Провинциальный шпион (СИ), стр. 52

Ему бы посоветоваться с кем-нибудь рассудительным и надёжным, прочистить мозги, послушать совета, да беда в том, что такого человека рядом не оказалось.

Комаров потерял сон и покой, от домашних дел устранился, с женой разругался вдрызг на пустом месте, а на работу ходил как робот. Ручеёк рассуждений на опасную тему, пробив робкое первоначальное русло, окреп и расширился, сделался бурным потоком и сносил на своём пути все здравые мысли, которые ещё порой возникали в изнурённом мозгу.

Сами по себе документы Комарова никаких грифов секретности не имели, но он легко и быстро пришёл к неопровержимому для себя выводу, что даже разрозненные и, казалось бы, незначительные обрывки информации при умелом сопоставлении и анализе обладают исключительной ценностью для всех, кто стремится завладеть секретами промышленности Страны Советов. В шпионских книгах, так любимых Комаровым, было тому множество примеров. И какая-нибудь уборщица могла оказаться для шпиона полезней, чем самый важный носитель секретов. Он, Комаров, конечно, не уборщица, но…

И тут бедный инженер впадал в ловушку логического силлогизма: если он всё-таки та самая уборщица, то Тарас, безусловно — шпион.

Ну какой же Такаси шпион, спорил сам с собой Комаров, при его знании русского языка он и на самом деле мог легко сойти за того же казаха. Зачем уж так напоказ выставлять себя: вот я — представитель страны, с которой у СССР далеко не лучшие отношения?

А может это такой хитрый ход, двойной обман, отвечал первому Комарову Комаров-второй. Вот смотрите — я весь перед вами, простой и бесхитростный, даже немного глуповатый: сбежал из своей страны в погоне за призраком коммунизма и готов построить его здесь и даже в одиночку, потому как местные жители не очень-то преуспевают в этом. Какое уж тут шпионство?

И вот в самый разгар душевного раздрая Тарас явился в каморку Комарова «расписать очередную партейку».

Глава 24

Суши сухари

К появлению своего японца вот именно сейчас инженер оказался не готов. В мыслях он уже определил его как вражеского шпиона и в подтверждение собственных рассуждений полагал, что тому необходимо юлить и прятаться, в общем, всячески заметать следы. А он, здрасьте пожалуйста, тут как тут. Ух, хитёр бобёр! Но мы его живо выведем на чистую воду.

Для начала Комаров, болтая с Тарасом о всяких пустяках, заглянул в висевший на стене график на этот месяц. Трёхсменники сегодня работали в день — тут всё в порядке. И никаких военных сталей на стане сегодня не катали. Придраться было совершенно не к чему.

— Слушай, Тарас, а ты про штабс-капитана Рыбникова читал? — ни к селу, ни к городу вдруг спросил Комаров. Зачем спросил? — На это у него готового ответа не было. Он и сам-то про Рыбникова совсем недавно узнал.

Как-то недавно вечером после очередной размолвки с женой он, чтобы не усугублять ситуацию, демонстративно уткнулся в какую-то книгу, взятую наугад с полки. Сначала тупо пялился в текст, не постигая смысла, но потом, странное дело — увлёкся. И вот тогда, уже осознанно, посмотрел, что это за книга. Ага: Александр Куприн, «Избранные рассказы».

История с штабс-капитаном Рыбниковым потрясла его не только мастерством японского шпиона, но и того больше — насколько именно сейчас она оказалась созвучна его собственным переживаниям. И как это именно эту книгу Комаров умудрился схватить? Она уже лет десять (он посмотрел на год издания) — да, именно десять стояла у них на полке и ни разу не попросилась в руки. А тут — на тебе, всё само собой сложилось. И как это понимать?

Конечно, коммунист Комаров ни в какую чертовщину не верил, но и сбросить со счетов такое совпадение был не в силах.

А дальше ещё удивительнее: оказалось, что и Тарас читал этот рассказ Куприна (какой начитанный японец!) и помнил его содержание гораздо лучше самого инженера. Он улыбнулся своей вежливой улыбкой, в которой Комаров, теперь вооружённый мудрым Куприным, уже пристрастно искал следы фальши и без всякой обиды спросил:

— Ты что, за японского шпиона меня принимаешь?

