"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 389

— Что ж, — проговорил он, на этот раз осторожнее подбирая слова. — Я предполагаю — обрати внимание, не полагаю, — что найденный рядом с телом нож для колки льда не принадлежал убитому, — судя по молчанию Мэллори, начало было правильным. — Видимо, убитый нашел его уже в доме.

— Похоже на то, верно? — ответила она.

Разумеется, Чарльз абсолютно не прав. В общем, да, аргументы слабоваты. Мэллори допустила версию самозащиты. Значит, либо нож для колки льда принадлежал грабителю, либо убитый взял его в доме — одно из предположений должно быть верным, а может, и нет.

Чарльз вздохнул.

Мэллори остановилась и повернулась к нему:

— Убитый не грабитель, а серийный убийца, которого выпустили под залог. Я его арестовала. Он всегда орудовал охотничьим ножом, и как раз такой находится в ножнах у него на щиколотке. Женщина зарезала убийцу раньше, чем он успел достать нож. В ее показаниях только одна фраза похожа на правду. Она сказала, что все происходило в темноте. Это верно. При включенном свете она бы не смогла подобраться к нему так близко и убить.

— Этого серийного убийцу освободили под залог? — Рискованный вопрос, но он не мог его не задать. — Как это возможно?

— Плохой судья, хороший адвокат. — Мэллори посмотрела вниз на труп. — Убийство ножом для колки льда не в его стиле, значит, одно орудие убийства лишнее.

Она продолжила путь.

— Возможно, — произнес Чарльз ей в спину, — но, учитывая его прошлое, вполне достаточно того, что он с ножом ворвался в…

Она остановилась на площадке второго этажа и посмотрела на него так, словно спрашивала, на чьей он, собственно, стороне.

— Ни одна из женщин не знала, что у него при себе нож. — Мэллори отвернулась и подошла к двери справа от лестницы. — Более того, они до сих пор об этом не знают. — Она взялась за ручку. — Когда появились мы с Райкером, вестсайдские копы изо всех сил пытались уговорить Битти Смит открыть дверь этой спальни. Но удалось это мне.

Чарльз сомневался, что хочет знать, как она этого добилась.

— Я велела ей открыть, пообещав, что иначе вышибу замок. И Битти согласилась выйти. — Мэллори открыла дверь и жестом пригласила его первым войти в темную комнату. — Вот что она хотела скрыть от полиции, — добавила она ему в спину.

Определенно, у Мэллори драматический талант.

Вспыхнула лампа, и при неожиданно ярком свете Чарльз увидел стену, оклеенную бесчисленными фотографиями, с которых смотрел он сам. Его взгляд упал на снимок, сделанный, когда ему исполнилось десять, и тут же вспомнился праздник, устроенный по этому поводу в Грамерси-парке. Рядом висел портрет, судя по качеству, вырезанный из газеты, к нему была приложена статья о самом юном студенте в истории Гарвардского университета. Чарльз увидел фотографию ребенка в мантии и шапочке бакалавра, который был на голову выше своих взрослых сокурсников-выпускников. На других снимках он мужал, получал научные степени и работал в престижном научном центре. Вырезка из журнала «Форчун» запечатлела момент, когда он покидал храм науки, начиная самостоятельный путь. Дальше шли фотографии со свадеб и похорон, найденные на страницах светской хроники.

Самый свежий снимок, сделанный на улицах Сохо, был помещен в серебряную рамочку и стоял на столике у кровати Битти.

— Итак, тебя преследует поклонница. — Мэллори подошла к бюро и взяла стопку дневников. На всех трех замочки были вскрыты. — Просмотри их, пожалуйста. Мне важно знать, опасна ли она.

— Шутишь?

Подбородок Мэллори выдвинулся вперед, брови сдвинулись, лишний раз подтверждая, что у нее отсутствует чувство юмора. Она протянула Чарльзу дневники.

Он скривился, словно ему подсовывали что-то грязное.

— Нехорошо копаться в личных…

— Речь идет о преступлении. Для этого мне не нужен ордер на обыск. — Он прекрасно понимал, что на самом деле имелось в виду. Она представляла закон, а деловое партнерство и дружба — побоку. Сегодня с ней нужно быть осторожней.

— Что? — произнес вдруг тоненький голос.

