"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 116

Хегарти посмотрел на него:

– А я-то думал, что вы знаток искусства.

Он взял упаковку чая и вытащил два пакетика.

– Простите, – вмешалась Натали. – Не могли бы мы обсудить вашу проблему спокойно и разумно, мистер Килгор? Я нужна на дежурстве, у нас и так не хватает персонала.

Чайник начал закипать.

– Все очень просто, миссис Хегарти, – взглянул на нее Килгор. – От имени моего работодателя я поручил вашему мужу написать копию Фрагонара, за что ему хорошо заплатили. Я считаю, что оригинальная картина осталась у него, и она мне нужна. Все, что требуется от мистера Хегарти, – это отдать нам оригинал под названием «Лето», и мы уйдем отсюда. – Он кивнул копиисту. – Готов признать, что попытка была неплохой, и поставить точку в этой истории. Ну как по-вашему, справедливо?

– Мой муж не лжец, – твердо заявила Натали.

Споласкивая кружки, Хегарти покачал головой. Он отсчитал кусочки сахара из сахарницы, положил нужное количество в каждую кружку и повернулся к столу:

– Мистер Килгор, вы действительно думаете, что, обманывая клиентов, я продержался бы так долго в бизнесе? Вы попросили меня написать копию «Лета» Фрагонара. Я старательно выполнил ваш заказ: качество копии позволяло выдержать сравнение с оригиналом при визуальном осмотре, но она не прошла бы экспертизу. На прошлой неделе я отдал вам готовую работу. Конечно, я сделал дополнительную копию для себя, как вам уже известно. Вы можете легко заметить это по обратной стороне – на ней нет никаких отметин, которые ожидаешь увидеть на картине того возраста. – Он пожал плечами.

– Что именно вы имеете в виду, мистер Хегарти? – спросил Килгор.

– Позвольте разъяснить некоторые обстоятельства, о которых вы, очевидно, не знаете. Несколько недель назад со мной связался мистер Гарольд Киплинг, который пару лет назад делал для нас строительные работы. Он сказал, что купил полотно на багажной распродаже и оно, по его мнению, могло быть оригиналом кисти Фрагонара – картиной «Лето» из давно утерянной серии «Времена года». Киплинг спросил, могу ли я сделать копию, чтобы он повесил ее на стену у себя дома. По его словам, он собирался поместить свое приобретение в надежное хранилище, пока не будет установлено, является картина подлинной или нет. – Заметив удивление на лице Килгора, он продолжил: – Я сделал для него копию, отдал ему ее вместе с оригиналом и оставил себе капусту. Как я только что говорил, мистер Килгор: какой смысл пытаться сохранить оригинал, который невозможно будет продать? Мой бизнес – копирование известных картин и подделка оригиналов. Я не занимаюсь кражей произведений искусства.

– Вы прекрасно знаете, что это чушь, мистер Хегарти. В мире полно коллекционеров, в том числе в России, Китае и других странах, которые платят большие деньги за известные произведения искусства независимо от их происхождения.

Чайник закипел, и Хегарти наполнил каждую кружку, затем дал чаю настояться.

– Не мое это дело, мистер Килгор.

Килгор выглядел так, будто сейчас взорвется:

– Ты должен был знать, что картина, которую мы забрали из дома Киплинга, – это твоя собственная чертова копия! Какого хрена ты ничего не сказал? Ты же знал, зачем нам нужна была копия!

Не обращая внимания на встревоженный взгляд Натали, Хегарти вытащил пакетики из кружек, открыл холодильник, достал пакет молока, добавил по две мерных ложки в каждую кружку, затем положил в них по чайной ложке с сушилки.

– Мистер Килгор, я никогда не подвергаю сомнению мотивы своих клиентов. Я делаю копии картин на заказ, это составляет бо́льшую часть моего заработка. – Он спокойно открыл дверцу шкафа, достал пачку печенья «Джемми доджер» и высыпал немного на тарелку. Подхватив две кружки одной рукой, он взял тарелку другой и направился к лестнице. – Извините, – сказал он на ходу.

Американец, слишком растерянный, чтобы ответить, отступил в сторону.

