"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 14

Скажем прямо, она и ее супруг – люди небогатые. Это я понял с первого взгляда. Они еще молоды; вероятно, проводят медовый месяц. Однако даже при таком раскладе они сюда никак не вписываются: в местах, подобных «Кувастину», люди без денег источают страх. Он сочится у них из пор.

– Ваше главное блюдо, доктор Рен.

К моему столу подошла консьержка. Один ее кивок – и передо мной появляется каменное блюдо. На нем небольшой, но идеальный по форме стейк и глазированный пастернак с ломтиками свеклы и трюфеля.

Если речь Хенрика не просто игра словами для рекламы, то это блюдо должно быть как-то связано с моим прошлым. Только вот оно слишком обычное, и мне трудно привязать его к какому-то моменту. Я, наверное, тысячу раз ел нечто подобное.

– Спасибо вам, Инка, – благодарю я, пока официант стелет мне на колени салфетку. – Что тут у нас?

Ее глаза лукаво поблескивают.

– Попробуйте. Возможно, вы сами нам скажете.

Рассекаю ножом мягкое, сочное мясо – лезвие скользит легко, не нужно прилагать ни малейшего усилия. Ровная розовая поверхность мяса на срезе блестит, истекая сливочным маслом. Режу снова, теперь поперек, чтобы получился кубик, и вонзаю в него вилку.

Говядина тает на языке, и я расплываюсь в улыбке.

– Боже! – промокаю салфеткой уголок рта. – «Каса» на Манхэттене, Роберт Уинстон! Это его фирменное филе миньон!

Инка польщенно кивает:

– Вы ужинали там в июле две тысячи восемнадцатого со старым другом Келвином Роем, репортером из «Уолл-стрит джорнал». Вы пили…

– «Эрмитаж», девяносто седьмого года, – произносим мы с ней одновременно, и по ее сигналу в моем винном бокале вырастает высокий столбик темного, почти черного шираза.

– Привкус каштана – вот что его выдает, – объясняю я, наслаждаясь послевкусием. – Говорят, Уинстон трет каштан на терке и добавляет в масло.

Приподнимаю бокал и легонько кручу его, чтобы вино подышало.

– Великолепно! Вы в точности повторили вкус.

– Нашим поварам пришлось потрудиться.

Я делаю глоточек «Эрмитажа», вспоминая, какое удовольствие было написано на лице Келвина, когда он попробовал его впервые.

Сладковатая пряность и темные фруктовые ноты, аромат сырой земли.

– Роберт Уинстон хорошо бережет свои секреты, – добавляет Инка с видом заговорщицы. – Мне сказали, что соус бермонте пришлось переделывать семнадцать раз.

Я поднимаю брови:

– Впечатляет!

– Благодарю, мистер Рен.

Она в шутку салютует коллегам, коснувшись виска кончиками пальцев.

– А теперь позвольте вас покинуть.

Персонал синхронно отступает, растворяясь в полумраке, и я снова остаюсь один среди журчания беседующих голосов.

Разобрав миниатюрную башенку глазированных овощей, насаживаю кусочек на вилку, добавляю пластинку трюфеля и отправляю все в рот, а затем откидываюсь на спинку стула и наслаждаюсь игрой вкусов. Все точно так же, как было в «Каса» семь лет назад. Это блюдо, точно машина времени, переносит меня из ледяной финской глуши в духоту летнего Нью-Йорка, к нетерпеливым гудкам таксистов, далекому клаксону грузовика и гулу многолюдных улиц.

– Сентябрь две тысячи девятнадцатого, – возвращает меня к реальности голос в другом конце зала.

Хенрик Хайлендер стоит, положив руки на спинки стульев британской парочки. Перед ними на столе – два свертка из фольги, несколько стаканчиков картофеля фри и два напитка в картонных стаканах с пластиковыми крышками и соломинками.

– А точнее – вечером двадцать четвертого сентября…

Девушка смотрит на стол то ли в изумлении, то ли в ужасе.

– …вы встретились в бургерной «Пять парней» на вокзале Виктория. Вы тогда были едва знакомы, но вскоре вам суждено было узнать друг друга намного лучше. – Хенрик указывает рукой на пакетики. – Джеймс на всякий случай заказал дополнительную картошку…

Британец подмигивает жене, та старается улыбнуться, но губы ее не слушаются.

