"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 234
Холли, личный помощник – а проще говоря, секретарша Дэвида, – ответила на мой звонок.
– Холли, это Эдди Флинн. Я звоню по поручению моего клиента, Дэвида Чайлда. Мне нужна ваша помощь в…
– Как он? У него все нормально? Мне не разрешили его навестить, а в фирме тоже ничего не говорят. Джерри с вами? Почему он мне не перезванивает? Дэвида отпустят под залог?
Тарахтела она быстрее, чем я успевал ее слушать. Но вовсе не из-за паники или экзальтации – голос у нее был человека крайне организованного, ценящего собственное время и искренне не понимающего, как это кто-нибудь может потратить зря хотя бы секунду. По телефону понять было трудно, но мне показалось, что она лишь ненамного старше Дэвида, лет двадцати с небольшим – в любом случае до тридцатника.
– Дайте-ка я вас слегка перебью. Я работаю совместно с «Харланд и Синтон», поскольку специализируюсь на уголовном праве. Похоже, вы уже в курсе про арест Дэвида. Могу вам сказать, что его обвиняют в очень серьезном преступлении. Нужно, чтобы вы подъехали в суд и организовали перевод суммы, необходимой для выплаты залога. Сможете?
– О господи! С ним всё в порядке? Дэвид не выносит стесненного пространства. Он же с ума сойдет… Лекарства у него с собой?
– Холли, с ним все нормально. Я за ним присматриваю. Короче, вот что нужно сделать…
Я дал ей адрес суда, банковские реквизиты для перевода залога, регистрационный номер дела и попросил привезти Дэвиду какую-нибудь одежду. Она все записала и сказала, что прямо сейчас выезжает. Отсоединившись, я набрал номер мобильника Ящера и договорился с ним, где он подхватит Дэвида, когда того выпустят. Ящер – бывший морпех, который то и дело выполняет деликатные поручения моего старинного друга Джимми Кепарика. Хотя как сказать, деликатные, – обычно речь идет о том, чтобы допросить кого-нибудь с пристрастием, а то и вовсе пристукнуть. Ящер вместе с другими людьми Джимми в свое время очень мне помог, когда на меня наехала русская мафия. В вопросах безопасности он – дока.
Кристину я заметил еще с лестницы. Она сидела на скамье возле восточной стены, аккурат под вывеской, запрещающей ношение в суде огнестрельного оружия и использование фототехники. Свои темные волосы она убрала в конский хвост на затылке. На ней был черный деловой костюм, юбка которого едва открывала колени. Сидела нога на ногу, ритмично покачивая левой ступней и рискуя в любой момент потерять сверкающую туфельку на высоченном каблуке. Вид у нее был озабоченный. Погода последние несколько дней стояла теплая, а батареи жарили на всю катушку – чтобы, не дай бог, не продуло охранников у вечно открытого входа, – так что в глубине вестибюля было буквально не продохнуть. Своими длинными аристократическими пальчиками Кристина нетерпеливо обмахивала молочно-белую кожу под подбородком, которая открывалась в вырезе кремовой блузки.
Не успел я еще спуститься в вестибюль, как она засекла меня, подхватила сумочку и решительным шагом двинулась мне навстречу. Громкое цоканье ее каблучков эхом отдавалось от высоких стен. Шла она целеустремленно и быстро, так что хвост у нее на затылке размашисто мотался по плечам.
К подножию лестницы она подошла раньше меня. Встала, притоптывая носком туфельки по полу, и по выражению ее лица и этому самому притоптыванию я понял, что Кристина чем-то всерьез обеспокоена. Кожа вокруг голубых глаз натянулась, а на скулах выступил яркий румянец, который на фоне ее черно-белого наряда особенно бросался в глаза.
Неважно, сколько раз я просыпался рядом с ней, или обнимал ее, пока она смотрела телевизор, сидя на диване, или улавливал ее аромат в ванной по утрам – это каждый раз вызывало у меня трепет внизу живота и то непередаваемое чувство тепла, которое испытываешь от осознания того, что нашел ту единственную женщину на всей планете, с которой хотел бы быть. С некоторых пор это восхитительное чувство при виде Кристины сразу же сменялось уколом злости на самого себя – потерял, дурак, все лучшее, что было у меня на свете, и исключительно по собственной дурости! Я по-прежнему цеплялся за призрачную надежду, что, может, разошлись мы не навсегда. А от мысли о том, что, если я облажаюсь с Дэвидом, ей предстоит по двадцать три часа в сутки торчать в тюремной камере, адреналин и вовсе вскипал у меня в жилах.
