Жизнь после эпилога 2 (СИ), стр. 43

Хмыкнул и снова добавил:

— Гипотетически.

— И никого из них не волнуют желания самой Лили… — покачала я головой.

— Это политика, — пожал плечами супруг. — Более того — высокая политика. Мнения пешек в такой игре не учитывается априори. Кто она по большому счету? Никто. Лишь средство для достижения цели. У неё самой ни реальной силы, ни реальной власти, ни союзников. Ни цели толком. Свобода — это… ну, так себе цель на самом деле.

— Ой, ну вот не надо преуменьшать ценность свободы! — возмутилась я.

— Хорошо-хорошо, — внезапно очень быстро согласился со мной муж и потерся носом о мою щеку. — Но всё относительно. В её случае это сомнительная цель, потому что не итоговая. А итоговую она себе ещё не определила.

— А как же помощь людям? — возразила. — Очень даже достойная цель.

— Слишком размыто, — качнул головой Дэймос. — Плюс не реализуемо. Она не знает, что именно хочет и какими силами. Она просто… хочет. Что-нибудь. Как-нибудь. Но это не цель. Это так…

Он фыркнул.

— Ей нужен наставник, — кивнула я. — Уверенный в себе, умелый и способный не только направить, но и защитить. Чтобы она ощутила себя в безопасности и начала заниматься тем, к чему действительно лежит душа, а не пропихнули окружающие.

— Я этим заниматься не буду! — моментально открестился Дэймос.

— И не надо, — успокоила его, улыбнувшись. — Ты мой наставник, достаточно. Уверена, богиня не оставит её в беде. Раз уж до нас сумела добраться, то и остальное сложится. Может… Рудольф поможет? Как он тебе? Как человек.

— Достойный, — уверенно кивнул супруг. — Основные моменты я ему обозначил, остальное, уверен, сообразит сам. Но по магии пока придется… — он поморщился, — помогать. Сама она ещё плохо соображает, что к чему. Надо контролировать.

— У тебя всё получится, — поддержала его, прекрасно понимая, что даже самым сильным, смелым и деспотичным мужчинам нужно, чтобы их кто-то вдохновлял.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся муж, причем глянув на меня так хитро, словно прекрасно понимал все мои тончайшие психологические манипуляции. Но был совершенно не против.

Ну а потом снова поцеловал, на этот раз уже в уголок губ и заявил:

— Сегодня ужинаем вдвоём, распорядился накрыть в нашей трапезной. Плевать на приличия. Не хочу видеть их рядом с тобой.

И я даже не подумала возражать! В самом деле, кто вообще бывает рад навязавшимся гостям? Какие манеры, господа? От того, чтобы мы их просто не выставили вон, их спасает лишь то, что они посланники императора, да приехавшая с ними многочисленная охрана. Но любить и уважать мы их совершенно не обязаны!

В итоге мы вполне приятно и уютно поужинали вдвоём, а потом потянулись немного унылые и однообразные дни в режиме ожидания, когда же наглые гости нагостятся и уедут. И если Дэймос ещё мог спокойно передвигаться по замку, занимаясь в том числе общим руководством прислугой и тренировкой личной гвардии, то я как та принцесса, похищенная драконом, томилась в личных апартаментах. В итоге я читала и разнообразила свой досуг рисованием, на будущее выдумывая новые разновидности артефактных «снежинок», а для себя зарисовывая новые узоры браслетов и колье.

Наконец, на шестой день гости нагостились, о чем мне утром сразу после завтрака с нескрываемым облегчением заявил муж, но чтобы проверяющие не усомнились в том, что я ещё жива, пришлось выходить и провожать их лично.

Граф Тембро выглядел откровенно скучающим, лишь раз мазнув по мне неприязненным взглядом, словно это я была виновата в задержке, а вот архимаг, наоборот, был полон подозрительного энтузиазма и, подойдя ко мне вплотную, сначала изучил визуально, причем особенно внимательно лицо, где не осталось ни единого следа того странного упадка сил, а потом и руку протянул, куда я нехотя вложила свою правую.

И тут же ощутила… Подозрительный магический импульс, толкнувшийся внутрь меня.

— Вы что себе позволяете⁈ — взвизгнула, выдергивая свою руку из его захвата, но что архимаг неожиданно смутился и поторопился выставить ладони вперед, потому что стоящий рядом со мной Дэймос моментально ощетинился атакующими заклинаниями.

— Спокойствие! Прошу спокойствия! Я не сделал ничего предосудительного, всего лишь пожелал убедиться в здоровье леди!

