Кронпринц (СИ), стр. 23
— Ты не можешь, — жалобно проскрежетал голос, а красивое лицо исказилось в гримасе гнева.
— Это моё право. Не по рождению или обстоятельствам, а по моему желанию.
Я выбросил руку с клинком перед собой и одним молниеносным движением вонзил его в брюхо твари. Меч задрожал, замигал в ране, из которой не показалось ни капли жидкости, словно тело червя было полым, готовым вот-вот исчезнуть. Но я надавил волей и представил, как в клинок вливается энергия извне. В этом мире не было магии, как таковой, но кое-что из Яви можно было применять, причём понимание приходило в тот момент, когда совершаешь попытку. То есть в бою экспериментировать с этим было однозначно нельзя, и мне повезло, что этот трюк с внешней силой сейчас сработал.
Клинок завибрировал от переполняющей его мощи, а монстр заверещал и открыл пасть.
— Я — Вермиса Самнирумская, вестница смерти и чумы, ночной ужас для тех, кто боялся червей и гусениц! Слуга Морфея и верная его дочь! — всё это било по мозгам, а голос звучал демонически. — Я пожру твою душу, и мой отец наградит меня.
Лицо откинулось назад, а в аккурат под ним тело раскрылось в невозможной форме креста. Внутри показалось бесконечное количество зубов-игл и мерзко завоняло, то ли гнилью, то ли болотом.
— Р-я-я-я-я-я-я-я!!! — заверещал монстр и попытался отхватить мне голову.
Я ловко увернулся и ухватившись второй рукой за рукоять клинка, дёрнул его. Но вместо вскрытия отвратительной туши кошмара, меч лишь на миллиметр сдвинулся, а мне пришлось экстренно разрывать дистанцию, поскольку червь изогнулся и повторил попытку.
Монстр своими руками попытался вытащить из себя мой меч, но они оказались слишком короткими, отчего он яростно заревел на манер льва и сосредоточил своё внимание на мне.
— Вот же… — выругался я, поняв, что не могу призвать клинок и остался безоружным, а пробовать внешнюю силу сейчас…
Стоп. Ведь если здесь нет магии как таковой, то и не имеет значение, есть ли у меня источник.
«Эх, умные мысли его преследовали, но он успешно от них убегал», — хмыкнув себе под нос, я телепортом переместился к клинку и, экстренно рванул обратно, только на десяток метров дальше.
«Какая просторная камера у Боровика Ивановича», — промелькнула неуместная мысль, и мир обратился в череду сливающихся картинок.
Червь взмахнул своими громадными крыльями, и с них сорвались тысячи чёрных сгустков, что с треском понеслись в мою сторону.
Пробовать творит защиту я не стал, поскольку уверенности в успехе этой затеи не было. Во-первых, у меня он сам по себе мог не получится, во-вторых, я понятия не имел силу атаки, а в-третьих, не понимал её природу. Возможно, был бы источник в реальности целым, часть проблем бы исчезло, но работаем с тем что есть.
И было этого не много. Несколько раз я пытался скастовать боевые заклятия, а также простейшие атакующие команды, наподобие пространственных шаров, первой моей магии в новом мире, но ничего не срабатывало. Я уклонялся, пытаясь подобраться ближе и всё же забрать клинок. Если не укол не помог, то может получится рассечь её.
Глава 12
Вот только нужного момента просто не было. Атака твари не давала ни на миг расслабиться, а спустя какое-то время я ощутил, как начинаю уставать. И что-то мне подсказывало, если бы не мой упор на физическую силу и выносливость, то этот момент наступил бы намного раньше. Как там предки завещали? В здоровом теле здоровый дух? Видимо, они и сами не представляли, насколько попали в точку.
Ещё одно уклонение, и один из снарядов задевает меня, опаляя разум океаном боли. Никогда такого ещё не испытывал. Казалось, что в меня единомоментно воткнули тысячи раскалённых игл. И я зарычал, перекрывая радостный хохот твари, что больше походил на воронье карканье.
«Ученик, — пробился сквозь бесконечную боль голос Боровика Ивановича. — Безымянный знает о твоей слабости к ментальной магии, поэтому поставил эту тварь на мою охрану. Я чувствую, ты уже овладел аспектом, но не до конца.Созданный тобой якорь был ложным. Найди истинный».
«Серьёзно? Вот сейчас? Да он вообще представляет себе моё состояние, когда каждый атом тела будто тонет в жидком огне?»