– …Мне показалось, молодоженам будет приятно, если приезд в «Кувастин», а к тому же еще и День святого Валентина они отметят, вспоминая в мельчайших подробностях свою первую встречу.

«Молодоженам! – замечаю с долей самодовольства. – Я так и знал!»

Из полумрака выныривает официант с двумя запотевшими баночками на серебряном подносе и торжественно подает их на стол. Это действо выглядит почти издевательски, но у меня есть подозрение, что так и задумано.

– Лучший мохито от «Теско»! – восклицает Хенрик, посмеиваясь.

Непонятно, предназначен ли этот спектакль только для молодой пары или должен привлечь внимание всех присутствующих, но звучный голос хозяина отлично слышно на весь небольшой зал.

– Ваш любимый коктейль, Бет, контрабандой доставленный в бургерную вашим будущим мужем!

Красная как рак новобрачная испепеляет взглядом сначала картошку, а потом супруга. Вид у нее униженный.

– Обалдеть! – заявляет Джеймс, ничего не замечая, и разворачивает огромный горячий бургер.

В воздух поднимается пар. Моих ноздрей касается запах мяса, и я чувствую легкую тошноту – последний раз я ел чизбургер чуть больше двадцати лет назад.

Молодой муж вгрызается в бургер, точно голодный подросток. По его запястью стекает струйка желтоватого жира из котлет. Он делает перерыв, чтобы с хлюпаньем всосать через трубочку напиток, – по-моему, в стакане молочный коктейль, – а я тем временем рассматриваю его одежду, купленную в торговом центре, и дешевую стрижку, представляя, что мог бы сказать его жене, если бы она была одной из моих клиенток. Вы счастливы в браке, Бет? Как вы относитесь к отцу?

– За нас, принцесса!

Раздается звонкий щелчок, и Джеймс, открыв мохито, поднимает банку в воздух. Бет смущенно чокается с ним и опускает глаза. Она смотрит на еду, как осужденный, который впервые оказался в тюремной столовой. Бедняжка! Это ведь ее медовый месяц.

– Ба! Да это ведь не кто иной, как Флетчер Рен!

Перестав наблюдать за бриттами, я обнаруживаю, что Хенрик уже вернулся на свое место, которое находится как раз напротив моего. У стола вырастает официант, чтобы налить ему вина, но тут же скрывается, повинуясь движению хозяйской руки.

– Добрый вечер, мистер Хайлендер, – отвечаю, привстав. – Приятно наконец познакомиться с вами.

Во время рукопожатия он накрывает мою руку своей свободной другой. Странный жест. Будто бы мы с ним близкие люди.

– Пожалуйста, зовите меня Хенрик.

Когда мы садимся снова, я ловлю его любопытный взгляд на моих изуродованных пальцах. Обычно я стараюсь, чтобы они не попадались никому на глаза, но сегодня расслабился. Это, должно быть, из-за вина.

Кладу руку на колени.

– Ужин выше всяких похвал. Вы совершили настоящее чудо, Хенрик. Я на седьмом небе.

– Такова и была наша цель.

Я вспоминаю отели мира, в которых мне довелось побывать: ультрасовременные небоскребы Дубая, дворцы Индии, подводные капсулы Мальдивских островов. Отельеры высокого полета не раз беседовали со мной, но в основном потому, что видели в этом выгоду для своего бизнеса. Однако Хенрик, похоже, действительно хочет узнать нас поближе.

– Вы с таким вниманием относитесь к гостям. – Я делаю большой глоток вина. – Насколько могу судить, это редкость.

Он качает головой, играя этой мыслью, как теннисным мячиком, и наконец соглашается:

– Полагаю, да. Но, видите ли, для меня это единственный способ управлять гостиницей. Я принимаю вас в свою семью.

За его плечом появляется официант и подает ему виски в маленьком хрустальном бокале.

– Прошу извинить мою жену за то, что она не смогла присоединиться к нам сегодня. Она в последнее время быстро устает, – говорит Хайлендер, собираясь выпить. – Вы ведь не женаты?

Он пристально смотрит на меня поверх бокала. Взгляд волевой и твердый, как кремень. Я читал об этом аспекте его личности, когда готовился к поездке: загадочная театральность сочетается в нем с почти обескураживающей прямотой.

– Нет, не женат.

Он неторопливо цедит свой виски.