"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 103
– Добро пожаловать в отдел тяжких преступлений, – парировал Рой Грейс. – Если захочешь вернуться к прежней жизни вышибалы в ночных клубах – дай знать. Не стану удерживать.
– А я серьезно, Рой. Моя свадьба – она балансирует на самом краю.
– Из-за того, что тебя назначили замом старшего следователя по делу об убийстве? – Грейс оставил шутливый тон. – Шивон в числе лучших криминальных репортеров. Включи мозги: она не достигла бы такого уровня, придерживаясь графика с девяти до пяти. Репортеры и копы – одного поля ягоды. Мы бросаем все ради трупа, они – ради сенсации. Если она не понимает, почему ты здесь, а не на милом воскресном бранче в каком-нибудь модном кафе, у нее что-то не в порядке с оптикой.
Брэнсон покосился на него:
– С оптикой? Ты перенял одно из словечек Кассиана Пью?
Грейс натянул тканевую шапочку и выбрал свежую марлевую маску:
– Сейчас тебе так не кажется, но на самом деле я, как и всегда, пытаюсь двигать вперед твою карьеру.
– Серьезно?
Грейс пожал плечами:
– Ты прошел путь от рядового констебля до детектива-констебля, детектива-сержанта, а теперь детектива-инспектора – и это за сколько лет?
– И потерял жену, почти потерял детей, а теперь рискую потерять невесту. Должен ли я быть благодарным?
– Это зависит от того, как ты определяешь благодарность.
– Ну ты и мерзкий тип. Опять отвечаешь вопросом на вопрос!
– Ну так скажи! – Грейс заметил, что тот нервно заламывает руки. – Гленн… – протянул он примирительно, чтобы успокоить его, потом надел маску. – Пошли работать.
В узком коридоре они свернули направо, миновали закрытую дверь изолятора и вошли в просторное помещение с двумя зонами для вскрытий, разделенными аркой.
Морг работал в стандартном режиме по будним дням – обычно ни покойники, ни их родные и близкие особенно не торопились со вскрытием. Поэтому трое штатных патологоанатомов, занимавшихся теми, кто умер обычной, не вызывающей подозрения смертью, отдыхали по выходным.
Патологоанатомы МВД были лишены подобной роскоши. Они специализировались на расследовании возможных убийств, а в таких ситуациях время почти всегда критично. Зарплаты у них были выше, но они эту разницу отрабатывали, будучи на связи круглосуточно семь дней в неделю, готовые мгновенно выехать куда угодно и заниматься своим делом сколько понадобится, – как на месте преступления или обнаружения тела, так и в морге, изучая во всех подробностях трупы и зачастую обстановку. Надо сказать, редкое вскрытие занимало менее шести часов.
Слева от Грейса стояли четыре пустых стола из нержавеющей стали. Справа – еще четыре, также пустых в это воскресное послеобеденное время, и один, на котором лежало тело Арчи Гоффа, все еще полностью одетое, под ярким светом, под взглядами группы людей в одинаковых синих халатах, белых бахилах и сине-белых марлевых шапочках с масками. Судмедэксперт Мишель Уэбсдейл, фотограф-криминалист Джеймс Гартрелл, чередующий статичные снимки с видеосъемкой, помощник прозектора Даррен Уоллес и Клио, делающая записи рядом с Надюшкой де Санча, – рыжеволосая испанка в этот момент обклеивала каждый сантиметр одежды Гоффа лентой, а Гартрелл передвигал пластиковую линейку вдоль тела после каждого ее кивка.
Эта часть расследования убийств всегда вызывала у Грейса отторжение. Будь на месте заместителя старшего следователя кто-то другой, он с радостью возложил бы на него бремя руководства и уехал домой наслаждаться воскресным отдыхом. Но он чувствовал ответственность перед Гленном. С момента их первой встречи, когда Брэнсон присоединился к его команде еще зеленым детективом-констеблем, Грейс проникся к нему симпатией, разглядев в нем амбициозность и потенциал, – он сам был таким в молодости. С тех пор он взял курс на продвижение Гленна, который стал его хорошим другом.
– Дэниел Хегарти, – произнес Грейс.
– Что с ним?
– Он живет в том доме, рядом с которым нашли тело.
– Серьезно? Ты это уже выяснил? – удивился Гленн.
