, да? Копы дышат ему в затылок, а он тратит время на то, чтобы отмыть стены и мебель.

— И теперь у нас есть Недда Зимнер с картами Таро, — подытожила Мэллори. — Ты думаешь, Человек-Трость похитил двенадцатилетнюю девочку, чтобы она заняла место гадалки?

— Вряд ли. Как ты помнишь, девочка исчезла из Зимнего Дома за двенадцать дней до смерти гадалки.

— Если Человек-Трость знал, что полиция приближается к его убежищу, возможно, он планировал обучить девочку гаданию на картах до того, как убьет старуху. Недда была высокой для своего возраста и вполне могла сойти за девушку.

— Не исключено, — Райкер уже думал об этом. Но почему убийца решил, что девочка согласится на это?

Несносная девчонка прочитала его мысли.

— А вдруг случившееся вовсе не потрясло Недду? — произнесла Мэллори. — Может, она знала, что случится с ее семьей, когда на пороге Зимнего Дома появился Человек-Трость.

Райкер встретил это предположение легким кивком.

— Возможно, — слишком много теорий, и все могут оказаться неверными.

Мэллори снова посмотрела на Пинвитти и малочисленных слушателей. Они прошли дальше по улице к месту следующего преступления. Монотонный голос гида, удаляясь, постепенно затихал.

— Ты сказал, он продолжает свое расследование?

Лайонел ждал их у лестницы. Битти отпрянула, решив, что лучше ей вернуться к себе, и ушла.

Вполне разумно.

Учитывая события вчерашнего вечера, Битти совсем не хотелось встречаться с дядей.

Недда взяла из рук брата чашку кофе. Она была так благодарна ему за эту маленькую заботу, ей хотелось верить, что за этим последует нечто большее. Но нет, у него такой настороженный взгляд. И полный ненависти? Мысли Лайонела теперь невозможно прочесть. В детстве он никогда не был с ней холоден. Когда-то их связывали крепкие узы, они были самыми старшими из детей и вместе противостояли сложному, а порой и жестокому миру родителей.

Брат и сестра сели в столовой. Недда перевела взгляд на стеклянные двери, за которыми начинался сад. Он был теперь таким печальным, низведенный до нескольких кустов и единственного дерева. Когда-то на верхней ветке крепились качели. Брат предпочитал забираться повыше, ближе к небу. Он был красивым, проворным мальчиком, с загорелым лицом и вечно ободранными коленями.

— Теперь тебя волнует судьба Малышки Салли, — произнес Лайонел.

Недда покачала головой. Она пыталась припомнить что-то из их общего прошлого, связующее звено. Ей хотелось только немного поговорить, побыть с ним, не более того.

— Мы с Клео были в школе, когда Салли… когда она ушла. Я много думал о том дне. Мы ничего такого не сделали. Мы были…

— Старая история, — отмахнулась Недда. Ей больше всего хотелось потянуться через стол, взять его за руку, сказать, как хорошо вернуться домой. Но она оказалась еще большей трусихой, чем Битти. Недда боялась, что Лайонел съежится от ее прикосновения, отнимет руку и превратится в лед.

И она сложила руки на коленях.

Мартин Пинвитти был вне себя от счастья: два детектива из Особого отдела по расследованию убийств посетили его скромное жилище. Скромное — это еще мягко сказано. Он занимал одну комнату, если не считать клетушки с туалетом, которую Мэллори не приняла в расчет. Накрытая широкой доской ванная одновременно служила столом. Пинвитти поспешно сложил диван, на котором спал — еще одно свидетельство того, что хозяин влачил нищенское существование.

Мэллори догадывалась, что большая часть мизерных доходов Мартина Пинвитти уходила на почтовые марки. Повсюду валялись пачки писем и книги с закладками. Судя по штемпелям на конвертах, письма приходили со всей страны, на некоторых были указаны обратные адреса полицейских департаментов штатов.

На пути к дому, по настоянию Пинвитти, они зашли в бакалейную лавку: писатель хотел угостить детективов пончиками. Наверно, как и все штатские, он думал, что пончики — основная еда любого полицейского. И оба детектива, желудки которых были забиты круассанами и блинчиками Чарльза, с благодарными лицами ели сахарные пончики, запивая ужасным чаем.

Райкер положил в чай еще сахара.

— Итак, репортер стал последней жертвой, павшей от ножа для колки льда?

— От ножа профессионального убийцы? Думаю, да, — ответил историк. — У меня повсюду свои источники. Мне сообщают о любом старом нераскрытом преступлении с ножом для колки льда, который потерял популярность как орудие убийства задолго до гибели репортера.

Мэллори просмотрела одну из папок Пинвитти с длинным списком ограблений и убийств и отложила ее в сторону. Да, Райкер прав, расследование Пинвитти действительно любительское.

— А что с тем безумцем, который вырезал семью Зимнер? Вы считаете, он отошел от дел после того случая?

— Вот именно, — кивнул Пинвитти. — Отошел от дел или просто умер. Знаете, когда-то я действительно думал, что его убила Рыжая Зимнер. В штате Мэн ножом для колки льда закололи мужчину, — он подошел к полке, забитой распечатками, документами и бумажными конвертами. — На это дело у меня заведена отдельная папка. Но ничего не вышло, — писатель достал папку и улыбнулся. — Я даже ездил на несколько дней в Мэн, чтобы проверить все на месте.

Это заинтересовало Мэллори: поездка в штат Мэн — дорогое удовольствие для нищего экскурсовода.

Пинвитти сел на стул и раскрыл на коленях папку.

— Я объясню, что меня так заинтересовало в этом деле. Жертва — человек по имени Гумбольдт.

Рука Райкера, в которой он держал чашку, застыла в воздухе. Все внимание детектива сосредоточилось на писателе. Мэллори оставалось лишь удивляться.

— Однажды в Новом Орлеане Гумбольдт оказался в одной камере с человеком, которого подозревали в убийстве политика, тот был убит ножом для колки льда, — продолжал Пинвитти.

Чашка со стуком опустилась на блюдце.

— И теперь этот подозреваемый… — близорукий писатель замолчал и поднес лист ближе к глазам. — У меня нет его имени, но оно начинается с Г. Ладно, не важно. Его признали невиновным. Пока он находился за решеткой, произошло еще одно убийство. И я подумал, что Рыжая Зимнер могла об этом не знать и принять Гумбольдта за убийцу своей семьи. Возможно, она видела отчеты по убийству в Новом Орлеане. Понимаете, когда я впервые услышал эту историю — больше похожую на сплетню — о том, что Гумбольдта убила девушка с рыжими волосами, мне пришло в голову, что Рыжая Зимнер могла его выследить, решив, что именно он, а не его сокамерник, убил ее родственников.

Мэллори улыбнулась. Приговор за причиненное зло — смерть.

— Когда это случилось?

— Через два года после резни в Зимнем Доме. Сначала я думал, что убийство произошло значительно позже. В любом случае, Гумбольдта убила не Рыжая Зимнер, ей тогда было всего четырнадцать. Приехав в Мэн, я узнал, что убийца — взрослая женщина из тех мест.