Провинциальный шпион (СИ), стр. 45
Часа через два моего бдения, я к этому времени уже наигрался сам с собой в «Балду» и внимательно просмотрел какую-то местную газету на непонятном языке, нагрянула небольшая шумная группа — человек шесть. Сначала они смело направились к двери в оружейку, по привычке, видимо, но дежурный строго прикрикнул:
— Нечего всем сюда тащиться. Шагом марш к кормушке [1]. —и многозначительно показал на меня глазами.
Ребята оказались смекалистые и, не споря, отвалили. Слышно было, как они отпускают шуточки по адресу так и не увиденного мной Семёнова:
— Что, допрыгался? Щас арестуют за хищение оружия. Вот уже и конвой из Министерства ждёт.
Семёнов слабо отругивался. Было слышно, как дежурный что-то бухтит под ржание молодых здоровых глоток. А немного погодя Иваныч вынес мне пистолет с плашкой патронов и магазинами. Понятно, что за это время толком почистить пистолет невозможно, значит в лучшем случае налили в ствол масла. Так оно и оказалось — с моей открытой ка́бурой после такой чистки вся одежда оказалась бы непоправимо испорчена. Я снял затвор, посмотрел — вроде бы всё на месте.
— Вы хоть тряпицу какую дайте, что ли, изверги. Почистили, называется. — проворчал я.
Тряпицу мне тут же выдали — этого добра не жалко, и я привёл оружие в порядок. Ну всё, осталось дождаться Шилова и сходить пообедать да нашему охламону купить что-нибудь из продуктов, человек всё-таки, хоть и ворюга.
С этими делами мы с напарником управились примерно за час, а когда вернулись в райотдел, дежурный Иваныч (я так и не узнал, как его зовут) уже подпрыгивал в нетерпении:
— Ну, где вас носит, машина уже готова. Отбиваться устал: машина простаивает, а никому не даешь.
Мы и сами не возражали, чтобы побыстрей покинуть эту гостеприимную обитель, поэтому без лишних слов забрали нашего подопечного и приковали его «браслетами» к Шилову. Я только ещё раз придирчиво проверил, наш ли это кадр. После истории с пистолетом можно было ждать чего угодно. Например, что какой-нибудь очередной Семёнов забрал нашего подопечного улицы мести, а здесь оставил посидеть кого-то другого.
Предоставленной нам машиной оказался «Москвич» в гражданском исполнении с тучным младшим сержантом за рулём. Стало быть, поедем с комфортом. И за то спасибо. Вышедший нас проводить Иваныч (я чуть не растрогался от такого внимания) напоследок напутствовал водителя:
— Ты, Петро, запомни, доставь товарищей в лучшем виде, прямо к вокзалу. Слышишь, прямо к вокзалу. — напористо подчеркнул он. — И никуда не заезжать по пути — важного преступника везёте. Понял меня?
— Да понял, Иваныч, понял. — прогудел водитель. — Не бзди.
Наш подопечный при словах «важный преступник» расправил плечи и блеснул орлиным взором. А я подумал: не зря ты, Иваныч, провожать нас выскочил. Боишься, что в Чебоксарах я заверну к министерству и наябедаю о твоих проделках. Вот и зомбируешь водилу, чтобы никаких отклонений от маршрута. И совершенно зря — не буду я на тебя ябедать.
Прежде чем усадить Шилова со своим грузом на заднее сидение, я проскочил туда сам — проверить, всё ли так, как надо. Задняя левая дверь оказалась заблокирована, все ручки сняты — изнутри не открыть. Всё правильно. Проверил наружную ручку — не открыть. Водитель с усмешкой смотрел на мои старания, а когда я закончил инспекцию, пробасил:
— Не бзди, земляк, мы порядки знаем.
Да, лексикон у младшего сержанта мощный. Но это обстоятельство на скорость не влияет, так что теперь можно и ехать. Тронулись.
Пока я, развернувшись назад, смотрел, как там устроились пассажиры, машина проскочила по мосту через небольшую речку. Я только успел прочитать на табличке — Цивиль. Было там и какое-то второе слово, мной не опознанное. Что ж, всё логично: река Цивиль, городок — Цивильск.
Шилов тоже заметил промелькнувшую речку.
— А что, браток, — обратился он к водителю, —в вашей этой… Цивили, так вроде, рыба водится?