Они посмотрели в дальний угол комнаты. На полу стояла большая клетка, в ней сидела птица — меньше обычного попугая, но больше длиннохвостого — и удивленно топорщила желтый хохолок.

— Это корелла, — заметил Чарльз.

Мэллори одарила птицу таким взглядом, словно собиралась пнуть ее. Чарльз понял, что его напарница видит попугая не в первый раз. Тот быстро сообразил, что ничего хорошего от Мэллори ждать не приходится, широко разинул клюв, но кричать не собирался. Своим видом он напомнил Чарльзу птенца в гнезде, который выпрашивает червячка, или, как сейчас, умоляет сохранить ему жизнь. Попугайчик сложил хохолок и, прижимая голову к полу, скрылся за бахромой покрывала.

А вот Чарльзу спрятаться было негде. Он уставился на дневники, которые всучила ему Мэллори, и покачал головой:

— Битти Смит показалась мне очень ранимым человеком. Читать ее дневники — все равно что напасть на нее.

— Читай быстро, и она никогда об этом не узнает. — Мэллори отвернулась и занялась содержимым полок стенного шкафа.

Чарльз сел на расстеленную кровать, оглядываясь. Интересы Битти не ограничивались его персоной. Кроме его фотографий, на стене висели изображения Девы Марии, а на туалетном столике, рядом с губной помадой и прочей косметикой, стояли фигурки святых. Здесь же была выставлена коллекция статуэток наездников, сохранившаяся со времен девичьего увлечения верховой ездой, и плюшевых мишек. За исключением религиозных принадлежностей, все в комнате вполне подходило девочке-подростку сорока лет от роду.

Он открыл самый ранний из дневников и принялся его проглядывать. Читал он очень быстро, но все равно это была пустая трата времени. Все знаменитые мемуары писались с расчетом на читателя, так же пишут и все простые смертные. А потому в записях не обнаружилось обличающей правды. Через несколько минут он дочитывал последнюю страницу, написанную мелким аккуратным почерком. Ни в одной строчке не было даже намека на то, что Битти Смит — сумасшедшая поклонница.

— Обо мне в дневниках ни слова, — сказал Чарльз. — Ты довольна?

— Нет. — Мэллори стояла перед открытым шкафом, разглядывая толстую пачку бумаг, подшитых в пластиковую обложку. — Это докторская диссертация, твоя, между прочим. Думаешь, она ее читала? — Мэллори подняла дырявый носок. — Или же для нее это просто очередной сувенир, вроде этого? — Она бросила носок ему на колени: — По-моему, как раз твой размер.

Чарльз пропустил мимо ушей грубую шутку.

— Два года назад у Битти появилась новая мания. — Он положил дневники на столик у кровати. — Она пишет только о своих религиозных поездках на выходных.

Диссертация пролетела через всю комнату вслед за носком. Чарльз посмотрел на титульный лист работы, которую написал еще подростком — о вундеркиндах, которым являлся сам. Он подошел к стене и поглядел на фотографию, на которой дети были подобраны не по способностям, а по возрасту и положению в обществе.

— Вот оно, — произнес Чарльз, все еще рассматривая снимок с его десятого дня рождения. — Связующее звено между мной и Битти.

Мэллори подошла к нему. Он указал на ребенка со сморщенным личиком:

— Это Пол Смит. Наверное, родственник Битти. Я не помню маленькую Битти Смит, но, возможно, она была на этом празднике. Впрочем, на этой фотографии ее нет. Странно, люди с таким типом лица не меняются — девочка-шалунья с большими глазами. Возможно, она фотографировала. Снимок сделан снизу вверх, то есть его мог сделать ребенок, ростом ниже остальных.

Мэллори наклонилась к фотографии:

— Наверное, человек пятьдесят будет.

— Не меньше.

— Выходит, ты не запомнил Битти, девочку с выразительным лицом, но помнишь посредственного Пола Смита. Он что, был твоим другом?

— Едва ли. — Чарльз всегда дружил со старшими. — Многих детей на этом снимке я вообще не знал. — Семейный эксперимент: решили посмотреть, как он будет общаться с обычными детьми. Как известно, такие эксперименты ни к чему хорошему не приводят. Дети мастерски поклевали и помучили белую ворону, затесавшуюся в их стаю, мальчика, умного не по годам. — Но я очень хорошо запомнил Пола Смита. Все утро он дразнил меня Лягушонком.