Как построить магическую академию? (СИ), стр. 46

– Они-то не упирались, – мрачно сказал Крис и провёл ладонью по шву между камней. – Они уходили.

Дин уже был полностью поглощен этой стеной: нащупывал, простукивал, зубами держал тонкий ножик, а другой рукой ковырял раствор. Арея пригладила ладонью камень, как лоб больному, и закрыла глаза.

– Тянет холодом… – Тихо сказала она.

– И вином, – прищурился Крис.

– Погреб, – кивнул Лик, сунув нос почти к самому шву. – Дрожжи тут умерли красиво. И давно. – Он постучал костяшками, раз, другой. – Камень пустой. Снизу полость.

Стайхон наклонился, поводил ладонью так, что у меня волосы на предплечьях поднялись — воздух рядом с его пальцами стал теплее и суше. Он задержал ладонь у пола, у самого угла.

– Сквозняк, – произнёс он. – Очень тонкий. Отсюда.

– Сюда, – отозвался Дин, уже выковыривая ножом вытянутую щель, и вдруг ухмыльнулся. – Ну кто ж так прячет. – Он отогнул пыльную бахрому потускневшего коврика — кто-то когда-то попытался сделать вид, что в служебных ходах тоже заботятся о красоте, – и покопался в каменной крошке у порога. – Ага. Гайка.

– Гайка? – не удержалась я.

– Ну, не гайка. Шляпка. Замаскированный штифт. Смотри: резьба под виноградную косточку… – Он щёлкнул под ногтём что-то крошечное, настолько крошечное, что я почти этого не увидела. Камень отозвался низким, довольным «ммм», как старик, которому погладили плечо, и по стене пошла ленивой волной рябь.

Сдвиг кладки был очень медленным и аккуратным. Из щели дохнуло вином — сладким, настоянным на дубе, с ноткой яблочной косточки и чего-то ещё — старого мёда? — и тонким похмельем пыли.

– Я бы не рекомендовала пить, – заметила Арея, хотя никто ещё и не потянулся. – Не сегодня.

– Сегодня, – согласился Крис.

Мы протиснулись следом и остановились. Погреб был не просто погребом — маленькое царство стекла и дерева, в котором время запылилось на каждой пробке. Стеллажи уходили в полумрак, аккуратные соты для бутылок тянулись вдоль стен, бочки, как толстые коты, лежали на боках, перевязанные железом. На некоторых бутылках я с трудом разобрала выцветшие надписи: «Мёд императорский, лето такое-то», «Грушевка ледяная», «Кагор монастырский, выдержка сорок лет». Местами пыль была такой толщины, что на ней можно было рисовать; Лик не удержался и вывел пальцем мордочку. Она получилась унылой.

– Я возьму на анализ, – пробормотал Дин и уже попытался незаметно сунуть бутылку во внутренний карман. Крис посмотрел на него так, что бутылка сама вернулась на место.

– Следы, – тихо сказал Стайхон. Он стоял, полубоком, слушая, как шепчет погреб. –Пыль смазана. Вот — пальцами. И вот… – он показал на пол — белёсая дорожка тянулась вдоль стеллажей, тонкая, как остаток мелкой муки, и утекала вглубь.

Мы двинулись по белёной ниточке между стеллажей. Шли осторожно, чтобы не задеть, не уронить, не взорвать эту старую сладкую тишину. Где-то капнула вода — одинокий, ленивый звук. Пыль ложилась на ресницы как тонкий снег.

– Тупик, – сказал Крис, когда мы упёрлись в стену, плотно заставленную ящиками. – Снова.

– Это не тупик, – отозвался Дин, уже заползая на ящики. – Это… ммм… маскировка. – Он дёрнул один из ящиков — тот оказался бутафорским, пустой фанерной коробкой с приклеенными дощечками. – Ага. – За коробками, скрытая от глаза, оказалась низкая дверца, совсем крошечная, под пол, с кованым кольцом.

Дверца повела себя, как старая собака: поворчала, посопротивлялась и уступила.

– Пойдём? – спросил Лик. – Или сначала… – он кивнул на полки. – Сувенир?

– Потом, – отрезала я. – Если выживем — устроим дегустацию века.

– Если выживем, – с нежностью повторил Крис и скрылся в тёмной пасти люка первым. Мы двинулись следом — внутрь, в холод, по узкой лестнице, где каждый шаг отдавался пустым звоном бутылок и где ночь пахла дрожжами, мёдом и тем, что не имеют названия у живых.

