Провинциальный шпион (СИ), стр. 33

— Я, Нина, знал, что с тобой встречусь. Я ждал тебя. — твердо заявил я, и теперь это была чистая правда. — Так что зачем мне какие-то девушки, если рядом моя жена?

— Пока не жена, — педантично уточнила Нина. Оглянувшись по сторонам — не видит ли кто, обняла меня и поцеловала. Её губы пахли морозом, снегом и почему-то земляникой.

Отстранившись, Нина мимолётно над чем-то задумалась, потом медленно произнесла:

— И правда, зачем тебе какие-то девушки, если есть я?

И наши губы снова нашли друг друга.

[1] ООР — особо опасные рецидивисты, народ бывалый и тёртый, по мелочам не запирающийся, и часто на зоне чувствующий себя уверенней, чем на воле.

[2] Исторический факультет ВГПИ долгое время выпускал учителей истории и английского языка. С 1982 года начался набор на специальность «учитель истории и права».

Глава 15

Что тебе подарить?

'…Мы везде, где трудно,

Пламень не погас.

Трудовые будни —

Праздники для нас!

Сегодня мы не на параде —

Мы к коммунизму на пути.

В коммунистической бригаде

С нами Ленин впереди!…' [1]

Старый динамик на стене кабинета имел хронический дефект в виде порванной мембраны и слегка шепелявил и похрипывал, так что слушать его порой было просто невыносимо и даже мучительно, но мы всё равно не выключали этого инвалида. Считалось, что при существующем уровне звукоизоляции это хоть какое-то препятствие для посторонних ушей в коридоре, желающих знать, что это там у нас происходит за дверями кабинета.

Я прислушался к бравурному маршу, а заодно и к своим ощущениям по его поводу. Удивительное дело — никакого отторжения этой песни внутри меня не происходило. А ведь я полагал, что вся будущая жизнь сделала меня весьма изрядным скептиком и даже циником. Более того, где-то глубоко, на дальних задворках организма, может быть даже в самом мозжечке, против моей воли неотвратимо зарождалось ощущение приближающегося праздника, при этом совершенно не пугало, что он на деле окажется очередным трудовым буднем. Налицо пример удачного нейролингвистического программирования, да ещё усиленного совокупностью звуковых ритмических модуляций, то бишь музыкой.

Густой бас, кричащий из динамика про праздники для нас, напомнил мне, что на носу и впрямь большой праздник, ещё не ставший пока красным днём календаря — двадцать третье февраля, День Советской Армии и Военно-Морского Флота. А ещё день рождения моей Нины. А ещё… но об этом пока промолчу. В общем, есть над чем задуматься. И в первую очередь над подарком.

Дарить ерунду не хочется, а приобрести что-то стоящее… У молодежи в моем «прошлобудущем» времени будет распространен «лист желаний». Вишлист, если не ошибаюсь? Внуки так и поступают — кидают нам ссылку, а нам только и остается, что оплатить и указать адрес доставки. Красота!

Я подумал над только что проскочившей в голове мыслью и огорчился — опять не уследил «за базаром». Произнеси я вслух при народе сей перл — «кидают нам ссылку», и косые взгляды в мою сторону обеспечены. Это как минимум. А кто-то ведь может и заподозрить, что парень-то не в себе и в уголовке ему не место, да может и вообще в милиции. И не понять им, счастливым, что их ждёт в будущем, даже если бы я попробовал объяснить, о чем идёт речь, и был чертовски убедителен в своих объяснениях.

Сделав себе соответствующее внушение, я вернулся к размышлениям над подарком. Может, духи? Только вот «Красную Москву» сейчас днем с огнем не сыщешь, всякие «Незабудки» и «Ландыши» за восемьдесят копеек — это несерьёзно, а французские — это только в фильме «Ирония судьбы» дарят. Так там Ипполит — человек значительный, раз уж «Жигули» имеет, стало быть, у него и доступ к дефициту не исключается. А вот что простому инспектору уголовного розыска делать, пусть он и не совсем простой, а очень даже старший?

