"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 401

— У вас две минуты, чтобы снять с себя обвинение в соучастии в преднамеренном убийстве. — Уловка, чтобы выиграть время, накалить атмосферу до предела — еще одна хитрость, унаследованная от приемного отца. — Или нам придется вывести вас отсюда в наручниках, — Мэллори помолчала, глядя на циферблат. — Одна минута пятьдесят пять секунд.

— Если вы полагаете, что можете… — начал Сид Генри надтреснутым голосом.

— Мы хотим знать, кто заплатил тебе за это освобождение под залог. — Райкер выхватил у адвоката фотографию. — И, пожалуйста, избавь нас от чепухи насчет этики отношений клиента и адвоката. Это не спасет ублюдка, нанявшего тебя. Мы знаем, что Вилли Рой Бойд не мог оплатить и пятнадцати минут твоего драгоценного времени. Кто выплатил гонорар?

— Одна минута пятьдесят секунд, — сообщила Мэллори.

— Вы не имеете права…

— Вот ордер, — Райкер помахал сложенным листком бумаги. На нем не стояла подпись судьи, но он отлично работал в качестве бутафории. — Обвинение — преднамеренное убийство. Прошлой ночью твой клиент пытался убить еще одну женщину, богатую женщину. И адвокаты в летах, чьи имена написаны на дверях этой конторы, возможно, знают ее. Все богачи друг друга знают, не так ли? — Он повернулся к напарнице: — Интересно, это правда, Мэллори? Можем спросить их на обратном пути.

Она кивнула:

— Одна минута тридцать секунд.

Райкер достал наручники и швырнул на стол список прав гражданина при задержании.

— Думаю, ты знаешь свои права? Полагаю, ты захочешь воспользоваться правом хранить молчание.

— Одна минута пятнадцать секунд.

Райкер улыбнулся Мэллори:

— Мне кажется, твои часы отстают. Давай покончим с ним.

Все произошло очень быстро. Сид Генри не успел ничего сообразить, как Мэллори оказалась рядом и рванула его за галстук — чтобы не осталось видимых следов. Адвокат уткнулся лицом в журнал для записей, а Мэллори выкрутила ему за спиной руки. Райкер перебросил ей наручники и, улыбаясь, отступил назад, чтобы полюбоваться чудесной сценой: склоненный Сид Генри с торчащей для всеобщего обозрения задницей.

Очевидно, адвокат расценил свое положение как дурное предзнаменование того, что может произойти с ним в камере предварительного заключения.

— Я не знаю, кто меня нанял! — закричал он.

Вернее, не закричал — завизжал.

— Мы не это хотели услышать, — отозвалась Мэллори.

— Я не мог бы сказать, даже если бы захотел, — теперь слова сыпались из него без остановки. — Мне заплатили наличными, анонимно. Спросите секретаршу, она вскрывала первый конверт. Сумму выплатили в два приема, до слушания и после освобождения.

— А ты, конечно, заплатил секретарше, чтобы она помалкивала? — Райкер убрал ордер в карман, и адвокат с облегчением вздохнул. — Хорошо, если то, что ты сказал — правда, мы не станем заводить дело. — Райкер в последний раз полюбовался на распластанную по столу фигуру и обратился к напарнице: — Можно я разок сфотографирую его в наручниках?

Нет. Очевидно, у Мэллори не было времени, у нее впереди новая встреча. С одним адвокатом покончено, пора приниматься за другого. Следующим на повестке дня значился управляющий трастовым фондом семьи Зимнер. По совместительству — отец Битти Смит.

В приемном зале Гарвардского клуба на всем лежал отпечаток богатства и власти. До неприличия огромное пространство, высокий потолок — поближе к богу и почившим великим умам университета.

Чарльз Батлер редко посещал это заведение. У ребенка-вундеркинда почти не было друзей из числа взрослых сокурсников. Сегодня на ланч его пригласил Шелдон Смит, владелец старой и очень уважаемой нью-йоркской юридической конторы. Смит упоминал, что придет и его сын, Пол. Адвокат, похоже, уверен, что Чарльз и Пол дружили в университете.

Ложь.

Пола Смита запихнули в Гарвард, как сына богатого выпускника, Чарльза же, наоборот, мечтали заполучить, за него сражались лучшие учебные заведения Восточного побережья. Пол и Чарльз лишь однажды встретились в кампусе, случайно. Когда Чарльзу исполнилось восемнадцать, он уже заканчивал учебу, ему оставался последний семестр до защиты докторской диссертации, Пол же был свежеиспеченным первокурсником. За все эти годы Чарльз ни разу не вспомнил о нем. Но фотография, которую он увидел прошлой ночью в спальне Битти, воскресила детские обиды.

