Провинциальный шпион (СИ), стр. 35

Уже не подвываю от того, что девушка, с которой я в браке прожил сорок лет, знаю все ее родинки, выставляет меня из комнаты, а покорно пошел в коридор. А перед выходом спросил:

— Нина, а ты свой паспорт где хранишь?

— Так в тумбочке, а где же еще? — удивилась Нина. — Не с собой же его таскать?

— Может, лучше с собой? — предложил я. — У нас за последнее время участились случаи краж паспортов. Особенно, в общежитиях.

— А у нас-то кто станет воровать? — вскинулась Нина, но я с легкой насмешкой протянул:

— Ни-н… Ты забыла уже? А пальто? Лучше возьми, так надежней будет.

Нина пожала плечами, но спорить не стала, вытащила из тумбочки свою краснокожую паспортину, сунула в сумочку и опять кивнула на дверь.

Кстати, почему Владимир Владимирович [4] говорил о «краснокожей» книжице? Скорее всего, обложка красного цвета была только у загранпаспортов. Там как раз идет речь о туристах разных стран, предъявляющих паспорта некоему чиновнику.

Мне вот в 16 лет выдали темно-зеленую, срок годности ее был установлен в 5 лет. Как в армию уходил, паспорт забрали и выдали Военный билет. Потом, когда пришёл на дембель, старый паспорт не вернули, а велели идти и получать новый. Или всё-таки вернули?

Вспомнить бы то, что случилось не три года назад, а сорок пять. С другой стороны — а зачем? Сейчас у меня имеется паспорт красного цвета, через два года — как стукнет двадцать пять, нужно сфотографироваться, и в основной документ гражданина СССР вклеят новую фотку. Там еще чистенькая страница для 45 лет, но она так и останется чистой, потому что в 2000 году у меня будет паспорт другого государства.

Паспортная реформа 1974-го года случилась не в один день. Вон, в нашем городе и нынче, в 1978-м, еще не все обменяли старые документы на новые.

Для нашего «милицейского брата» темно-зеленые паспорта гораздо информативнее, нежели нынешние, потому что туда вписывались данные о месте работы, об отбытии наказания.

— Ну-с, товарищ лейтенант, а мы гулять-то идем?

Все-таки, какая красивая моя жена. Ладно-ладно, невеста. Но женой она станет всенепременно. Моей женой.

— Куда мы с тобой пойдем? — поинтересовался я, а потом сам же и предложил: — Пойдем по Коммунистов, выйдем на Труда, а оттуда на Ленина.

Ниночка пожала плечами — дескать, как скажете, и мы пошли.

Через пять минут вышли на главную нашу улицу имени товарища Ленина, где еще осталось кое-что, помнившие те времена, когда она именовалась Крестовской — старая водонапорная башня, каменные и деревянные дома, в которых до революции жили череповецкие купцы и мещане. А еще — некое очень интересующее меня в данный момент здание на пересечении с проспектом Луначарского. Раньше, ещё до революции здесь располагалось городское училище. А вот теперь…

— Зайдем? — предложил я, кивая на дверь.

[1] «Марш коммунистических бригад». Музыка: А. Новикова, слова: В. Харитонова

[2] Стихи Олега Мелкозерова

[3] Университет марксизма—ленинизма.

[4] Маяковский, конечно. А вы что подумали?

Глава 16

Сюрприз

Конечно, Нина сразу обо всём догадалась. Кто же из взрослых девчонок не знает, где располагаются врата в самостоятельную жизнь? Ей даже не пришлось глядеть на табличку с волшебными буквами — ЗАГС.

— Ах ты, Сусанин, — совершенно несерьёзно возмутилась она. — Ишь куда завел! А я уши развесила — паспорта, видите ли, нынче повадились воровать.

Она замахнулась на меня рукавичкой, потом спросила:

— А почему вдруг сейчас и таким неожиданным образом?

Я сделал постную физиономию.

— Ну, во-первых, пора. Что твои родители скажут? — Согласие вроде давно получено, а ничего не происходит. Родители к таким вещам очень трепетно относятся. Это что же, соискатель руки и сердца нашей принцессы жениться раздумал? Обидно, понимаете, ли!