И не дожидаясь ответа продолжил:

— Так шпион — это, я так понимаю, тайный лазутчик врага. А я вот он — весь как на ладони.

Тарас показал свои маленькие ладошки, мол, убедись сам.

— Да и не враг я вам. Я же коммунист в душе, хоть и беспартийный. И вообще я за Советский Союз. А в Японию меня наверно теперь и не пустят.

М-да, неловко получилось. Комаров промямлил какое-то оправдание, дескать, совпадение просто: ты японец, и в рассказе японец, вот и спросил.

Но думал он совсем о другом. Хочешь что-то надёжно спрятать, положи на самое видное место — вот о чём он думал. И здесь так, видимо. Двойной или даже тройной обман. О, это, надо полагать, высший пилотаж. И Комаров придумал, что надо делать.

— Ты, это… расставляй пока фигуры, — заговорил он, перебирая бумаги на соседнем столе, — а я тут порядок наведу да за водичкой сбегаю — чайку дёрнем с тобой. Да на пост надо заглянуть — мы сегодня интересный биметалл катаем.

И покинул свою каморку вполне довольный собой: удочка закинута — никакой биметалл они сегодня не катают, бумаги на столе гроша ломанного не стоят. Но главное — это ловушка: между вторым и третьим листами в стопке документов он оставил собственный волос. Так обычно проверялись разведчики в его любимых детективах, чтобы узнать, не копался ли кто-нибудь в их бумагах. Если Тарас проявит любопытство к документам, волосок свалится с листа, и всё окончательно станет понятно.

Когда он вернулся минут через десять, японец сидел над каким-то этюдом. Бумаги на столе лежали ровно так, в каком виде Комаров их оставил: нижняя папка слегка под углом к верхним листам.

— Нам сегодня, пожалуй, и играть некогда будет. Время уже… — японец демонстративно посмотрел на часы, — и мне пора. А тебе вот задачка, — он кивнул на доску, — в последнем «Металлурге» опубликована. Мат в три хода.

Пожал руку Комарову и быстренько удалился. Тот не возражал. Ему и самому невтерпёж было проверить свою ловушку. Он аккуратно поднял второй лист в стопке бумаг — волосок на следующем листе отсутствовал.

«Что и требовалось доказать, — прозвучал строгий левитановский голос в голове инженера. — Суши сухари».

Комаров с трудом доработал свою смену. Аспидными буквами перед его мысленным взором горел вопрос: Что! Теперь! Делать? Буквы хищно изворачивались и норовили укусить воспалённый мозг.

К концу рабочего дня он решил немедленно сообщить о своей догадке в КГБ. Да, вот так — сразу после работы. Пока не поздно! Что могло бы оказаться поздно, Комаров не знал, но почему-то считал это очень важным. Только вот куда именно сообщить? Оказалось, что он даже не представлял себе, где располагается это почтенное заведение.

И Комаров решил идти в милицию — уж эти-то наверняка знают. По дороге, пока он перебирал в памяти аргументы, которыми будет убеждать товарищей «из органов», ему вспомнился ещё один подозрительный случай, происшедший как-то по осени. То есть тогда он не казался каким-то очень уж подозрительным. Но вот теперь…

Они с Тарасом как раз выходили из шахматного клуба, когда на них налетела группа подвыпивших хулиганов. С низкорослого Тараса мгновенно сдёрнули шапчонку, а Комарова хорошенько двинули в плечо с сакраментальным вопросом: ты чё, а? Он ещё толком испугаться не успел (а он обязательно испугался бы — всё-таки не драчун по натуре), как парень с шапкой японца в руке уже валялся на мокром асфальте с видом неимоверного удивления. Второй нападающий почему-то скрючился в три погибели и бойцом совсем не выглядел. Третий хулиган быстренько сообразил, что здесь, видимо, не шахматный клуб для очкариков, а секция бокса или самбо, только вывеску ещё не успели сменить, и дал дёру, не дожидаясь, пока оклемаются его дружки.

В тот раз Комаров просто подивился бойцовскими способностями шахматного компаньона, о чём ему с благодарностью за спасение и заявил.

— Извините, они сами… — смущённо начал оправдываться японец, как будто это он, а не те драчуны был зачинщиком конфликта.