Стайхон и Крис шли впереди, выставив руки вперед и готовясь в любой момент толи отражать атаки, толи атаковать самостоятельно. Точно не знаю. При этом дракон постоянно косился на меня, будто я могу куда-то отсюда деться.

И…. И мы просто вышли на улице. Причем к запасным воротам.

– Кажется, сюда просто когда-то подвозили продукты, и этот ход использовали для простоты транспортировки.

– Но почему мы этот выход не нашли раньше? – ужаснулась Арея.

– Да все просто, – скрипя зубами, ответил Стайхон. – Сначала мы искали запасные выходы на территории, а этот за, просто очень близко к воротам. Ну а потом я летал и искал выходы далеко, и снова не у самих задних ворот.

– Вот мы… – вздохнула я, пытаясь подобрать слова.

– Неудачники, но это не новость, – усмехнулся Крис и развернулся.

– Эй, ты куда?

– В погреб, – не моргнув ответил боевик и снова скрылся в проходе.

Вернувшись обратно, ребята выбрали себе какую-то бутылочку и сели прямо на полу.

– Эй, а вдруг это небезопасно? – ужаснулась Арея.

– Сейчас это и узнаем, – спокойно сказал Крис, открывая бутылку.

Для нас с Ареей Стайхон принес какие-то табуретки, которые явно были предназначены для бочек, но да ладно.

– Ну и что вы думаете? Кто это? – вздохнула Арея.

– А это так важно? – усмехнулся Крис, делаю глоток.

– А разве нет?

– Не так важны исполнители, значение имеют лишь цель и заказчик. Нам надо понять, кто за этим стоит.

– Так это вообще очевидно, – пожал плечами Лик, чем заработал наши удивленные взгляды. – Ну а что? Ректор драконьей академии, конечно. Ему же очень невыгодно, чтобы у нас все получилось.

– Ну не знаю, – протянул Стайхон. – Это для него слишком низко.

– Ну да, а слухи про нас пускать не низко, – не согласилась с ним Арея. – Лик прав, ваш ректор единственное заинтересованное лицо в нашем провале. К тому же у него есть деньги и связи, чтобы нанять кого-то нам пакостить.

– Но почему он нанял некромантов?

– Потому что драконы таким не занимаются, а боевики… Тут уж не знаю. Чтобы запутать?

– Я согласна со Стайхоном, – неуверенно сказала я. – Вы представляете, какой скандал будет, когда мы расскажем об этом королю?

– А мы расскажем? – поднял на меня взгляд Стайхон.

– Ну конечно! Нас усыпляют, а это не шутки! Место, где мы живем, рушим! Кто-то делает все, чтобы мы провалили приказ короля, а это уже попахивает…

– Переворотом? Не нагнетай. Это же не против короля интрига, – нахмурился Стайхон.

– Но против его решения!

– Но если мы расскажем королю, то нас, скорее всего, заберут отсюда. И не будет этой академии… – грустно сказал Лик. – А я уже представил, как именно здесь будут прятаться студенты от вечного надзора портретов.

– Во-первых, мы повесим сюда зеркала. Во-вторых, вот здесь точно студентам делать нечего.

– Ну а в-третьих, не будет никакой академии, – закончил мою мысль Крис.

– Да почему?

– Потому что ты сама же хочешь рассказать все королю.

– Да, но это не значит, что нам отменят задание. Мы же не виноваты…

– Мы пришли за помощью, а значит, не справились, – равнодушно пожал плечами Стайхон. – Мы провалились.

– Я с вами нее согласна.

– Ингрит, удивительно, что именно ты хочешь все рассказать. Не думал, что ты сильнее всех испугаешься?

– Это не страх! Это…

– Что? – внимательно посмотрел на меня дракон.

– Белые волосы и отсутствие возможности иметь фамильяра – вот цена моего желания все решить самой. Помните в начале кто-то из вас спрашивал, почему у меня такой странный цвет для волос. Рассказываю, он не всегда был таким. Когда-то я была самой обычной ведьмой, а потом совершила самую ужасную ошибку, которую только может совершить девушка. Я влюбилась.

– Ой, – вздохнула Арея.

– Именно «ой». Я думала, что это взаимно, а на деле мной просто играли. Я родилась рыжей, как и положено нашему роду. Он был идеальным, внимательным, благородным. Принц из любой детской сказки, не иначе. Он делал для меня все, а я верила. Веирила, что такой именитый человек может искренне полюбить простую ведьму. И чем дальше я верила, тем сильнее мной играли.