— Ра-а-а-а-а-а-а! — зарычал я и на одной злости и упрямстве ринулся на врага, даже не понятно, на что рассчитывая, то ли всё-таки вырвать меч, то ли как-то застать в врасплох. Голова туго соображала.
В грудь ударило несколько снарядов. Это стало последней каплей, и моя нервная система не выдержала. Меня скрутило в приступе, а перед глазами запрыгали кровавые искры.
Я упал и задёргался в конвульсиях.
— Это конец! — прошипела тварь и, кажется, надвинулась на меня, но это не точно.
Меня резко подняли, и я смог разглядеть довольное женское лицо монстра и золотую рукоять клинка. Меч был так близко и так далеко одновременно.
— Сейчас я пожру тебя, — голос вновь стал чарующим, но это больше не действовало на меня гипнотически. Боль заполонила всё моё естество, заменив все остальные чувства и эмоции…
Челюсти свело и всё что я мог делать — лишь бессильно стонать. И в этот миг пришло оно — озарение. Я даже на секунду забыл о чудовище, что раскрыло свою громадную крестовидную пасть,
Что делает разум кристально чистым? Не медитации, не духовные практики и тому подобное. Всё это лишь полумеры и не более.
«Молитва очищает душу, а боль — тело», — пришло воспоминание из далёкого прошлого, когда я много времени проводил в компьютерных играх.
Боль даёт силы и активирует инстинкт самосохранения, который способен преодолеть многое. Да, в большинстве случаев боль ломает волю и разум, но если выдержать и увидеть в ней силу…
— М-м-м-м-м, — замычал я, не в силах разжать сведённые челюсти, и сконцентрировался на том океане боли, в котором купался ближайшую мучительную вечность. Я больше не хотел, чтобы это закончилось, потому что это удел слабого. Я закончу это сам!!!
— Что ты… — изумлённо воскликнула тварь.
Монстр замер, а я, не ощущая зловонного аромата, который обязательно должен был быть, с облегчением выдохнул. Чудовище уже успело засунуть мою голову к себе в пасть, и буквально в миллиметре от моих глаз поблёскивали фиолетовым несколько рядов игольчатых зубов.
— Отпусти меня! — приказал я, с трудом выдавливая слова, поскольку моя челюсть, хоть её больше и не сдавливала чужая воля, ещё плохо слушалась.
— Как… — удивлённо и напугано начала как её там, Примус или Папирус? Неважно.
Меня вынули из пасти и поставили на землю, аккуратно, словно я был из фарфора.
— Это место открыто для ментальной магии, а значит, в эту игру можно играть вдвоём, — пояснил я и придавил волей: — Освободи Боровика Иваныча.
Тело червя дёрнулось, будто от удара током, но осталось на месте.
Я вздохнул.
— Не знаю как остальные менталисты, но я, видимо, получил какой-то смешанный вариант этого аспекта, как кровь или металл, — произнёс я и, сосредоточившись, обрушил на сознание червя всю ту боль, что не так давно испытывал сам.
При этом пришлось стиснуть зубы и кулаки, ведь приходилось проводить всё это через себя. М-да, такое себе боевое умение.
Я упал на колени и тихо зарычал, но всё же было не так мерзко, как несколько секунд назад, когда меня терзало чужой силой.
— А-а-а-а-а-а-а-р-р-р-р-р-р-р, — завопила тварь, и её когтистые руки стали раздирать тело, безжалостно полосуя при этом. Как и с колющей раной от клинка, никаких жидкостей, хотя бы отдалённо похожих на кровь, видно не было. Просто борозды от когтей и чернеющая пустота внутри.
Новый приказ тоже сопровождался болевым импульсом, но тварь даже не поняла этого, инстинктивно подчинившись, чтобы не испытывать боль снова. Это как дрессировка слонов с помощью электрошокера — дозированная боль и подталкивание к нужному результату. Но лично я против такого, особенно в отношении невинных животных, а вот с этой душегубкой — ещё мягко.
Я убавил поток боли и тихонько выдохнул от облегчения. Если у меня ментальная защита будет вся построена на этой основе и мне придётся постоянно испытывать боль, то может оно мне и не надо. Жил же раньше как-то без всей этой менталистики, и ещё поживу. Эх, влажные мечты… С моим везением на врагов у меня нет морального права не использовать все пути достижения силы, даже если они мне не нравятся.