Провинциальный шпион (СИ), стр. 47

Я отправился сразу к военному коменданту. Такой совет мне выдал напоследок наш земляк в дежурке линейного отдела.

— Это вроде нелогично: где военные, а где мы. Но работает. А сегодня, я видел, на дежурстве майор Сивцов. Вот такой мужик! — помдеж выставил вперёд большой палец. — Всегда поможет, если по делу, а не для себя любимого. Так что дуй прямо к нему и не сомневайся.

На мою удачу майор Сивцов оказался на месте и даже не занят. То есть занят он или нет, мне было неизвестно, но посетителей у него не было и очереди в кабинет тоже. Это, как говорится, я хорошо зашёл. Меня встретил немолодой уже дядька с танками на чёрных петлицах. Хотя тут требуется небольшое уточнение: никто меня, конечно, не встречал, это просто фигура речи такая. Майор сидел за своим столом в достаточно скромном, даже утлом, я бы сказал, кабинете с обилием разнообразных плакатов на стенах. Всё привычно и до боли знакомо по армейским годам.

Выслушав меня, комендант посмотрел бумаги, но разговор начал совершенно не по теме.

— Эх, лейтенант, был бы ты в моём подчинении, я бы тебя первым делом обкорнал. Под «лысого». А потом бы целый год контролировал, чтобы волосы у тебя больше одного сантиметра не вырастали. Смотри-ка, зарос-то как!

Я и действительно в последнее время подзарос — перебор даже в нашей не сильно строгой на это счёт конторе. Пришлось сказать коменданту, что это элемент прикрытия, маскировки, так сказать.

— Товарищ майор, я же в уголовке служу. А там надо иной раз очень даже не милиционером выглядеть.

— Ну-ну. — не стал спорить со мной комендант. — Так говоришь, три билета до станции Череповец?

Вот, все военные так: названия населённых пунктов — исключительно в именительном падеже, и никак иначе, хоть гражданскому уху это и непривычно бывает слышать.

— Лучше бы всё купе, Василий Лукич…

— Ишь ты, — изумился комендант, — и имя — отчество узнал! Где сподобился? На дверях не написано.

— Так ведь где служим-то, товарищ майор! — побахвалился я.

Комендант неопределённо хмыкнул. Видал он тут, конечно, и не таких бойких, как я, но углубляться в пустопорожние разговоры не стал.

А про имя-отчество есть у меня одно давнее наблюдение, добытое на практике. Никому его не навязываю, но сам иногда с успехом пользуюсь. Если хочешь расположить к себе незнакомого до этого момента человека или хотя бы заинтересовать его, не поленись заранее выяснить, как его звать-величать. Понятно, что не к любой ситуации такое подходит, но иногда оказывается весьма полезным. Сегодня это пришлось, как никогда, к месту. А узнал я нужные данные у солдатика, которого перехватил у дверей кабинета, но об этом говорить Василию Лукичу не стал.

И ведь помог комендант! Куда-то позвонил, провёл непонятный мне разговор, потом нацарапал несколько слов на бумажке от перекидного календаря и велел идти в седьмую воинскую кассу, которая пока не работает, но скоро откроется.

Без очереди пролезть к билетной амбразуре всё-таки не удалось, два товарища полковника в военной форме стояли насмерть, пришлось мне пристроиться за ними в хвост, но через час билеты были у меня на руках. Вовсе неплохой результат, утешил я себя.

Времени впереди — уйма целая. На улице благодать — яркое солнышко пригревает. Вокзальный люд радуется погоде. Вездесущие бомжи и прочие синяки распахнули свои доспехи, нежатся на солнце, заскорузлыми руками ковыряются в своих баулах и все чего-то жуют беззубыми ртами. Наличие неподалёку стоящей машины медвытрезвителя их совершенно не напрягает — бомжи прекрасно понимают, что для «трезвака» они не являются объектом внимания. Всё так: вытрезвитель у нас, как говорят в нынешние времена, на хозрасчёте и самоокупаемости, а от этой клиентуры кроме вшей никакой прибыли.

Я осмотрелся: а вот и наряд вытрезвительский — два сотрудника тащат свою жертву к машине. Мужичок ещё в состоянии держаться почти вертикально, но самостоятельно передвигаться не способен. Я пожалел дядьку — если он из числа пассажиров, то сильно осложнил себе жизнь: и поезд прозевает, и денежки, если они ещё остались, уйдут на новый билет и оплату услуг почтенного заведения. А если их, денег то есть, уже нету, то этому дядьке просто не позавидуешь. А вывод один — пить вредно.

