"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 412

— А где мой сундук?

Битти поднялась и прошла в конец ряда сундуков умерших детей. Один из них стоял в отдалении, придвинутый к стене.

— Вот он. Официально тебя так и не признали мертвой, хотя спустя какое-то время перестали ждать твоего возвращения, — Битти подняла крышку. — Но карты Таро я обнаружила не здесь.

Недда подошла к племяннице. На медной табличке было выгравировано ее имя. Видеть сундук на этой стороне мансарды — все равно что смотреть на собственную надгробную плиту. Она проследовала за Битти в дальний угол. Здесь стоял сундук, значительно больше именных, весь оклеенный дорожными ярлыками. Но что делал этот старый дорожный сундук на мансарде покойных Зимнеров?

Битти открыла его, как шкаф.

— Здесь я нашла паспорт дяди Джеймса. Мне это показалось странным, ведь у него есть свой сундук, как у всех членов семьи. Он хранится на северной мансарде.

— Это пароходный кофр, — объяснила Недда. — Твои дедушка с бабушкой брали его в морские путешествия, — она заглянула в ящики с одной стороны сундука. В самом нижнем лежала куча яркой, дешевой и безвкусной одежды, которая вызвала еще одно воспоминание.

— Я нашла длинный рыжий волос, — произнесла Битти. — Он зацепился за коробку с картами, — она оглянулась на нижний ящик, который открыла Недда. — Вот здесь карты и лежали. Вся одежда была в коротких рыжих прядях, и я подумала, что твои волосы…

— Да, меня подстригли… очень коротко, под мальчика. — Недда помнила, как ее длинные, до пояса, волосы упали на пол, словно это случилось только вчера. Маленькая грязная комната. Занавески, все в дырах, задернуты. Клац, клац. Она сидела на деревянном стуле, а пол вокруг устилали ее отрезанные волосы. И вдруг красные пряди ожили. Потревоженные огромным тараканом, который прокладывал через них путь, волосы корчились и извивались. А Недда все время плакала, вслушиваясь в ровную барабанную дробь дождя по стеклу, напоминавшую щелканье ножниц.

Битти достала из ящика пестрые тряпки:

— Они того же размера, что и вещи в твоем сундуке, на этом сходство заканчивается.

Действительно, эти вещи не подходят ребенку из богатой семьи, любопытство племянницы понятно. Битти не могла добиться объяснений от родственников, поэтому решила, что, предъявив карты Таро во время званого обеда, застанет их врасплох и получит ответы на свои вопросы. И теперь она осторожно готовила засаду.

— Я вот что подумала о Салли. Я подумала, может, через много лет после резни ты вернулась за ней.

Отважная Битти.

Детективы шли по Гринвич-Виллидж. Но их разговор постоянно прерывали заблудившиеся туристы, которые с потерянным видом спрашивали дорогу. Картографическая логика кончалась в том месте, где Западная 4-я улица немыслимым образом рассекала Западную 10-ю. У перекрестка они заметили двух пожилых туристов, которые недоуменно застыли на месте и, разинув рты, пытались угадать значение невообразимого дорожного указателя.

— Не могу поверить, что мы это делаем, — Мэллори раздраженно отмахнулась от престарелой пары, бросив мрачный взгляд на большие хозяйственные сумки с надписью «Я люблю Нью-Йорк».

— Уже близко. — Райкер швырнул окурок в сточную канаву. — И оно того стоит. Только в этой части города, в удобно расположенном доме, можно отыскать сразу и гадалку на Таро, и убийцу с ножом для колки льда. Именно здесь промышлял Человек-Трость — убивал там же, где и жил.

Мэллори раскрыла позаимствованный у Чарльза экземпляр «Резни в Зимнем Доме», заложенный брошюрой, которая была написана тем же автором, что и книга.

— «Путеводитель по убийствам в Гринвич-Виллидж», — она ехидно прочитала вслух название.

— Много на этой книге не заработаешь. По-моему, он плохой писатель, вот и живет на доходы от пешеходных экскурсий.

— Если ты уже проделал этот путь, зачем тратить…

— Вот и он, — Райкер кивнул на группу туристов. Их гид, Мартин Пинвитти, и был автором книги о резне в Зимнем Доме. Лысый, со скошенным подбородком и низкого роста, не более пяти футов.

Мартин Пинвитти рассказывал что-то скучающей аудитории, среди которой не оказалось ни одного ньюйоркца. Только гости города могли вежливо слушать монотонный голос экскурсовода, глядя на него остекленевшими от усталости глазами. Ньюйоркцы уже давно растоптали бы этого горе-писателя, которой успел изрядно надоесть публике нудными подробностями о заказных убийствах и деталями преступлений, совершенных при помощи бейсбольных бит, огнестрельного оружия и любимого Райкером ножа для колки льда. Туристы несколько оживились, когда Пинвитти сообщил, что они стоят на том самом месте, где было совершено убийство ножом для колки льда. Все посмотрели себе под ноги, вероятно, ожидая обнаружить следы крови, которая пролилась на тротуар более полувека назад.

— Туристы всегда в этот момент смотрят на землю, — прокомментировал Райкер. Они с Мэллори стояли в стороне от группы.

— Сколько раз ты ходил на эту экскурсию? — Что-то в ее тоне подсказывало Райкеру, что она потеряла к нему всякое уважение.

— Я делаю это ежегодно. Он до сих пор продолжает исследования, в его рассказе всегда появляются новые детали.

Мартин Пинвитти с группой сделал еще несколько шагов по улице и продолжил лекцию.

— На этот раз жертвой стал репортер, который в начале сороковых освещал процесс по делу Корпорации «Убийство». Когда это произошло, следствие длилось уже не первый год. Я считаю, что репортер обнаружил новые доказательства вины профессионального убийцы.

Мэллори посмотрела на Райкера.

— Думаю, в этом он прав, — кивнул тот.

Писатель продолжая гудеть.

— Полиция тщательно обыскала район. Несколько дней они опрашивали жителей квартала, пока очередь не дошла до гадалки, — он указал на узкое здание на другой стороне улицы. — Окна ее салона выходили прямо сюда.

Туристы синхронно посмотрели на бакалейную лавку, неоновая вывеска которой обещала покупателям пиво и сигареты. У витрины стоял пьяный и блевал себе на ботинки. Впрочем, эта картина еще больше заворожила экскурсантов.

— Полиция проявила к гадалке особый интерес, — бубнил Пинвитти. — Она единственная, кого вызвали в полицейский участок. Там она умерла. По данным некролога — от кровоизлияния в мозг.

— Неправда, — тихо заметил Райкер, чтобы не перебивать монотонную речь экскурсовода. — Все было гораздо интересней.

— А что произошло на самом деле?

— Мне это известно только со слов других. Я ребенком услышал историю этого убийства, которому уже тогда было двадцать лет. Детективы оставили гадалку всего на пять минут, чтобы освободить комнату для допроса. Когда они вернулись за старухой, та уже умерла. Над ней склонился охранник, который сказал, что минуту назад гадалка была жива, и вдруг — упала замертво. В тот момент рядом с ней никого не было. В начале сороковых годов часто проводили эксгумации, поэтому полиция знала, что удар ножом для колки льда в ухо симулирует инсульт. И как раз в это время разыскивали убийцу с ножом для колки льда. Полицейские посветили в ухо покойной фонариком и обнаружили следы крови, после чего попытались выбить правду из охранника.

— Он был замешан?

— Детективы сочли, что да. Возможно, он действительно получил несколько баксов за то, чтобы отвернуться, или даже сам прикончил гадалку. Но согласно показаниям свидетелей, он просто не обратил внимания, что кто-то остановился поговорить с задержанной. Неизвестный находился рядом с ней совсем недолго, поздоровался, попрощался — и все. Через несколько секунд женщина упала вниз лицом. Охранник потряс ее за плечо и спросил, как она себя чувствует. В этот момент она рухнула на пол, мертвая. Убийца зашел в участок и прикончил гадалку прямо под носом у копов. Настоящий профессионал.

— И дело замяли.

— Еще бы. Это случилось всего двенадцать дней спустя после резни в Зимнем Доме. Газеты распяли бы все отделение. Поэтому убийство ножом для колки льда представили как кровоизлияние в мозг, о чем и сообщили в некрологе. Ах, да. Старуха не была цыганкой с хрустальным шаром, она гадала только на Таро.