"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 112
– А как отличить эти копии, то есть капусту, от оригинала без лабораторного анализа?
– Очень просто – переверните и посмотрите на деревянный подрамник.
Килгор последовал его совету.
Хегарти показал почти микроскопическую бороздку на правой поперечине:
– Это след от моего ногтя, вот как я отмечаю свою работу.
Килгор кивнул:
– Впечатляющая копия. Я специально изучал технику Фрагонара, и вы чертовски хорошо ее переняли. Рама не той эпохи, и это явно не старый холст, но в целом вышла отличная подделка.
Комплимент был произнесен тоном, в котором теплоты было не больше, чем в куске льда.
– Ценю вашу похвалу, спасибо. – Хегарти воззрился на гостя. Тот все больше тревожил его. – Итак, вы пришли сюда, чтобы спасти мою жизнь. Я весь внимание.
Поведение американца как-то странно изменилось. Хегарти не понимал, в чем дело.
– Есть ли у вас дома картина, которую вы цените больше всего, мистер Хегарти? Или позвольте мне задать вам этот вопрос по-другому: есть ли у вас дома картина, которая стоит приличных денег? Возможно, ваша любимая?
Хегарти не колеблясь указал на холст, висящий на стене. На нем был изображен средневековый трубадур в красной блузе и панталонах, играющий на флейте для прекрасной дамы в красном, струящемся мягкими складками платье. Она сидела на земле, фоном служил сельский пейзаж, рядом мужчина в треуголке склонился над парой других сидящих женщин с двумя детьми. На заднем плане возвышалась невероятная, сюрреалистическая решетчатая арка. Классический образец fête galante.
– Я так и подумал, что вы выберете это, – сказал Килгор. – Ватто. Оригинал находится в галерее Уффици во Флоренции.
– Или так думают в Уффици, – криво усмехнулся Хегарти.
Килгор нахмурился:
– Я восхищен. Обязательно захожу в галерею посмотреть «Рождение Венеры» Боттичелли и эту картину Ватто каждый раз, когда приезжаю в этот прекрасный город, вернее, в город, который был бы прекрасен, если бы не постоянный шум адских мопедов, на которых помешаны итальянцы.
Хегарти кивнул, все еще улыбаясь:
– Рад это слышать, мистер Килгор. Приятно знать, что вы можете восхищаться моим искусством, когда приезжаете во Флоренцию.
Килгор подошел к картине и пристально уставился на нее:
– Вы пытаетесь сказать то, о чем я думаю, мистер Хегарти?
Тот поднял руки в жесте защиты:
– Если вы восхищаетесь картиной и она доставляет вам удовольствие, имеет ли значение, оригинал это или почти идеальная копия?
– Да, конечно! – отрезал Килгор с еще большей суровостью. – Оригинал связывает вас с историей, с миром, каким он был тогда. Если это подделка, вы обманываете всех, кто ею восхищается.
– Именно так, – кивнул на картину Хегарти. – В таком случае я бы настоятельно рекомендовал вам любоваться именно этой версией.
Килгор снова посмотрел на картину, а затем на копииста:
– Вы хотите сказать, что Ватто в Уффици – подделка, а это оригинал? – рассмеялся он. Хегарти пожал плечами. – Боже мой, как?..
– Меня постоянно просят копировать картины, мистер Килгор, – в основном для того, чтобы владельцы сэкономили деньги на страховке, и я, как правило, делаю четко идентифицируемую копию. Но иногда я делаю копию, которую никто не отличит от оригинала. – Он улыбнулся. – А оригинал оставляю для собственного удовольствия.
Килгор опять взглянул на холст:
– Вы понимаете, сколько стоит эта картина, если она действительно подлинная, как вы утверждаете?
– Конечно. Пятнадцать, может быть, двадцать миллионов фунтов, но, как вы прекрасно знаете, я никогда не смогу ее продать. Это одна из самых документированных и проверенных картин в мире на сегодняшний день. И вот она на стене скромного дома в Солтдине.
Килгор бросил на него взгляд, который Хегарти расценил почти как уважительный.
– Что ж, я впечатлен, мистер Хегарти. Если вы говорите правду, я действительно очень впечатлен.
Хегарти снова пожал плечами:
– Это моя работа, мистер Килгор. Может, теперь обсудим цель вашего визита?
Мгновение спустя раздался ужасный крик. Кричала Натали:
– ДЭ-Э-ЭН!