Не успел я еще окончательно спуститься в вестибюль, как она обратилась ко мне. Ей были нужны ответы.
– Меня из-за тебя секретарша Джерри Синтона только что с совещания выдернула! Я уже думала, что меня сейчас уволят! Она сказала мне, что ты вставляешь нам палки в колеса и незаконно отжал одного из наших крупнейших клиентов. Я ей ответила, что это абсолютно исключено. Что ты на это не способен. Меня отправили сюда с тобой переговорить. Что происходит, Эдди?
– Успокойся. Дай я все объясню. Все верно. Я действительно представляю Дэвида Чайлда, – сказал я.
Ее глаза сузились. Кристина – чертовски опытный адвокат, и о судебном процессе ей известно куда больше, чем мне. Познакомились мы на юридических курсах – она была круглой отличницей, а я всегда был на волоске от исключения. Как-то утром мы оказались с ней в одном и том же такси, и она меня буквально загипнотизировала. В отличие от прочих женщин, зацикленных на карьере и не позволяющих себе и шагу ступить без оглядки на то, как воспримут этот шаг окружающие, имелась в Кристине какая-то сумасшедшинка. У нее были те же деньги и то же привилегированное воспитание, что и у большинства девушек на курсе, но в моих глазах это ее не портило. Вместо того чтобы корпеть над учебниками и навязываться каким-нибудь знаменитым законникам в стажеры, она либо торчала в баре, либо раздавала бесплатный суп в ночлежке для бездомных. Никогда раньше не встречал такой, как она.
– Зачем ты это сделал? Неужели непонятно, в какое положение ты меня ставишь?
– Сама знаешь, я никогда не сделаю ничего, что может испортить твою карьеру. Так с ходу и не объяснишь, – сказал я.
– Да как тебе вообще в голову пришло переманивать у нас клиента? Ты же с юрлицами в жизни не работал! Да ты годовой баланс от магазинного каталога не отличишь!
– Звучит по-идиотски, но я это сделал только ради тебя.
Кристина закатила глаза и отвернулась. Мне было видно только, как она потирает макушку и медленно покачивает головой.
Я шагнул к ней и занес было руку, чтобы тронуть ее за плечо. Не тронул, но она это почувствовала.
– Не надо. Я знаю, что тебе не наплевать на мою карьеру. Вот потому-то ни черта и не понимаю. Я-то здесь при чем? Синтоновская секретарша просто меня довела – такую выволочку устроила, разговаривала как с последним дерьмом… Господи, Эдди, нельзя мне сейчас терять работу! – воскликнула она.
Повисшая в воздухе рука бессильно упала обратно.
Мы еще немного постояли, не двигаясь. Я ничего не сказал, позволив неловкому молчанию окутать нас, словно облаком. Потом она обернулась и внимательно присмотрелась к моему лицу.
– Зачем тебе понадобился наш клиент? Скажи мне правду.
– Не могу здесь объясняться. Послушай – это не просто про нас с тобой. Мне нужно кое о чем тебе рассказать, но сейчас для этого не время и не место. Могу заскочить попозже, и мы все обсудим. Это не какой-то там подходец с моей стороны, честное слово! Я хочу, чтобы все опять стало, как прежде, – даже лучше. И могу это сделать. По крайней мере, пытаюсь. Поверь мне, я это делаю только ради тебя… ради нас.
Она пошарила взглядом по моему лицу в поисках каких-то признаков того, что я кривлю душой – Кристина тоже отлично умеет «читать» меня, и я почувствовал, что она мне верит.
– Эми любит тебя, и я знаю, что ты тоже ее любишь. Иногда… иногда мне кажется, что у нас с тобой и впрямь не все потеряно… – Но тут мечтательной теплоты в ее голубых глазах как не бывало, и она решительно закончила: – Пока ты не отмочишь что-нибудь в таком духе!
– Кристина…
– Нет, Эдди. Ты вывел из себя моего главного начальника. Я понятия не имею, что ты, блин, затеваешь, но на мне это отражаться не должно. Хочешь как лучше? Отлично. Тогда исправь все это. Скажи клиенту, что просто ошибся, и верни его обратно Джерри Синтону.