"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 268

Юридическая неприкосновенность будет предоставлена ей только в том случае, если она даст показания против Бена К. Харланда и Джеральда Синтона на предстоящих судебных разбирательствах.

Я засунул сложенный документ обратно в конверт и убрал его во внутренний карман пиджака. Делл, словно в зеркале, повторил мое движение, спрятав второй конверт за пазухой плаща.

– Хочу взглянуть и на соглашение относительно Дэвида, – сказал я, протягивая руку.

– Мы не знаем, что у вас там на самом деле на этой флэшке. Если все нормально, то он получит все, чего заслуживает, – ответил Делл, устремляясь к воротам ангара и взмахом руки приказав мне двигаться следом. Феррар схватил зонтик, забежал сбоку и тут же скривился, попытавшись его открыть. После знакомства с моим кастетом правая рука у него так и не заработала как следует.

Я догнал их на самом выходе из ангара, где ветер сразу принялся швырять струи воды нам прямо в глаза. Дождь немного остудил мою налившуюся свинцовым жаром шею. Я подставил ему лицо, хватая ртом холодные капли.

– Мы вроде обо всем договорились. Сначала соглашение, – сказал я.

– Куда летим? – отозвался Делл, будто ничего не слышал.

– Вам об этом знать необязательно.

– Ей по-любому придется сказать пилоту. А тот должен передать план полета по радио, так что с равным успехом можете и прямо сейчас сообщить.

– Когда самолет будет уже в воздухе, тогда и сообщу, – сказал я.

– Не вижу особой разницы, – отозвался он, нюхая воздух и обводя взглядом темное небо. И, помолчав, добавил: – Гроза будет.

Глава 61

Дверь небольшого реактивного самолетика отделилась от фюзеляжа. Встроенный в нее трап лег прямо к моим ногам. Я никуда не лечу. Дело не сделано – придется остаться и проследить, чтобы завтра утром с Дэвида сняли все обвинения, как было договорено.

Ненавижу прощания.

Волосы Кристины пахли табачным дымом. После рождения Эми она бросила курить, но я прекрасно знал, что от сигаретки под бокал вина она никогда не откажется. Я еще сильней прижал ее к себе. Между нами была Эми, и все мы, сплетясь в единый клубок, крепко обнимались под дождем. Отпустив ее, я нежно взял ее лицо в ладони и поцеловал. Губы у нее были холодные и сладкие, а на языке я ощутил привкус табака. Поцеловались мы впервые за долгие месяцы. Чувство было почему-то как при самом первом нашем поцелуе – радостное возбуждение и страх, но на сей раз к нему примешивались любовь и раскаяние. Она вырвалась, опустила взгляд в землю, присела на корточки рядом с Эми и сказала:

– Нам пора, солнышко.

В тусклом свете от ворот ангара на джинсовой курточке дочки тускло поблескивали многочисленные значки с названиями рок-групп, про которых я в жизни не слышал. Я тоже присел и обхватил свою малышку обеими руками. Почувствовал, как она дрожит. Бросил взгляд на Кармел – чуть более высокую и чуть постаревшую версию Кристины. Я ей никогда не нравился.

– Жутко люблю тебя, чудо ты мое ненаглядное! Присматривай за мамой. Сейчас ты полетишь далеко-далеко – туда, где никто тебя не обидит. А скоро и я там тоже буду.

Эми поцеловала меня в лоб, еще раз стиснула меня из всех своих малолетних силенок, взяла маму за руку, и обе направились к трапу. Я передал Кармел сумку с деньгами.

– Уж я-то за ними точно пригляжу, – процедила она при этом.

Прежде чем подняться на последнюю ступеньку, Кристина еще раз обернулась и посмотрела на меня. Ее глаза были полны слез. Она торопливо смахнула их. Губы ее беззвучно произнесли: «Я люблю тебя». За визгом запускаемых турбин я ее уже не слышал. Может, ей проще было произнести эти слова, зная, что я их не услышу…

Я ответил ей то же самое. Она помахала мне и скрылась в самолете.

Дверь с трапом закрылась, и я услышал, как двигатели прибавили оборотов, когда самолет начал выруливать к взлетно-посадочной полосе, – но тут же странным образом изменили тон.

– Пароль? – напомнил мне Делл.

Я ничего не сказал – единственное, чего мне сейчас хотелось, это чтобы самолет наконец оторвался от земли, унося Кристину с Эми подальше отсюда. Подальше от фирмы, подальше от Делла с Кеннеди.