– Элементарно, мой дорогой Брэнсон. Разве первое правило полицейского не гласит: «Внимательно смотри под ноги»?
61. 3 ноября, воскресенье
Фрейя Киплинг полулежала на раскладном диване, в одной руке бокал красного вина, в другой – роман «Там, где раки поют» Делии Оуэнс. Гарри с банкой лагера сидел рядом, наблюдая за повтором передачи «Матч дня» – его команда, «Брайтон-энд-Хов Альбион», обыгрывала «Норвич» со счетом 2:0. Том в своей комнате играл с друзьями в онлайн-игру, и Фрейя заглянула в приложение «ЛибрЛинк», проверяя уровень сахара в крови сына. 8,9 ммоль/л. Верхняя граница нормы, но допустимо.
Они с Гарри провели утро на трех разных барахолках и вернулись с небольшими трофеями. Он приобрел старинную пустую жестяную банку от сигарет «Плеерс медиум нейви кат», крошечную бронзовую статуэтку гольфиста с клюшкой в замахе и брайтонскую гравюру в удивительно хорошем состоянии – изображение старой злополучной «морской» железной дороги с платформой на высоких опорах. В народе ее называли «косиножка». С 1896 по 1900 год она курсировала над Ла-Маншем вдоль набережной Брайтона между Кемптауном и Роттингдином, прежде чем пути были разобраны. Фрейя купила две парные фиолетовые стеклянные вазы, которые продавец величал викторианскими, и серебряный набор для соли и перца.
Гарри втайне надеялся обнаружить какие-либо следы картин из цикла «Времена года», но успеха не достиг. К облегчению Фрейи, он наконец начал склоняться к мысли выставить Фрагонара – или возможного Фрагонара – на крупный аукцион. «Сотби», «Кристи» и «Филлипс» проявляли интерес и регулярно присылали информацию о предстоящих торгах.
По окончании матча Гарри поставил банку на журнальный столик, обнял Фрейю за плечи и дотронулся носом до ее уха. Она усмехнулась, прекрасно понимая его намек. А почему бы и нет? Чтение, пусть даже такое увлекательное, можно отложить. Даже спустя столько лет она все еще находила его неотразимым.
Ощутив возбуждающее покалывание внизу живота, Фрейя отставила бокал, закрыла книгу и повернулась к мужу для поцелуя. Она была уверена, что увлеченный игрой Том сейчас от компьютера не отойдет.
В этот момент зазвонил домашний телефон.
Фрейя потянулась к трубке, но Гарри удержал ее руку.
– Позже, детка. – Он снова коснулся ее уха и прошептал: – Сейчас не время для звонков. Наверняка какие-нибудь страховщики желают сообщить, что с нами будет, если мы попадем в аварию.
– Может, это папа? По воскресеньям он иногда скучает.
Гарри хорошо относился к старику. Мать Фрейи умерла два года назад, и ее отец с тех пор стал как потерянный, однако яростно цеплялся за свою независимость, отказываясь переехать к ним из Скарборо.
Взяв со стола беспроводную трубку, Гарри увидел надпись: «Номер скрыт». Пару секунд поколебался, затем ответил:
– Дом Киплингов, говорит Гарри Киплинг.
Звонил не тесть. Гарри услышал голос незнакомца, очевидно тоже пожилого человека, говорящего с мягким размеренным американским акцентом.
– Добрый день, сэр, – вежливо начал он. – Прошу прощения, что помешал в выходной день, но мне известно, что вы владеете картиной, являющейся качественной копией работы французского художника Жана-Оноре Фрагонара. Я прав?
– С кем я разговариваю? – спросил Гарри.
– Я звоню по поручению моего работодателя, крупного коллекционера произведений искусства того периода. Он хотел бы предложить вам частную сделку – это избавит вас от высоких аукционных комиссий.
– А с чего вы взяли, что я заинтересован в продаже, даже если допустить, что у меня есть такая картина?
– Мистер Киплинг, мой работодатель видел вас с этой картиной на «Антикварном развале». Он готов сделать щедрое предложение, учитывая, что полотно почти наверняка поддельное.
– Серьезно? – В голосе Гарри прозвучала неожиданная для него самого воинственность. – И насколько щедрое? – Он нажал кнопку громкой связи, чтобы слышала Фрейя.
– Мне поручено предложить пятьдесят тысяч фунтов.