— Вы не уполномочены этим заниматься, — зло процедил Дэймос. — У нас есть собственный целитель и я сам вполне способен позаботиться о здоровье супруги! Не смейте прикасаться к ней, я запрещаю!

— Прошу… прощения, — откровенно натянуто произнёс архимаг и отступил на шаг назад, тем самым давая понять, что признает свою ошибку и вроде как раскаивается. — Не желал ничего дурного.

После чего посмотрел мне в глаза и проникновенно заявил:

— Леди Эржена, примите мои глубочайшие извинения. В связи со всем случившимся и особыми заслугами вашего супруга на поприще охраны Пограничья от тварей разломов, я буду лично ходатайствовать перед императором о смягчении вашего наказания. Понимаете, браслет… кхм, на фоне вашего состояния не позволит выносить вам дитя. И я в целом искренне не понимаю столь жестокого отношения именно к вам. Ваш… кхм, проступок, несомненно тяжел, но не настолько. В общем, — он скупо улыбнулся, — вы мою позицию услышали. И если император смилостивится, я лично прибуду, дабы официально снять с вас оковы.

— Хватит и бумаги, — жестко отрезал Дэймос. — С остальным я справлюсь сам.

— Уверены? — засомневался архимаг. — Всё-таки это особый сплав…

Вместо ответа мой супруг посмотрел на архимага так, что тот сдавленно кашлянул и пробормотал:

— Хорошо-хорошо. Только очень вас прошу, не действуйте впопыхах. Дождитесь сначала бумаги.

После чего бросил пытливый взгляд на меня и кивнул.

— Всего хорошего, леди Эржена.

— И вам, — улыбнулась той самой дежурной улыбкой, которая давала понять, что я жду не дождусь, когда же «гости дорогие» отчалят.

Но вот, наконец, граф с архимагом погрузились в карету, гвардейцы расселись по седлам и делегация выехала за ворота, которые за ними тут же закрылись, а я шумно выдохнула, даже не пытаясь скрыть своего облегчения.

И, повернувшись к мужу, категорично заявила:

— Сегодня хочу провести весь день на улице!

Сначала Дэймос выгнул бровь, всем своим видом намекая, что я многого хочу, но когда я выразительно насупилась и надула губы, рассмеялся и привлек меня к себе, горячо целуя.

— Хорошо, леди Рауф. Как вам будет угодно. — И едва слышно добавил прямо в губы за миг до нового поцелуя: — Веревки из меня вьешь…

Но стоило ему чуть отстраниться, а мне продышаться, как я с улыбкой парировала:

— Разве что из стали, мой лорд. Ты был великолепен. Мне кажется, архимаг тебя боится.

— Тебе не кажется, — самодовольно усмехнулся Дэймос, увлекая меня в наш парк. — Удивишься, но по силам мы практически равны, однако он прекрасно знает, что я менее… щепетилен во многих вопросах. Да и возраст сказывается. Меньше всего он желает рисковать своей жизнью в вопросах, суть которых сомнительна. И мы все прекрасно понимаем, что мы именно политические ссыльные, и за всем этим стоит больше чужая воля, чем реальные злодеяния. К тому же он искренне впечатлен нашим обелиском, хотя так и не смог постичь истинную суть задумки.

И, ухмыльнувшись добавил:

— А я ему не сказал.

— О? — удивилась. — А как ты вообще объяснил его наличие?

— Захотелось, — хохотнул Дэймос и подмигнул мне. — Он знает, что я исследую суть света. Я сказал ему, что это своего рода пробник для концентрации именно светлой энергии из недр земли. Но при этом мы дружно пришли к выводу, что обелиск не копит её в себе, а, скажем так, фильтрует. Вытягивает из невообразимых глубин и тут же исторгает из себя в воздух. И так до бесконечности. То есть фактически, если не задумываться, смысла в нём нет. Ну, разве что земли вокруг будут чуть плодороднее. А так смысла нет.

— Но? — прищурилась, по его интонации услышав, что это далеко не конец.

— Но смысл есть, — отрывисто кивнул супруг и чуть крепче приобнял меня за талию. — Если не знать, что это не побочный эффект, а истинная цель, то ни за что не догадаешься. На самом деле этот обелиск стабилизирует пространство. И именно в стабилизации воздушных потоков его истинная суть. Стоит только условно зараженным воздушным массам оказаться поблизости, как их минусовой заряд постепенно сходит на нет и растворяется, отчего воздух становится обычным. Спокойным. Казалось бы, мелочь, но именно это — главная проблема Пограничья и причина возникновения разрывов пространства.