71. 4 ноября, понедельник
Передав информацию исполняющей обязанности помощника главного констебля и получив ее благословение, Рой Грейс вернулся на совещание в глубокой задумчивости. Слова известного мудреца, монаха тринадцатого века Уильяма Оккама, полагавшего, что самое очевидное объяснение обычно бывает самым правильным, часто подтверждали его собственную правоту. Он искал это очевидное объяснение сейчас.
Арчи Гофф был жестоко избит. Планировали ли нападавшие убить его после пыток или просто хотели преподать ему урок? Смерть Гоффа избавила их от необходимости его прикончить или создала для них серьезную проблему?
Или у них появился некий шанс?
Грейс размышлял вслух:
– Гоффа наказали за то, что он кому-то перешел дорогу, или его пытали, чтобы получить информацию? Если верно последнее, то добились ли мучители того, чего хотели, прежде чем он умер?
– Разве подобная жестокость не ассоциируется с восточноевропейскими бандами, босс? – сказал Джон Экстон, недавно присоединившийся к следственной группе. – Судя по тому, что мы знаем о Гоффе, он действовал как грабитель-одиночка. Вряд ли он вел дела с бандитами, у него нет судимостей за торговлю наркотиками или людьми. Это не его «специализация».
– А что, если он ограбил не того человека? – предположил Джек Александер. – Допустим, влез в дом албанского гангстера или кого-то в этом роде?
Грейс кивнул:
– Возможно.
– Следует ли нам рассмотреть все зафиксированные кражи со взломом крупных объектов недвижимости за время, прошедшее с момента освобождения Гоффа из тюрьмы, и до того, как он туда попал? – предложил Александер.
Грейс снова кивнул и добавил:
– Но если Гофф расстроил кого-то настолько, что его разделали под орех, то этот ограбленный господин вряд ли спешил вызвать полицию.
– Справедливо, сэр, – признал Александер и переключился на экран своего ноута.
Грейс на минуту задумался.
– Нам нужно попытаться установить, чего хотели мучители Гоффа и сколько их было. Надюшка обнаружила свежие следы от связывания на запястьях, лодыжках и поперек грудной клетки Гоффа. Думаю, что, скорее всего, его пытал не один человек, – сообщил он команде. – Как минимум двое, а может, и больше.
– Согласен, шеф, – сказал Брэнсон.
– Я представляю себя на месте человека, который пытает свою жертву либо ради возмездия, либо для того, чтобы получить нужные сведения, а жертва неожиданно умирает у него на глазах, – рассуждал Грейс. – От тела избавляются, выбросив его на улицу в престижном жилом районе. Единственное объяснение, которое, по-моему, имеет хоть какой-то смысл, и мы это уже обсуждали, – улица по какой-то причине была выбрана специально. Чтобы оставить послание? Для Хегарти?
– Мы знаем, что некоторые восточноевропейские банды выставляют трупы тех, кто перешел им дорогу, возле домов своих врагов в качестве предупреждения, – заявила Полли Суини.
– Да, я с этим сталкивался, – сказал Грейс.
На протяжении своей карьеры, расследуя тяжкие преступления, он хорошо усвоил: хотя каждое убийство – большая головоломка из сотен, а иногда и тысяч деталей, которые нужно кропотливо собирать воедино, зачастую преступников ловят либо по чистой случайности, либо благодаря нестандартному, спонтанному мышлению.
Странная, как будто взятая с потолка мысль вертелась сейчас у него в голове. Имя Стюарта Пайпера нашли в контактах на компьютере побывавшего в ДТП «ауди», связанного со смертью Чарли Портеуса. Поттинг и Уайльд допрашивали Пайпера – крупного коллекционера произведений искусства – в его огромном загородном доме, заполненном прекрасными картинами. Арчи Гофф был профессиональным грабителем загородных особняков. Его тело было выброшено возле дома известного копииста. Сам Стюарт Пайпер, несмотря на отсутствие судимости, находился в поле зрения Интерпола и был крупным игроком в мире искусства. Чарли Портеус в момент убийства, по всей видимости, вез домой дорогостоящую картину. В дом Киплингов кто-то проник вскоре после того, как они появились в телевизионной программе «Антикварный развал» с потенциально ценным произведением искусства. Взлом произошел, когда Арчи Гоффа освободили из тюрьмы под залог.