"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 205

– Я ничего не знал, клянусь тебе!

– А если бы знал, то, конечно же, отложил бы головокружительный карьерный рост на потом, чтобы проводить время с семьей? Сделался бы любящим мужем и отцом?

Мэтт ни секунды не колебался. Никакими разумными доводами Джемму, в ее пугающем состоянии рассудка, сейчас не пронять. Он скажет все, что она пожелает услышать.

– Конечно! Я любил Лору и ребенка тоже полюбил бы. А главное, она это знала. Я не понимаю, почему она решила меня бросить, тем не менее это было ее решение, а не мое. – Голос внезапно изменил ему, упал почти до шепота. – Неужели ты не добилась своего?

В уголках опухших глазах стали скапливаться слезы.

– Ты подвергла мукам всех, кто мне близок. Намеренно уничтожила все, что было мне дорого, и унизила меня самого. Превратила любовь в безумную порнуху. Испортила мне выход на пенсию и чуть с ума не свела. В твоей вендетте уже погиб ребенок, – он бросил взгляд на Райана, – если не двое. – Он искал в ее взгляде хотя бы малейший след сострадания. – Неужели этого мало?

Повисло молчание. По тому, как его вдруг обдало холодом, Мэтт понял, что для сострадания в ледяном сердце Годдард места не предусмотрено.

– Этого даже близко недостаточно! – Она брызгала на него слюной. – Однако прежде чем мы со всем этим покончим, тебе следует еще кое-что узнать. – Она обернулась. – Тед. Пора рассказывать.

Тот притащил откуда-то из глубин мельницы два тяжелых деревянных ящика и установил перед его креслом. По жесту Джеммы они уселись рядом друг с дружкой, плечом к плечу.

У Мэтта по коже поползли мурашки. Странная парочка уставилась на него во все глаза: два проблемных ребенка-переростка, притворяющихся безжалостными убийцами.

– А он еще думает, Тед, что это он страдал. – Джемма негромко, без тени юмора рассмеялась.

– Может, объяснить ему, что такое страдание?

– Пожалуй. Начинай.

Голос Теда упал почти до шепота. Сделался голосом перепуганного ребенка.

Джемма полуприкрыла глаза, протянула руку и накрыла ладонью руку сообщника. Баллард вздрогнул. То, что те же длинные тонкие пальцы, которые минуту назад ударили по лицу его любимую, сейчас были готовы дать кому-то поддержку, вызывало тошноту. Как и история, которую предстояло выслушать.

Начинал предложение один, заканчивал другой. Один рассказ на два голоса.

Сначала Мэтт не испытывал ничего, кроме ужаса. Они вспоминали, что с ними случилось в детстве. Говорили о вещах, которые просто не имели права произойти. Мэтт попытался отключиться, занять свое и без того хрупкое сознание другими мыслями, светлыми и спокойными, однако грязные слова и отвратительные фразы все же пробивались к нему.

– …Меня загнали в подпол, а кровь так и текла…

– …Я умоляла его взять кого-то другого из детей, но он сказал, что я ему нравлюсь больше всех…

– …А когда я стал кричать, меня связали и бросили до утра в темный холодный погреб…

Спустя какое-то время мозг Мэтта вновь начал воспринимать то, что они говорили. Проснувшийся в нем полицейский начал сортировать информацию. И обнаружил, что внимательно на них смотрит. Это все равно что пытаться не смотреть, проезжая мимо аварии, – отвернуться не выходит. В том, что они рассказывали, заключалось извращенное объяснение тому, что они сами с ним сделали.

Жизнь в этой паре поддерживали только мысли о мести. Не рассудок – жизнь.

Каким-то образом обоим удалось пережить последствия такого детства, после которого другие превращались в зомби с пустыми глазами; Балларду не раз доводилось видеть несчастных детей в психлечебницах. Или же в безвольных призраков, живущих в полумраке за опущенными шторами и накрепко запертыми дверями с накинутыми цепочками. Таких он тоже видел немало.

Интересно, каких усилий им стоило научиться улыбаться. Тед и Джемма сумели найти себе новые семьи, окончить школу, университет, обзавестись работой. И великолепнейшим образом прикидывались нормальными людьми, хотя в действительности представляли собой лишь оболочки, заполненные ненавистью и жаждой мщения. И им всех удалось одурачить.