Но ответил ему не водитель, а наш конвоируемый, причём несколько не по теме:
— Цивиль — это мужчина.
— Да ну… Слово-то вроде женское — Цивиль… — не поверил ему Шилов.
— Сам ты женский! Цивиль — это чувашский богатырь. Он с двумя сыновьями охраняет нашу землю от захватчиков. У него дар такой — закружить, заблудить врага, а потом и совсем извести.
Шилов спохватился, что ведёт полемику с задержанным, и это вроде неправильно, поэтому тут же прикрикнул на него, дёрнув за прикованную руку:
— А тебе вообще слова не давали. Помалкивай, а то голодным поедешь.
Потом обратился к водителю:
— Так рыба-то есть всё-таки?
Сержант вступил в разговор:
— Рыба есть, и рыбалка тут знатная. Только Цивиль — это и вправду мужское название. У него два притока: Большой Цивиль и Малый. Мы вот только что через Большой проехали. Река извилистая очень, бывает, что местами пробивает новое русло в половодье. Может поэтому и сказки такие в народе ходят.
Он помолчал, глядя на дорогу, потом добавил:
— Да, кстати о сказках. Цивиль протекает только по Чуваши́и. Это наша национальная река.
Да, подумалось мне, ребята — патриоты своей земли. И наш злодей, и сержант за рулём. Только что бы они сказали, узнав, что слово «цивиль» имеет и другое значение. Откуда я это знаю — убей, не помню. А значение такое: вологодский воробей. [2]
Объяви я это вслух — и малонаучная дискуссия до самых Чебоксар нам обеспечена. Лучше я промолчу, а посмотрю на окрестности, пока не стемнело. Когда ещё доведётся побывать в этих краях. Только вот что интересно на самом деле: как это сошлись в одном названии совершенно далёкие в географическом и языковом аспекте вологодский воробей и национальная чувашская река?
Говорят, что дорога домой всегда короче. Не в километрах, конечно — в ощущениях. Всегда ли это так на самом деле, нет ли — не знаю. В моём теперешнем случае это так.
Оставив Шилова с подопечным в линейном отделе на железнодорожном вокзале Чебоксар, я отправился добывать билеты к начальнику вокзала. Мои претензии на отдельное купе он встретил с большим удивлением, присовокупив, что наше место вообще в вагонзаке, а мы только приличным людям мешаем и подвергаем их опасности. В конце концов, набрюзжавшись вволю, смилостивился, и я стал обладателем трёх билетов, два из которых — на верхние полки. С остальными вопросами — к проводнику, к начальнику поезда и вообще счастливого пути.
Проводница, которую мы напугали наличием оружия, наручников и зверской физиономией нашего «душегубца», пообещала сделать всё возможное, чтобы нас не беспокоили, но слово своё не сдержала. Только мы расположились и приковали задержанного правой рукой к стойке столика, как в купе протиснулся четвертый попутчик. Стоявшая за его спиной несчастная проводница только развела руками — ребята, извините.
Дядя тем временем продолжил сварливо выговаривать проводнице, что он порядки знает и поедет на своём законном месте, да ещё и сообщит, кому следует… Он рассовал свои баулы под сиденьями и, отдуваясь, устроился за столиком как раз напротив нашего злодея.
Я решил не терять времени и сразу предложил ему поменяться местами с нижнего на верхнее. Дядя посмотрел на меня тем же взглядом, каким он «убивал» проводницу, и завел свою песню, что он порядки знает… но вдруг замолчал.
Знаете, такое бывает. Пассажир поначалу весь сосредоточен на процессе посадки, ему не до мелочей. Главное — ничего не забыть: вещи, документы, билеты, попрощаться с провожающими, сказать напоследок всё, что требуется. И вот, наконец, всё. Поехали. Можно и осмотреться.
Наш сосед как раз добрался до последнего пункта. И увидел. На верхней полке валяется милиционер в форме и с кобурой на боку. На нижней сидит парень в гражданке, у которого из-под полы расстегнутой курточки выглядывает… тоже пистолет. Рядом с ним — второй в замызганной одежде и источающий не лучшие ароматы чем-то позвякивает под столиком. И вот дядя начинает что-то понимать. Он поднимает глаза на парня с пистолетом, и тот ему говорит: