"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 567

У Гилберта чуть кровеносный сосуд не лопнул, когда я прошел мимо него к двери. Когда он понял, что не он будет тем героем-сыщиком, который спасет нас от обезумевшего убийцы, выражение его лица было бесценным.

Глава 12

В старинных особняках, таких как Эверхэм-холл, всегда полно пустующих гостиных, салонов и кабинетов. Прекрасно представляя их расположение, Росс Синклер привел нас в новую комнату. Название я не запомнил, так что буду называть ее зеркальной комнатой. Думаю, вы и сами догадались почему.

Внутри было двенадцать больших и блестящих, покрытых ртутью панелей, которые закрывали четыре стены комнаты. Из них на меня смотрела армия Мариусов. Эту комнату, в отличие от всех предыдущих, уютной было не назвать, и я терялся в догадках, для чего вообще предназначалось это место. Вся мебель казалась жесткой, современной и неудобной, а на узких окнах не было портьер. Очень любопытное место.

Росс сел на стул с высокой спинкой в центре комнаты и заговорил первым:

– Итак, что ты хочешь узнать?

Я сделал несколько шагов по полированному полу, чтобы видеть Росса, но не знал, с чего начать.

– Ну… – Я замер: это всегда помогало мне, когда я задумывался о чем-то. – Думаю, я должен спросить…

– Должен спросить меня про Сесила. Несомненно, что-то из его прошлого может объяснить то, что случилось сегодня.

– Конечно, может. – Я был даже рад, что он взял инициативу на себя. – Да, точно. Расскажите мне про его детство и все такое. – Я чувствовал себя психиатром, который копается в голове покойника.

– Что ж, Сесил был совсем не похож на своих трех братьев. Они все были разными, но он был, безусловно, самым эпатажным. – Положительным качеством Росс это явно не считал, и у меня сразу сложилась картинка о детстве и воспитании Сесила. – Постоянно устраивал шоу, актерствовал. И я имею в виду не только в школе или для развлечения. Он никогда не переставал играть. Сесил был рожден пускать пыль в глаза.

Я на это ничего не ответил, но Синклер-старший, похоже, и не собирался отстаивать эти взгляды.

– Думаю, в то время мне это не нравилось. Один из братьев Сесила пошел в армию, другой – во флот, а третий служил пилотом на войне. А что же сделал Сесил? – Пока что Росс доказывал свою невиновность не лучшим образом. – Он поступил в чертов театр!

– Понимаю, – сказал я, все еще не двигаясь, а взвешивая каждое его слово. Из-за резких манер и впечатляющей бороды я снова задумался, а не провел ли Синклер-старший сам жизнь в море. – Полагаю, Сесил был очень юн, когда впервые появился на сцене?

– Верно. – Росс замолчал, что-то вспоминая, и, мне показалось, в этот момент неотвратимость смерти сына снова настигла его. Ему, должно быть, очень тяжело принять, что он потерял не только мужчину, которым Сесил стал, но и ребенка, которым он когда-то был. – Моему мальчику было шестнадцать, когда он поехал в Лондон и связался с той компанией из театра.

– И что вы почувствовали? – уточнил я, надеясь на реакцию, и получил ее.

– Почувствовал, что это ненормально, а год спустя умерла его мать. Бедняжке было всего сорок три. Я сказал Сесилу, что это он убил ее, и следующие десять лет он со мной не разговаривал.

Было сложно оставаться беспристрастным детективом и сохранять равнодушие, когда свидетели выдавали такие заявления.

– Как решение мальчика стать актером могло убить вашу жену?

Росс слегка высунул язык, показав большие кривые зубы.

– Я был зол, не стоило этого говорить.

– От чего она умерла?

– От тифа.

– Тогда вам действительно лучше было промолчать. Если бы с ней случился сердечный приступ, тогда вы могли бы как-то обосновать, что такой невинный поступок привел к ее смерти, но тиф!..

Я не верил своим ушам. Синклер-старший уставился на меня в ответ так, будто хотел отправить в нокаут, так что я поспешно задал следующий вопрос:

– Итак, Сесил поступил на службу в театр, его мать умерла от тифа, и он не разговаривал с вами несколько лет. Вы хотя бы следили за его карьерой?