Подальше от меня самого.

Феррар, по-прежнему морщась, переложил зонтик в левую руку и вручил боссу рацию.

– Ждать команды! – сказал в нее Делл. – Пилот все равно не взлетит без моего разрешения, – объяснил он мне. – Пароль, Эдди. Или этот самолет так и останется торчать на земле.

– Договоренность в силе? – спросил я.

Агент кивнул.

Чувствуя, как к горлу поднимается желчь, я отдал Деллу бумажную салфетку с паролем, нацарапанным на ней синими чернилами. Делл сунул ее Феррару, который сложил свой зонтик и понес пароль ожидающему неподалеку компьютерщику.

Не глядя на Делла, я поднял руку, пресекая его дальнейшие объяснения, и побрел вслед самолету. Я слышал, как церэушник неразборчиво говорит что-то пилоту по радио. Ливень немного поутих, перейдя в мелкий надоедливый дождик, а тучи слегка разошлись, когда самолет промчался по полосе и стал подниматься во взбаламученное ветром небо.

Я немного постоял, не двигаясь. Всё, они в безопасности. Больше никто их и пальцем не тронет – по крайней мере, в ближайшее время. По мере того как самолет набирал высоту, острое жжение под лопаткой понемногу утихало, превращаясь в тупую ноющую боль.

– Конечный пункт? – спрашивал Делл у пилота, посматривая на удаляющийся самолет.

– Могу избавить вас от лишних хлопот, – сказал я, подходя к нему. – Сейчас они направляются совершенно в другую сторону. Кристина хорошенько выждет и только потом сообщит пилоту правильный аэропорт назначения. И когда это произойдет, у вас уже не будет времени организовать какую-нибудь подставу. Как только самолет приземлится, их сразу заберут в безопасное место – место, известное только нам. Все, что вы сделали, – это позволили им выиграть время, оказаться на шаг впереди фирмы. И они будут оставаться там до тех пор, пока вы окончательно не прихлопнете «Харланд и Синтон».

Агент кивнул, и мы быстро зашагали обратно к ангару. Спец по компьютерам работал быстро, и через несколько секунд я увидел, как по его лицу скользнула едва заметная улыбка, а зубы ярко блеснули в свете ламп, играющем на надраенном капоте черного «Тауруса». Громко хлопнув пузырем клубничной жевательной резинки, он что-то шепнул Деллу.

– Спасибо, – сказал тот.

– Соглашение на Дэвида, – напомнил я.

Он вручил мне конверт. Как только я взял его в руки, то сразу все понял. И по весу, и на ощупь. Кеннеди сразу заметил изменившееся выражение моего лица. Должно быть, от ярости и вскипевшего в животе страха я здорово побледнел.

– В чем дело, Эдди? – спросил Кеннеди.

Я молча сунул ему конверт. Он открыл его. Конверт был пуст. Кеннеди разорвал его в клочья и был готов уже ухватить Делла за грудки, когда тот обратился ко мне:

– Если хотите отмазать Дэвида Чайлда от пожизненного, то лучше поговорите вот с ним.

Задняя пассажирская дверь «Тауруса» открылась, и на бетон ангара выбрался окружной прокурор Зейдер. Тщательно застегнул серый пиджак в тончайшую полоску, поправил галстук. В руке он держал большой коричневый конверт с наклейкой: «Вещественные улики – Дэвид Чайлд». Вручил его мне.

– Знаете, Эдди, я крайне разочарован. Вот уж не думал, что у меня, как говорят в народе, получится обжулить жулика.

Разорвав конверт, я обнаружил в нем пять листков, заполненных убористым печатным шрифтом.

Это было не соглашение о судебной сделке. Я быстро пробежал глазами документ, и живот мне сразу свело тошнотворной судорогой, которая полезла выше и горьким удушающим захватом вцепилась в горло.

В тот момент я понял две вещи.

Стремясь обеспечить безопасность Кристины, я совершенно забыл про Дэвида, чем фактически подставил его под удар – ни в коем случае нельзя было выдавать пароль до тех пор, пока соглашение не оказалось у меня на руках! Завершающим же пинком в зубы оказалось осознание того, что какие бы блестящие ходы я ни задумывал на завтра – равно как и на долгие месяцы предстоящего суда, – все это теперь не имело ровно никакого значения. Документ, который вручил мне Зейдер, убедительно доказывал: Дэвид Чайлд обязательно будет осужден за убийство.