Уже за порогом комнаты Хегарти крикнул:

– Если вы хотите кому-то угрожать, то идите и угрожайте мистеру и миссис Киплинг. Мы видели их на «Антикварном развале», так же как вы или ваш работодатель. Вот с чего бы я начал, если бы гнался за оригиналом. Явившись ко мне, вы начали лаять не на то дерево. – Он замешкался на третьей ступеньке и произнес: – Рррр, гав-гав!

Рэмбо и Роки немедленно отреагировали лаем.

– Я не думаю, что моим собакам понравились вы и ваши приятели, мистер Килгор. Позвольте мне дать вам совет: всегда доверяйте инстинктам животных.

– Почему, черт возьми, вы мне сразу не рассказали об этом Киплинге? – возмущенно спросил Килгор, когда Хегарти вернулся в комнату. Американец почти рычал. – Почему?

Художник улыбнулся:

– Потому что вы меня не спрашивали.

74. 4 ноября, понедельник

– Потому что ты не спрашивал?! – взорвался Стюарт Пайпер. – Потому что ты, мать его, не спрашивал? Мы проучим этого ублюдка как следует. Я пришлю парней. Мы переломаем ему все руки и пальцы так, что он никогда больше не сможет взять в руки кисть.

Роберт Килгор был воспитан родителями с хорошими манерами. Его отец, преподаватель изобразительного искусства в Колледже искусств и дизайна Саванны в Атланте, штат Джорджия, и мать, которая читала лекции по истории искусств в том же колледже, пока не бросила работу и не занялась семьей, в которой Килгор был пятым ребенком, привили всем своим детям моральные ценности и порядочность.

Несмотря на то что Роберт Килгор последние пятнадцать лет работал на преступника, ему не были знакомы угрызения совести. Оправданием служили именно моральные принципы – ведь он всего себя посвятил восстановлению великолепных произведений великих мастеров столь любимого им периода fête galante. Ничто не волновало его больше, чем поиск и обеспечение сохранности этих работ. Но с возрастом Килгора все сильнее беспокоило поведение его работодателя. Когда-то американец полагал, что Пайпер всецело разделяет его стремление сберечь культурные ценности для потомков, но постепенно выяснилось, что тот ставит перед собой совершенно иные задачи. Килгор начал чувствовать себя обманутым. Понял, что его используют. Что на самом деле все эти прекрасные картины были нужны Стюарту Пайперу не для какой-либо альтруистической цели, а исключительно для удовлетворения собственного гигантского эго.

Тем не менее, сидя в кабинете Пайпера, он сохранял спокойствие. Закуривая очередную сигарету, он сказал:

– Похоже, нас ввело в заблуждение исключительное качество работы Хегарти.

– «Нас»? – съехидничал Пайпер, постукивая кончиком сигары по большой серой пепельнице, на которой золотыми буквами было написано название коньячного дома «Курвуазье». – Здесь нет никаких «нас», Бобби. Я плачу тебе большие деньги, а ты не можешь отличить оригинал от подделки?

– Нет, сэр, не могу, когда дело касается художника такого уровня, как Хегарти. Только если провести массу экспертиз. Но теперь мы точно знаем, что оригинал находится у мистера и миссис Киплинг, и это действительно положительный момент.

– Правда? Они отклонили наше последнее предложение купить у них картину. Очень щедрое предложение при отсутствии доказательств того, что это оригинал, – напомнил Пайпер. – Теперь все говорят, что картина подлинная. Ты слышал об этом?

Килгор кивнул:

– Да, слышал.

– Так что в любой момент эти придурки Киплинги, скорее всего, передадут картину в аукционный дом – «Сотби», «Бонхамс», «Кристи» или «Филлипс», верно?

– Этого мы точно не знаем, – сказал Килгор.

– Они хотят денег. – Пайпер постучал пальцем по лежащей на столе стопке бумаг с прикрепленными к ним увеличенными фотографиями. – Здесь мои заметки, сделанные на основе информации, которую Арчи Гофф передал нам, когда впервые проник в дом Киплингов. Мы же попросили его сфотографировать все финансовые документы, которые он сможет найти, да?

– Так и есть, – подтвердил Килгор.

– И по этим документам мы поняли, что предложенная нами сумма в пятьдесят тысяч фунтов заинтересует Киплингов, но они, фигурально говоря, швырнули эти деньги нам в лицо.