Все магазины с сувенирами и подарками давно уже обзавелись связями с товарищами, на погонах которых звёзды позначительнее лейтенантских, да и не люблю я быть зависимым хоть в чём-то от кого бы то ни было. Так что выбор подарка в общем-то выбором, как таковым, и не является — не из чего выбирать. Надо просто придумать его из имеющихся скудных возможностей, а это тот ещё квест (тьфу ты, опять непотребность вырвалась!). А впереди ещё Восьмое Марта, и я совсем загрустил.

Вспомнились стихи, читанные когда-то в «Крокодиле»:

Март на дворе. На пороге восьмое.

Я озабочен, не знаю покоя.

Скоро придёт самый женский из дней.

Что подарить мне любимой своей?

Может, цветы? Это слишком обычно.

Может, духи? Старомодно, привычно…

Мучаюсь, кругом идёт голова.

Вижу — капель, ледоход, синева…

Тоже вот страдает парень. Как он там выкрутился из ситуации, не помнилось, правда, в конце оказалось, что у него и девушки-то нет [2].

Так, мозгуем дальше. Цветы в феврале? — Для героя стихотворения это, видите ли, слишком обычно. Как бы не так! Герой-то этот, небось, в столице живёт, а в наших северах даже мимозы ещё нет. В книжных магазинах шаром покати — регулярно набеги делаю, на личной книжной полке в общаге тоже ничего подходящего не имеется. Было бы что-то приличное, годившееся для студентки филфака — подарил бы не глядя. Все равно эта книга потом в нашу домашнюю библиотеку войдет. Есть в заначке маленький фарфоровый милиционер, приобретенный на «блошином» рынке, но он не годится для дня рождения.

Есть ещё у меня в комнате одно «сокровище» — красивая красная коробочка из Прибалтики. Уже сама по себе на подарок тянет, точнее на половину подарка, потому что пустая. Совсем как горшочек у Винни-Пуха для ослика Иа-Иа. А не сделать ли из этого вариант Б?

На днях случилось мне столкнуться в коридоре общежития с Надеждой, той самой, со сталепрокатки, которая в прежней моей жизни взялась Нину опекать, чтобы в общежитии не обижали. В ду́ше и вообще. Сейчас она, понятное дело, ни про какую Нину — ни сном, ни духом, как говорится.

— Надь, что мне своей девушке подарить?

— Невесте, что ли? А кто у тебя невеста? Вот эта, маленькая, которая к тете Кате ходила? — заинтересовалась Надежда, а потом наморщила лоб: — Тока, подожди-ка… Теть Катя говорила, что племяшка у нее замуж выскочила.

— Надь, да какая разница?

— Лешка, ты своей невесте себя подари, — захохотала Надька, и я обиделся.

— А я-то думал, что ты мне друг, а ты…

Развернулся и демонстративно отправился восвояси. Сработало.

— Леша, погоди, — ухватила меня за руку Надежда.

А хватка у девушки крепкая — хрен вырвешься. Работа у неё в своём цехе сетки такая. И девушки — такие же. Они там эту сетку вручную тягают, так что ручки у них — Шварценеггеру впору удавиться от горя и безнадёги! Ей бы в конвойном взводе служить — наручники не нужны. Волей-неволей остановился.

— Леш, да постой ты, не обижайся… Ну, что я тебе посоветую? Я в подарках-то — ни бельмеса. У меня Борька трезвым придет — уже подарок.

На Борьку она определенно наговаривает. По меркам прочих, не муж у нее, а чистое золото. И любит она его. Не золото — мужа. Может, и золото любит, да где взять-то и на какие шиши?

— Погоди-ка, постой…

Надежда убежала в свою комнату, а я остался. А вдруг чего присоветует?

Ждать пришлось недолго — «культуристка» вернулась с красивой коробкой.

— Вот, гляди, — гордо продемонстрировала она свою «драгоценность».— Я в прошлом году в Ригу ездила, по путевке, мужика с трубкой в этой коробке привезла. Мужик раскололся — фарфор дохлый какой-то, я им всего-то раз в Борьку кинула. И что ты думаешь — ни трубки, ни ноги, а коробка осталась. Вот вижу — и пригодилась! Купи невесте какую-нибудь безделицу, в коробочку положи, оно и сойдет.