Нина хотела что-то сказать и уже открыла было рот, но я её опередил.

— Во-вторых, это сюрприз. Можно сказать дополнение к подарку на день рождения.

Зря я это сказал.

— Не-е, Лёшка, даже не думай так. — Тут же отреагировала Нина. — Это не ты мне подарок делаешь. Это я тебе подарок делаю. На день Советской Армии. И чей подарок ценнее? Ну-ка, подумай. Вот не пойду сейчас дальше — и что?

Я слегка струхнул. Нина выглядела вполне решительно. Не хватало ещё поссориться перед ЗАГСом. Это ведь наверняка плохая примета. Надо отрабатывать назад.

Пока я размышлял, как бы половчее ответить, Нина победно разулыбалась:

— Ага, испугался! Давай я тебя вдохновлю.

И, привстав на цыпочки, наградила меня звонким поцелуем. Потом запоздало оглянулась, не видит ли кто? А чего тут смущаться? Поцелуй перед ЗАГСом должен быть само собой разумеющимся, обычным делом. Да никто на нас и не смотрел.

— Так что, пошли? — спросила она у меня и храбро открыла тяжёлую дверь.

В нашем ЗАГСе по причине перманентного ремонта всего лишь принимали заявления, а само бракосочетание происходило во Дворце культуры строителей. Но так даже и лучше — меньше сутолоки. И внутри сегодня никого нет. Неожиданно. Впрочем, понять народ можно. На 23 февраля женихи — потенциальные мужья, тоже празднуют День СА и ВМФ.

— Здрасьте, — поприветствовали мы регистраторшу — даму неопределенного возраста. — А мы хотим заявление подать.

Служительница гражданского культа недоверчиво посмотрела на меня, потом на Нину. Явно именно сегодня она таких визитёров не ожидала. А тут припёрлись. Но работа есть работа, что поделаешь?

— Садитесь. Совершеннолетние? Восемнадцать-то хоть исполнилось? Предъявите паспорта.

Мы безропотно предъявили. Дальше начался процесс идентификации: взгляд на наши паспорта — взгляд на нас, снова на паспорта — снова на нас и так раз за разом в глубоком, и как мне показалось, многозначительном молчании. Меня даже некоторый мандраж посетил, а уж про Нину — что и говорить. Вся решительность, ещё присутствовавшая на крыльце, куда-то испарилась. Я взял её за руку и тихонько пожал — не бойся, я с тобой. Нина благодарно ответила нервным движением пальцев.

А тётя за столом всё добавляла страстей. С меня она быстро переключилась на Нину, и весь вид её показывал, что предъявленному документу она ни на грош не верит — не может быть этой девчонке двадцать лет, ну максимум семнадцать. Уж не подправлена ли в паспорте дата рождения?

А я вспомнил, что жене и в тридцать давали двадцать — двадцать три, да и в пятьдесят на неё ещё заглядывались всякие молодые ловеласы. А ещё вспомнилось, что такими вот рентгеновскими взглядами пользовались в моих прошло-будущих временах пограничники на паспортном контроле. Но там-то их специально этому обучают — при кажущейся вежливости вывести человека из зоны комфорта, чтобы он сам своим поведением продемонстрировал непорядки с багажом или документами, если таковые имеются. Только здесь-то мы все вроде свои, советские. К чему такое отношение?

Наконец, закончив тихую экзекуцию, дама вытащила из папки несколько типографских бланков, положила их перед нами, коротко приказав:

— Заполняйте,

Мы вышли в соседнюю комнату и уселись за одним из трёх столов-ветеранов с чернильницами-непроливайками на своих усеянных многочисленными кляксами столешницах. Ручки, разумеется, были под стать чернильницам — с металлическими оголовками и перьями «одиннадцатый номер» — со звёздочкой. С учётом того, что бланки оказались исполненными на зеленоватой бумаге обёрточного качества, по которой такие перья писать категорически отказываются, впереди нас ожидало серьёзное испытание — заполнить документ, не накляксив и не переругавшись между собой. Я философски решил, что это специально разработанный тест на психологическую совместимость и способность солидарного преодоления трудностей, демонстрацию неубиваемой готовности к созданию семейной ячейки общества.