Стены главной столовой, отделанные дубовыми панелями, украшали портреты выдающихся деятелей. Несмотря на гигантские размеры живописных полотен, имена и достижения людей, на них изображенных, давно канули в Лету, незабываем был только знаменитый сырный соус.

Чарльз прошел за официантом к столу, сам он вряд ли отыскал бы нужный столик, ведь его старый враг за прошедшие годы сильно изменился. Волосы Пола Смита заметно поредели, брюшко округлилось, появился тройной подбородок. Зато Чарльза узнали сразу, он остался практически таким же: густые волосы и только один подбородок. Все-таки есть в мире справедливость. Пол встал и пожал ему руку.

Краем глаза Чарльз заметил шапку седых волос и густые черные брови отца Пола. Старший представитель семьи тоже поднялся — так удобнее было приветствовать высокорослого гостя — и протянул Чарльзу руку. Глаза старика походили на два зеркала, о которых мечтает любой нарцисс: ясные голубые отражения льстили всякому, кто в них заглядывал: «Господи! Ты великолепен!» Вслух же Шелдон произнес:

— Как хорошо, что вы пришли. Учитывая, что все так поспешно, и вообще…

Чарльз был ошеломлен, но не очарован.

— Как ваши дела, сэр?

Те из присутствующих, кто мог видеть улыбку Шелдона, наверняка решили, что они близкие друзья, которые частенько встречаются за ланчем. Все трое заняли свои места и взяли меню.

— Как я понимаю, вчера ночью ваш сон потревожила полиция, — заметил Смит-старший. — Мне позвонила сегодня утром бывшая жена. Вы, конечно, ее помните. Клео Зимнер-Смит.

— Нет, — ответил Чарльз. — Мы никогда не встречались.

Более того, он не мог припомнить, чтобы видел и отца Пола. На мероприятиях, куда насильно собирали детей, Пола всегда сопровождала няня.

— И все-таки однажды ты ее видел, — произнес Пол. — Шесть секунд, когда тебе было десять. Она привезла нас с сестрой на твой день рождения. Битти, конечно, не приглашали, но она пристала к отцу, так что мне пришлось взять ее с собой.

Шелдон нарочито покашлял, показывая, что ему неприятно это злое замечание.

— Битти — мой единственный ребенок от первого брака, с Клео.

Чарльз кивнул в знак вежливого интереса.

— Улавливаю семейное сходство.

— Битти удочерили, — сказал Пол.

Неожиданное заявление. Битти определенно похожа на отца: тот же разрез, пусть и не цвет, больших глаз, тот же рот и подбородок. Тогда как Пол совсем не был…

— Она член семьи, — отрезал Шелдон Смит, дав сыну понять, что дальше распространяться не стоит. — Мы с Клео удочерили Битти, когда моя кузина умерла родами. А теперь скажите, почему полиция побеспокоила вас из-за этих фотографий?

— Полагаю, они хотели сообщить мне о потенциальном преследователе.

— Но вы, конечно, поставили их на место и сказали, что мы родственники?

Еще одна новость для Чарльза, который думал, что у него не осталось живой родни. Он вежливо улыбнулся, ожидая разъяснений.

— Троюродный брат твоей матери, Чарльз. Его сводный брат был Смитом, — сообщил Шелдон. — Может, связь и не кровная, но все-таки семья.

Старый юрист сделал ударение на последнем слове, а повисшее затем торжественное молчание, очевидно, должно было придать ему особый вес.

Чарльз не удивился. Он уже давно был сторонником теории о шести степенях родства, по которой все люди в мире в той или иной степени связаны друг с другом. Смиты, впрочем, довели эту теорию до совершенства, заключив браки со всеми крупными состояниями штата Нью-Йорк.

— Значит, у тебя есть преследователь. — Пол, кажется, не сообразил, что отец хотел сгладить впечатление именно от этого слова. Адвокат разочарованно смотрел на сына-идиота, но тот не заметил этого. — Совсем как у рок-звезды, — осклабившись, Пол ущипнул Чарльза за руку. Тут же вспомнились былые дни и маленький Пол со сжатыми кулаками. Вот он гонится за своей жертвой, нанося тычки и подставляя подножки, а вот уже добивает ее жестокими словами, которые ранят сильнее любых щипков и побоев. Чарльз буквально умирал от ужаса при каждой их встрече.