Когда наряд со своим клиентом добрался до машины, водитель степенно покинул кабину и с рукояткой в руке пошёл открывать дверь кунга. Загрузились. До меня долетел обрывок фразы: «ещё двоих — и погнали». Водитель напутствовал вдогонку своих напарников:

— И чебурек мне ещё один от Нюрки не забудьте!

Пора бы и мне перекусить каким-нибудь чебуреком. Но сначала сделаем так — куплю чего-нибудь съестного нашему охламону, а потом с Шиловым и себя порадуем.

Шилова я обнаружил неподалёку от милиции в осаде группы активно жестикулирующих людей. Увидев меня, он решительно рванулся прочь от своих осадчиков.

— Проходу нет! — сразу начал жаловаться Шилов. — Говорю, что не местный. А они не понимают: как это милиционер — и не местный. А я не могу в дежурке сидеть всё время — того и гляди, глаза вытекут.

Надо спасать парня. Вручил ему бумажный кулёк с харчами.

— Иди, покорми нашего пленника.

Увидев, что милиционер скрылся, люди, только что его осаждавшие, как-то сразу потухли и молча, не теряя сплочённости, отправились искать ответы на свои вопросы где-то в другом месте. В милицию они почему-то заходить не стали.

Не успели они далеко уйти, как в дверях дежурки показался растрёпанный Шилов.

— Лёшка, а нашего там нету!

Даже не смешно. Я так и спросил:

— Шутить изволите, товарищ сержант?

Однако Шилову было не до шуток.

— Пойдём скорей, сам убедишься! — выпалил он и бросился назад в вонючее чрево дежурки.

Наш земляк-помдеж оказался на посту один. Он протянул Шилову огромный ключ от камеры, присовокупив:

— Ищите сами, где ваш охламон.

Шилов буквально перещупал каждого на предмет: не наш ли, и разочарованно развёл руками — нету!

— Тогда его, наверное, «трезвак» увёз, — флегматично заметил помдеж. — Вот только что буквально.

И уткнулся в свои бумаги. Он совсем перестал быть похожим на радушного земляка. Я понял, что надвигается гроза — Шилов наступал на него с явным намерением нанести оскорбление действием. Слова, которые он при этом извергал на тему: а ты где был, сволочь, лучше здесь не приводить.

— Тоже, небось, ключ им давал, чтобы сами управились?

— А что? — ни капельки не смущаясь, отвечал помдеж. — Ты же видишь, что я один? А им лишние без надобности — только зря возиться с ними. Так что только своих и взяли.

Помдеж посмотрел на нас ясным невинным взглядом и на всякий случай добавил:

— Наверно.

Всё! Хватит болтать! От этого охламона ничего больше не добиться, а время уходит. Вдруг да водила уже съел очередной чебурек от своей знакомой Нюрки и выруливает теперь на маршрут к «пьяному дому»?

Больше никого не слушая, я решительно скомандовал:

— Шилов, за мной!

И ринулся вон из дежурки. Машина оказалась на старом месте. Водитель так же восседал за баранкой. Без чебурека. Уже слопал или наряд всё ещё не вернулся? Рядом с водилой никого, значит ребята всё ещё в поиске. И это хорошо.

Сначала водитель не хотел нам верить, потом завёл волынку, что ему одному нельзя открывать кунг, но мы наобещали ему всяческих кар небесных и начальственных, и он, тоже, кстати, парень явно не московский, сдался.

Внутри в сумраке вполулёжку располагалось четверо мужиков, ни черта не понять, где тут кто. Вроде вот этот наш, тоже почти лежит, лица не видно.

Напарник хищной птицей влетел внутрь, сопровождаемый моим громким напутствием:

— А ну-ка, Шилов, втащи ему с ноги хорошенько!

Бог знает, что подумал прохожий народ, услыхавший мою реплику, мне как-то было не до этого. Шилов понял меня правильно и сделал широкий замах. И тут одна из фигур, та самая, на которую я и подумал, резко дёрнулась и приняла защитную позу. Полубессознательному алкашу такое не под силу. Водила, глядя на это, только головой покачал.