– Он был моим сыном, – загадочно ответил Росс. – Может, я и не общался с ним, но слышал о том, что он делал. Я никогда ему этого не говорил, но я по-своему гордился им. Видите ли, Сесил отправился в Америку, нашел работу на съемочной площадке. Он унаследовал привлекательную внешность матери и мое телосложение, поэтому быстро перешел от небольших ролей в вестернах к романтическим фильмам, став настоящей звездой. Добившись положения и имени в Штатах, он вернулся в Британию.

Что-то в его голосе подсказало мне, что это решение было ошибочным.

– Полагаю, именно тогда все пошло не так?

– Можно сказать и так, – устало вздохнул пожилой джентльмен. – Лучше бы он оставался в Лос-Анджелесе. Не знаю, из-за климата ли или из-за людей вокруг, но, хотя его звезда еще не закатилась, а была на подъеме, поведение его изменилось в худшую сторону.

В своих способностях вести допрос я сомневался, но уже начал видеть связь между картиной, которую нарисовал Росс Синклер, и отвратительной лебединой песней его сына.

– Это в тот момент вы снова начали общаться?

Мужчина засопел и, проведя большим пальцем по носу, ответил:

– Он сказал, что хочет загладить свою вину. Сказал, что хочет все исправить. – Синклер-старший запрокинул голову, глядя в потолок. – Я не должен был относиться к нему так холодно только потому, что он не похож на меня. Я ждал, что мальчики последуют моему примеру, но Сесил никогда не хотел быть на кого-то похожим. Когда он был малышом, мы с его мамой любили в нем это качество. Мы обращались с ним не так, как с другими, так что неудивительно, что он стал таким.

– Вы хотите сказать, пьяницей?

– Нет! Актером, – гневно заявил Росс, хотя, думаю, гнев этот был направлен не на сына за выбор карьеры, а скорее на меня – за то, что не смог понять его. – Слушайте, в тот период, когда Сесил вернулся в мою жизнь, я сам напивался до полусмерти. Мой мальчик вытащил меня из дома, где я так долго оплакивал его мать. Он купил мне собственную квартиру в Чизике [332]. Даже положил мне денежное довольствие, чтобы мне больше не нужно было работать. Если бы не он, я бы отбыл свой срок на земле озлобленным, одиноким человеком. – И гораздо тише он добавил: – И не дожил бы до встречи с моей Эдит.

Мне было любопытно, как началась их история, но пока пришлось сосредоточиться на Сесиле.

– Он помогал вам, даже когда его собственная ситуация ухудшилась.

– Верно. Мне стало лучше, а он сам пошел вразнос. Когда Сесил вернулся в Британию, он уже много пил, но потом у него появились другие интересы. Каждый раз, когда он заходил слишком далеко, я был рядом и помогал Сесилу вернуться к нормальной жизни – не только потому, что он был моим сыном, но и потому, что он сделал это для меня.

Было странно видеть, что такой огромный мужчина вдруг потерял контроль над собой. Он не плакал, но свет от люстры отражался от всех этих элегантных зеркал, и я заметил, что глаза Росса заблестели.

– Но сегодня вечером вы не очень-то хотели ему помогать, – пришлось напомнить мне.

– Возможно. – В этот раз Синклер-старший громче втянул носом воздух. – Я был с ним не слишком ласков. Вместе с Антоном мы отвели его в спальню, я решил, что он проспится и все пройдет. Я никак не думал… – Ему не обязательно было заканчивать предложение. – Сейчас я, конечно, об этом жалею, но, когда он в таком состоянии, мне не хочется иметь с ним ничего общего. Даже сам я, старый пьяница, могу ругать другого за такое поведение.

Я заметил еще один повторяющийся мотив:

– Даже спустя столько времени вы все равно не одобряете поведение Сесила.

Росс Синклер покачал головой, но принял мое замечание.

– Он не был таким уж плохим, но, кроме его фильмов, у него в жизни не было ничего ценного. Сесил женился из-за денег, а не по любви, затем спустил все состояние на эту развалину, а потом слетел с катушек, оставшись тут в полном одиночестве.