Мэтт смотрел на Джемму, почти не слушая, и пытался вызвать в памяти юного констебля в униформе с иголочки, которая пытается одна переспорить целую толпу таких же, как и сама, стажеров. Черт возьми! Он просто не мог поверить, насколько удачной оказалась мимикрия. Если не считать отдельных вспышек гнева и тенденции все делать по-своему, он никогда не заподозрил бы в ней ничего необычного.

– А когда настало время… – произнес Тед, сжимая руку Джеммы.

– Мы снова встретились, – вздохнула Джемма. – И тогда взялись за дело.

Мэтт вздрогнул, подумав, что способность этой пары вернуться к обычной жизни вызвала бы лишь восхищение – если бы не их непоправимо поврежденные мозги.

На него холодно уставились две пары глаз, и он понял, что рассказ окончен. Целью жизни обоих с того дня, как они покинули приют, была именно эта минута. Оставался всего один вопрос.

– Почему я? – прошептал Мэтт. – Почему не извращенцы, которые с вами все это творили?

– Потому что мы хотели разобраться, что послужило всему причиной. Мы проследили все от конца к началу, и путеводный клубочек остановился на тебе.

– И вы меня выследили. – Мэтт облизнул покрытые кровавой коркой губы.

Джемма пожала плечами.

– Что тут сложного? Учитывая мои мозги и то, как Тед владеет компьютером.

– А зачем вы убили ребенка? Гэбриэла-то зачем убивать потребовалось?

– Как это зачем? – мрачно усмехнулся Тед. – Тогда мы и начали трахать тебе мозги. Парнишка – это так, сопутствующие потери.

– А то, что у тебя башка и так не в порядке, пошло лишь на пользу. – Джемма положила ему на колено руку и задумчиво погладила. – Даже и без нашего участия, дорогой папочка, от дела топей Гиббет у тебя совсем мозги завернулись. – Она подняла на него взгляд. – Знать бы еще почему. Стоило мне в нем чуть-чуть разобраться, и я сразу поняла, что вариантов там вообще никаких.

Мэтт заерзал на твердом сиденье, стараясь избавиться от зловещего прикосновения. Все его тело ныло. Хотел бы он сейчас оказаться дома, принять горячий душ, нарезать овощи для салата и поужинать вместе с Лиз. Тихонько подняться по задней лестнице гостиницы Эди и остаться там с той, которую любит.

Его вдруг еще раз ударили прямо в разбитую щеку.

– Слушай внимательно! – злобно сверкнула глазами Джемма. – Терпеть не могу, когда меня не слушают!

Он перевел взгляд на Лиз. Впервые с того момента, когда ее похитили прямо из участка, ему пришло в голову, что лучше бы она была мертва. Думать о том, что ей уготовано в противном случае, было совершенно невыносимо.

Мэтт закашлялся, сплюнул кровь и посмотрел на похитителей. Ему вовсе не хотелось погружаться туда, куда намеревалась привести его Джемма. Он не был там с восьмидесятых. Надо как-то их отвлечь.

– А тебя, похоже, боль совершенно не беспокоит? Делаешь людям больно, когда заблагорассудится, если надо, и сама готова терпеть. Ты ведь позволила себя Теду по-настоящему избить, да? В церковном дворе. Так, что даже в больницу угодила.

Джемма небрежно пожала плечами.

– Все должно было выглядеть натурально. Мне приходилось терпеть и кое-что похуже.

– А где вы добыли те фотографии, которые мне посылали? Сделанные до убийств? – Вопрос он задал Теду, надеясь, что мужское самолюбие заставит того ответить.

– У Пола Андерхилла.

Боль мешала сосредоточиться.

– Мы его дом по досочкам разобрали, не было там никаких фото.

– В доме самого Андерхилла – да. А дом его брата, где он скрывался, когда понял, что вы у него на хвосте? – присоединилась к разговору Джемма. – Брат уже умер, но я нашла в старых документах адрес и отправила туда нашего милого и убедительного констебля Эдварда Денниса.

Тед кивнул.

– По счастью, новые владельцы так и не успели разобрать содержимое сарайчика в саду, где Андерхилл кое-что припрятал на память, прежде чем исполнить главную роль в миниатюре «берегись автомобиля».